Лесной Дозор 5 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 13

Рвааааать.

Слово всплыло из темноты, отзываясь тупой пульсацией в массивных висках.

Кусаааааать.

Миша зажмурился, мотнув тяжелой мордой, пытаясь отогнать дурное наваждение. В пасти мгновенно пересохло, а язык прилип к небу.

Смееееерть.

Убииииийство.

Голод на долю секунды сменился первобытным и больным желанием. Перед мысленным взором медведя начала сгущаться красноватая мутная пелена.

Клыкиииии.

Кооогтиии.

Кроооооовь.

— Бр-р-р…

Миша резко остановился, вздрогнул всем телом и яростно потряс шубой по-собачьи. Клочья налипшего снега полетели во все стороны, глухо ударяясь о стволы старых елей. Наваждение отступило так же внезапно, как и накатило. Красноватая пелена растворилась, словно ничего и не было, а в животе вновь жалобно и протяжно заурчало. Шатун шумно втянул ледяной воздух, окончательно приходя в себя, свернул в сторону и попер напролом через густой терновый куст.

Сухие колючие ветки с громким треском ломались под напором широкой груди, цепляясь за густую шерсть. Медведь игнорировал мелкие царапины на морде, упрямо пробивая себе дорогу напрямик, и через несколько тяжелых шагов вывалился на открытое пространство к бункеру егеря.

Вывалился и тут же недовольно замер.

Вокруг бетонного жилища совершенно нетипичное оживление. На утоптанной площадке стояли черные бронированные машины на магнитных подушках, источая густые запахи жженого металла и машинной смазки. А вокруг машин и самого бункера рассредоточились совершенно незнакомые люди с оружием. Солдаты в сером камуфляже переминались с ноги на ногу и зорко осматривали прилегающую лесную кромку.

Миша шумно втянул воздух, распознав кислый запах чужого человеческого пота и ружейного масла. Косолапый неодобрительно покосился на незваных гостей маленькими темными глазками, обнажив желтоватые клыки.

«Опять енти басурмани со своими железяками громкими… когда ж вы ужой уедити отсель восвояси…» — буркнул шатун, упрямо опуская тяжелую голову.

Лесной хозяин совершенно не собирался менять свои планы из-за кучки вооруженных двуногих. Медведь двинулся вперед абсолютно спокойным и даже вальяжным шагом. Снег мерно поскрипывал под широкими когтями. Охрана моментально заметила появление огромного хищника. Солдаты заметно напряглись, стволы автоматов синхронно дернулись в сторону вышедшего из кустов зверя, а на лицах бойцов явственно проступила тревога. Шутка ли, когда на тебя вразвалочку прет полутонная гора литых мышц покрытая шрамами и колтунами.

Бойцы нервно переглядывались, не решаясь открыть огонь первыми, но их пальцы уже легли на спусковые крючки. Миша нацеленные на него стволы проигнорировал с поистине царским равнодушием. Его интересовала исключительно плотно закрытая железная створка, за которой находился друг, обещавший плотный ужин.

Медведь подошел вплотную к крыльцу под бдительным, граничащим с паникой надзором столичной охраны. Солдаты сопровождали каждое движение гиганта настороженными взглядами, покрываясь холодной испариной под теплыми куртками. Шатун грузно поднялся по обледенелым бетонным ступенькам, тяжело опираясь на передние лапы. Оказавшись перед бронированной дверью, косолапый уселся на толстый зад, поднял правую лапу и принялся усердно царапать металлический лист когтями.

Толстое железо отозвалось противным скрежещущим звуком, который неприятным эхом разнесся над притихшей просекой. Бойцы у гравиходов инстинктивно передернули плечами от этого лязга.

Поцарапав створку еще немного, Миша придвинул массивную морду и взревел на всю округу.

— Егееееерь! Открыва-а-а-а-ай! Медведь пришел! Жрати хоцца!

* * *

Час от часу не легче. Я слушал раскатистый медвежий рев снаружи и чувствовал, как на лбу снова выступает холодная испарина. Миша, что ж ты делаешь, окаянный? Какого лешего реветь удумал прямо на глазах у столичной вооруженной охраны? У меня и так половина лесных секретов наружу вывалилась за сегодняшнее утро, а он тут концерты по заявкам устраивает. Причем выступает с таким энтузиазмом, словно всю жизнь готовился к выходу на большую театральную сцену. Солдаты у гравиходов ребята нервные, столичные. Увидят огромного орущего шатуна и начнут палить из всех стволов с перепугу.

— Прошу прощения, пропустите, — обратился я к эльфийке и Громову.

Мне пришлось вжаться спиной в бетонную стену, протискиваясь между высокопоставленными гостями в тесном тамбуре. Дотянувшись до створки, я ухватился голой ладонью за холодную металлическую ручку и крутанул штурвал.

Миша стоял прямо на обледенелом бетонном крыльце, загораживая собой почти весь дневной свет. Увидев открытый проход, шатун радостно мотнул тяжелой башкой и было сунулся внутрь, предвкушая обещанный плотный обед.

Только на половине пути косолапый резко замер.

Его маленькие темные глазки уперлись в незнакомого мужчину и эльфийку. Гости застыли позади меня соляными столбами. Зверь шумно втянул воздух широкими ноздрями, распознавая совершенно чужие запахи, и весьма недовольно фыркнул.

— А енти шо тута делають? — спросил медведь, переведя пристальный взгляд с них на меня.

Голос у лесного гиганта прозвучал глухо и раскатисто. Столичные визитеры в коридоре даже не шелохнулись, хотя, если поставить себя на их место, то я, честно слово, на месте бы удар словил. Вот представьте, стоите в коридоре, а на вас медведь ворчит. Ваши действия?

— Миш, ну ты чего? — спросил я у косолапого, положив руку прямо на голову.

Шерсть под пальцами ощущалась жесткой, густой и изрядно влажной от растаявшего снега. Я принялся чесать его за ухом, пытаясь хоть немного сгладить накаляющуюся ситуацию.

— Людей мне пугаешь понапрасну. Вон, погляди через плечо, как солдаты напряглись у машин. А если б они стрелять начали со страху? У них работа такая, охранять важные персоны от всякой лесной напасти.

Миша скосил глаз в сторону припаркованных черных гравиходов, громко и протяжно сопя.

— Я бы им не позавидовал после такого… — буркнул он себе под нос, показав гостям краешек желтоватого клыка. — Когда жрати будем? У меня уж требуху всю сводит от голода, мочи нету стоять.

— Скоро-скоро покормлю, не майся, — ответил я примирительным тоном. — Лучше давай я тебя порадую с порога. Вот это Виктор Андреевич. И он, вероятно, тебе поможет избавиться от заразы.

Приходилось делать вид, что я просто разговариваю с медведем, как люди общаются с котами или собаками. Только вот… с медведем. Картина Репина, честно слово.

Я указал свободной рукой на Громова и Шаю. Мужчина и эльфийка смотрели на меня совершенно ошарашенными взглядами. Госпожа альк’Шатир слегка приоткрыла рот, крепче прижимая к себе Ночеса, а Виктор Андреевич, если раньше виду не подавал, то теперь удивления не скрывал.

— А это, — продолжал я, чуть улыбаясь и изо всех сил стараясь делать вид, что все происходящее является абсолютной нормой моего быта, — наш второй пациент.

В коридоре повисла очередная неловкая пауза. Слышно было только мерное гудение турбин на улице да тяжелое дыхание голодного зверя в прихожей.

Громов прочистил горло, громко откашлявшись. Опытный столичный политик пытался вернуть утраченное самообладание перед лицом неведомого явления.

— Егор, я правильно вас понял, что медведь требует лечения? — произнес бывший маг, медленно и аккуратно выговаривая каждое слово.

— Все так, Виктор Андреевич. Вы поняли абсолютно верно.

Мужчина сделал крошечный шаг вперед, внимательно рассматривая мохнатую гору на моем крыльце.

— А что с ним? Какого рода недуг его одолевает?

Я заставил себя смотреть прямо в глаза начальству, сжав пальцы на медвежьей шерсти чуть крепче обычного.

— Он болен бешенством.

Виктор Андреевич открыл рот. Затем закрыл. Затем снова открыл. Мозг опытного государственного деятеля явно пасовал перед услышанным фактом. Схема ломалась напрочь, потому что зараженные бешенством животные вели себя совершенно иначе.