Лесной Дозор 5 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 12

Когда Виктор Андреевич медленно поднял руки и, вытирая выступивший на лбу обильный пот, повернулся ко мне с почти отеческой улыбкой, я почувствовал, как у меня буквально отнимается дар речи.

— Кажется, все прошло как нельзя лучше, — произнес он голосом, в котором, несмотря на явную усталость, отчетливо слышалось торжество победителя. — Где же наш второй пациент?

Я посмотрел на него, пытаясь выдавить хоть какое-то членораздельное слово, но лишь беспомощно разевал рот.

— Но… как это вообще… что это за магия такая? — выдавил я наконец, запинаясь и путаясь в собственных мыслях, которые неслись вскачь. — Я просто не понимаю, Виктор Андреевич… я ведь видел его еще десять минут назад, он же буквально сгорал, а теперь он… он здоров?

В голове бушевал настоящий шторм из восхищения и одновременно с тем досады, вызванной осознанием собственного несовершенства. Даже обладая системными навыками и имея в своем распоряжении «Исцеление» второго уровня, я не мог и мечтать о подобном результате. Навык, при всем его могуществе, работал медленно и деликатно, требуя времени и повторений, в то время как Громов, кажется, просто стер болезнь, не оставив от нее даже тени.

Это какое-то фундаментальное переписывание реальности, совершенное человеком за считанные минуты.

Выходит, вот что такое маг S-ранга? Тогда… на что же он был способен в былые годы? Что мог совершать? Убивать одним взглядом? Или так же лечить, просто щелкнув пальцами?

Сумбурные размышления были внезапно прерваны восторженным восклицанием госпожи Шаянин, которая до этого момента тихо стояла у дверей, не привлекая к себе внимания.

— Ух ты! — донесся ее голос из коридора, заставив меня и Громова одновременно вздрогнуть и обернуться на звук. — Виктор, иди скорее сюда! Посмотри, что у нас тут такое!

О не-е-е-е-ет… нет-нет-нет-нет-нет! Пожалуйста, что угодно, женские чулки, колеблющиеся сейсмические датчики. Да хоть Иисус Христос, сошедший в бункер с небес, чтобы закрыть к чертям собачьим Разлом!

Громов посмотрел на меня.

— И что у вас там такое интригующее может быть помимо больного эльфа, Егор? — озадаченно спросил он, поднимаясь на ноги.

— Понятия не имею… — ответил я, шагнув следом на ватных ногах.

Глава 6

Виктор Андреевич шагнул за порог первым. Я двинулся следом, ощущая, как ухает сердце, колотясь о ребра. Липкий пот моментально проступил между лопаток, пропитав нательную рубаху.

Что она там нашла? Кого увидела?

Неужто Бу спалился, и теперь перед представительницей Министерства Магических Парадоксов стоит самый настоящий каменный гудящий парадокс на руконогах? Что делать-то теперь в такой ситуации? Разбежавшись, прыгнуть со скалы? Дураком прикидываться до последнего? Может, громко закричать и сделать вид, что я вообще его впервые вижу?

Я заставил себя набрать полные легкие и шумно выдохнуть через нос, стараясь успокоить дрожь в пальцах.

Так, угомонись, старый, и дыши ровнее. Будем разбираться с бедами по мере их поступления. Может, это вообще не картарианец. Может, Миша вернулся после того, как проводил контрабандиста к резервациям, и теперь сидит у входа или пялится в смотровое окно.

Мы вышли в узкий коридор. Громов остановился, засунул руки в карманы брюк.

— Окак… — выдал он, не скрывая удивления. — Любопытно!

Я встал плечом к плечу со столичным магом, приготовившись к худшему из возможных сценариев, и перевел взгляд на Шаянин.

Госпожа стояла прямо посреди прохода и держала на вытянутых руках Ночеса. Мой личный крылатый квартирант не шипел, не пытался выцарапать незваной гостье глаза и не вырывался из захвата, а даже наоборот — мохнатый предатель сидел у нее на предплечьях удивительно смирно и урчал. Урчал он так громко, что звук разносился по всему бункеру подобно работающему тракторному мотору.

Я шумно выдохнул, ощутив, что ватные ноги едва не подкосились от нахлынувшего колоссального облегчения. Слава всем лесным духам, это всего лишь кот. Никаких разумных валунов и никаких больных шатунов.

Громов перевел взгляд с урчащего животного на меня.

— Егор Дмитриевич, это что же за удивительный образец местной фауны у вас обитает? — спросил Громов, склонив голову набок. — Мы с супругой повидали множество диковинных существ за долгую жизнь. Но признаюсь честно, с таким созданием сталкиваемся впервые.

Я провел ладонью по лицу, стирая выступившую холодную испарину, и посмотрел на довольного зверя. Ночес перебрался эльфийке на плечо и принялся тереться щекой о ее длинную шею, лениво помахивая кожистыми крыльями.

— Да я и сам, признаться честно, вижу подобный образец фауны в первый раз в своей жизни, — ответил я чистую правду. — Прибился ко мне этот товарищ и остался жить.

Шаянин провела тонкими пальцами по черной шерсти, отчего кот зажмурил янтарные глаза и вытянул морду навстречу ласке.

— Он невероятно похож на созданий, что лезут из Разлома, — произнесла эльфийка, разглядывая животное вблизи. — Цвет шерсти, строение глаз, вот эти крыловидные отростки на спине. Вы не находите сходство пугающим?

— Сходство имеется самое прямое, — согласился я, шагнув ближе к гостям. — Я и сам поначалу грешил на то, что это какая-то мелкая разломная пакость, проскочившая мимо работающих турелей. Только по факту это оказался вполне себе обыкновенный кот. Ведет он себя ровно так же, как обычный дворовый Васька в любой столичной подворотне. Спит на теплой батарее да путается под ногами во время готовки. Дерет казенную мебель и требует постоянного внимания. Природа его для меня остается сплошной загадкой. При всем его жутковатом виде, имеется у него одна куда более странная особенность.

— И какая же? — поинтересовался Виктор Андреевич, сделав полшага к супруге.

— Он не ест. Вообще ничего и никогда.

Я сказал это совершенно будничным тоном, будто рассказывал о прогнозе погоды на завтрашнее утро. Шаянин перестала поглаживать черную шерсть и замерла. Громов уставился на меня немигающим взглядом, а густые брови поползли вверх.

— В смысле не ест? — спросили они одновременно, уставившись на меня.

И я бы дальше ответил, что «вот так, не ест», если бы в дверь не постучали.

* * *

Огромный бурый медведь тяжело ступал по глубокому снегу, оставляя за собой цепочку широких вдавленных следов. Зимний лес стоял вокруг тихой стеной, укутанный плотным слоем инея, и лишь мерный хруст под тяжестью полутонной туши нарушал ледяное молчание.

Реликтовый шатун только что выполнил поручение егеря, проводив странного кашляющего эльфа до безопасной границы резерваций. Дело было сделано, долг перед спасителем исполнен, и теперь косолапый возвращался обратно, мерно переваливаясь с лапы на лапу.

В огромном пустом желудке призывно урчало. Голод сводил внутренности, напоминая о давно пропущенном обеде.

Миша шумно выдохнул, выпустив из широких ноздрей два облачка белого пара, и недовольно заворчал. В голове косолапого крутились исключительно мрачные мысли о собственной тяжкой доле. Егерюшка, конечно, друг хороший и спас от верной гибели, однако эксплуатировал лесного жителя весьма немилосердно. То сделай, это отнеси, того проводи.

«Миша сходи тудой, Миша ходий судой, а жрати када давать будуть?» — ворчал шатун, сбивая массивным плечом снежную шапку с поваленной сосны.

Снег осыпался на мохнатую холку, и зверь мотнул головой, отгоняя назойливые видения мясной похлебки, прислушиваясь к собственному нутру.

Ощущал себя реликтовый хищник вполне сносно. Магия егеря держала организм в узде, возвращая телу былую мощь и ясность ума. Лапы ступали твердо, зрение оставалось острым, а запахи зимней тайги читались легко и отчетливо. Только внутренним чутьем шатун прекрасно понимал одну жуткую вещь — скверная зараза никуда из его крови не делась. Болезнь просто затаилась, свернулась клубком где-то глубоко под ребрами.

Она спала, убаюканная человеческим заклинанием, но временами лечебный сон становился поверхностным, и тогда назойливый шепот прорывался сквозь барьеры разума, грязной змеей вползая прямо в звериное подсознание. Шепот этот не имел голоса и звучал в самой черепной коробке, подначивая и скребя по натянутым нервам тупым железом.