Развод. Невеста моего мужа (СИ) - Хиж Ксения - Страница 18

Вместо сына я набрала Маринку.

- Привет, - отозвалась та сонно.

- Ты была права, - хмыкнула я. – У него другая.

Маринка запыхтела возбуждённо в трубку, зашуршала

- Ну? Я же говорила! Наконец-то ты все узнала. А то ходила как дура, верила ему, терпела!

- Ну не заговаривайся, Марин, - отрезала я жестко. – Сосед у тебя юрист, кажется. Мне понадобится его помощь…

- Организуем! – заверила она. – Свободин за все ответит в суде! Я уж тебе помогу!

Я ухмыльнулась, но улыбка вышла кривой, злой.

- Спасибо, - сказала я и отключила связь.

Опустила телефон на колени, уставилась в стену.

Юрист. Суд. Развод. Сын.

Слова кружились в голове, как мухи, не давая покоя.

Через час за окном завыли сирены, пронзительно, страшно. Моё сердце сжалось от страха. Что-то загрохотало вдалеке. Взрыв? Или выстрелы? Я подскочила на кровати, больная нога отозвалась резкой болью, но я не обратила внимания.

Я всем богам, в которых уже не верила, взмолилась, чтобы поскорее убраться из этого места живой и невредимой. Чтобы Миша был в безопасности. Чтобы этот ад кончился.

И мой сыночек, как будто чувствуя мою панику, мне в этот самый момент позвонил.

Я схватила телефон дрожащими руками, прижала к уху.

- Мишенька, мой родной! – выдохнула я, и голос мой дрожал от облегчения и страха одновременно.

- Мам! – вскрикнул сын, и в его голосе было столько боли, столько злости, что у меня всё внутри оборвалось. – Не смей бросать моего папку! Слышишь, мама?!

Я в очередной раз за последнее время выпала в осадок. Слова застряли в горле, воздух кончился. Сын, мой маленький мальчик, который должен был быть на моей стороне, он кричал на меня, требуя, чтобы я осталась с человеком, который предал нас обоих.

- Мишаня, ты чего? – я пыталась говорить спокойно, но голос срывался. – Ты откуда это взял?

- Бабушка мне все рассказала! – заорал он. – Что ты хочешь уйти от папы! Что ты его бросаешь!

Я ахнула, прижимая руки к груди. Сердце колотилось так сильно, что казалось, выпрыгнет.

Только Богу известно, что она ему там наплела!

Зачем? Зачем она это сделала?

Я представила свекровь: она сидит на кухне, пьёт чай и спокойно, будто между делом, разрушает жизнь своего внука, настраивает его против матери. Зачем? Ради сына? Чтобы я осталась и терпела его измены?

- Если ты такая плохая и бессердечная и можешь так с нами поступить, то знай: я останусь жить у бабушки! – голос Миши дрожал от слёз и ярости. – Буду тут и буду ждать папу! Он меня любит! А ты... ты нас бросаешь!

- Миша! – я вскрикнула, подскакивая на ноги. Больная нога отозвалась резкой болью, всё защипало, но я не обращала внимания. – Что же ты такое говоришь? Мне, своей мамуле? Все не так, Миша, слышишь? Все не так! Я скоро приеду и всё тебе объясню! Милый мой, дорогой, я так люблю тебя сильно, сыночек!

- Мама! – взревел ребенок, и в этом крике было столько отчаяния, что у меня разорвалось сердце. – Я всё сказал!

И, прежде чем он бросил трубку, я успела услышать голос свекрови, спокойный, уверенный, почти торжествующий. Она что-то говорила внуку, поддакивала ему, вторила, что папа у него самый лучший в мире, а мама просто не понимает своего счастья.

Я слушала эти слова, и внутри меня всё рушилось. Я не могла дышать, не могла думать.

Папа у него лучший. Отец он неплохой, а вот муж...

Неужели у меня будет эта ужасная дилемма?

Выбрать своё достоинство и женское счастье или спокойствие сына и мнимую семью ради её наличия?

Только не это!

И в голове, как назло, голос свекрови:

- Семья это главное. Ты должна ее сохранить! У всех мужики гуляют! Ты думаешь, у меня с моим мужем было легко? Терпела! И ты терпи! Ради сына, ради семьи!

Ради сына. Ради семьи. Ради того, чтобы меня называли серой мышью, чтобы терпели, как вещь, чтобы изменяли и считали это нормой.

Нет. Я не буду терпеть. Я не буду жить в этой лжи. Ни ради сына, ни ради свекрови, ни ради него. Я покажу им всем, что я человек. Женщина. Мать. Меня надо уважать!

Я сжала телефон в руке так, что побелели костяшки.

Я приеду домой и заберу сына. Я объясню ему всё. Медленно, спокойно, честно. Он не должен знать всех подробностей, но он должен понять, его мать не просто так уходит. Он должен знать, что я люблю его. И что я никогда не брошу его. Даже если сейчас он этого не понимает.

Мне поможет психолог, юрист. Свекровь не посмеет отобрать у меня внука и настроить против меня!

- Я справлюсь, - сказала я себе. – Я справлюсь со всем. С разводом, с сыном, с его ненавистью. Я справлюсь.

Глава 29

Я от слов Миши все же не справилась с эмоциями и поревела. И поняла лишь одно: никакой мужик не стоит моих переживаний! Главное это сын.

Чуть успокоившись, я взяла листок и ручку и начала писать план. Адвокат. Суд. Развод. поделим имущество. Алименты. И я ещё узнаю сколько он потратил на свою пассию. И что это за ребёнок? Неужто и вправду его сын. Он болен…Но разве это моя головная боль?

У нас свой сын имеется в законном, так на минуточку, браке!

Хотя на душе все равно очень скверно…

Через час в коридоре загрохотали шаги, тяжёлые, хриплые голоса, мат, команды. Я приподнялась на локте. Дмитрий уже стоял в дверях, что-то говорил санитару.

- У нас пять человек. Осколочные. В соседнюю палату и раны обработать, перевязать!

- А это кто там, Дим? – спросила я, хотя уже догадывалась.

- Твой... Артём с товарищами, - ответил Дмитрий, и голос его стал жёстче. – Попали под обстрел на дороге. Мелочь по нынешним меркам, но крови много.

Я замерла.

- Он здесь?

- Здесь. Сейчас перевяжут, уложат. Пару ночей проведет здесь.

Я не знала, что чувствовать.

Злость?

Радость, что ему больно?

Нет. Только тупая, выматывающая пустота. И глухое, ровное биение пульса в висках.

Его палата была через стенку. Стенка оказалась тонкой, как картон. Я слышала всё. Каждое слово, каждый вздох, каждый хрип. И мое сердце против воли рыдало.

Я могла бы его пожалеть. Могла бы молиться. Но перед глазами его любовница…

Я сидела, стиснув зубы и слушала как он ругался, когда ему обрабатывали раны. Как хрипел, когда очевидно поддевали или вытаскивали осколки. Как сослуживцы переговаривались, подшучивали друг над другом, не роняя дух, когда обезбол начал действовать.

- Да ты полегче, мать твою! – рычал Артем, пока обезболивающее еще не подействовало.

Но потом стоны стихли. И ребята даже начали юморить.

- Лежи смирно, Свободин! – сказал Дмитрий. – Или я тебя усыплю.

- Усыпи! – засмеялся Артём. – Только после того, как расскажу, какая у меня жена! Вы видели её, мужики? Видели, как она приехала? Как из огня вылезла? Героиня! Моя! Здесь сейчас.

Я замерла, прислушиваясь.

Он хвастается мной? Сейчас? После всего?

- Тут она? Через стенку? – спросил он театрально, как будто не знает.

Я закатила глаза. а ты, Тёма двуличный. Ты у меня актер!

- Тут, - выдохнул Дима.

- Да видели, видели, - отозвался кто-то из его сослуживцев, голос молодой, с хрипотцой. – Красивая у тебя жена, Свободин. Прямо картинка.

- Не то слово! – Артём говорил громко, словно специально, чтобы я слышала. – Она в огонь за мной пошла, в пекло! Таких женщин мало! Да что говорить? Она мне сына родила, гарнизоны со мной прошла. Она моя баба!

Я слушала и не верила. Моя баба. Моя жена. Единственная. Он говорит это тем, кто видел, как он нёс Рамиллу из огня. Как он целовал её при мне. Как он называл её деткой.

Контузило его что ли? Что он несет? Зачем позорится сам и меня с грязью мешает?

- Ну ладно, ладно, Свободин, - примирительно сказал кто-то. – Мы же видим, что ты по ней тоже сохнешь. Но ты уж определись, а то бабы они такое не прощают.

- Я определился, - отрезал Артём.

Я сжала зубы. Внутри всё кипело.