Лесной Дозор 5 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 10

Я присел на корточки прямо в глубокий снег, закинув автомат за спину. Задрать казенные штаны оказалось делом не самым быстрым, и мне пришлось стянуть рукавицу да повозиться со шнуровкой высокого зимнего ботинка. Я закатал ткань до самого колена, демонстрируя всем присутствующим кожу, покрывшуюся мурашками от холода.

Глаза смотрели на ногу, но я им не верил.

Не верил, потому что там попросту ничего не осталось. Медвежий капкан тогда знатно изуродовал плоть, разодрал мышцы и подробил кости, но благодаря Наире и навыку от увечья и остались только шрамы.

А теперь… теперь на меня смотрела абсолютно здоровая нога молодого парня. Ровная светлая кожа и ни единого бледного рубца. Ни малейшего следа от суровых швов, которые накладывала Наира в первые дни моего появления в этом мире. Я провел голыми замерзшими пальцами по голени. Затем надавил на кость большим пальцем. Твердо. Гладко. Совершенно никакой боли. Плоть пружинила под нажатием и наливалась румянцем от приливающей горячей крови.

Чудеса, да и только. Выходит, байки про всемогущего мага S-ранга прошлого не врали ни на грамм. Один столичный гость прикосновением стер травму, которая у нас в деревне сделала бы мужика хромым инвалидом на всю оставшуюся жизнь.

Я опустил штанину обратно, заправил край в ботинок и туго затянул шнурок. Пальцы у меня слегка подрагивали от пережитого потрясения.

В голове тут же закрутились совершенно другие мысли, ведь если этот человек способен одним щелчком убирать такие травмы, то на что еще хватит пробудившихся сил? Моя аптечка на посту пуста. Системная лечилка уходит на Мишу строго по часам, и то лишь сбивает острую фазу бешенства. Нелегальный постоялец на моей кровати прямо сейчас сгорает от тяжелого воспаления.

Риск выходил колоссальный. Просить малознакомого мужчину лечить контрабандиста с сопредельной территории попахивало откровенным безумием. Но когда перед выбором стоит устав и чужая жизнь — я выбираю второе. Чисто по-человечески.

Я выпрямился, глядя на мужчину.

Громов стоял в паре шагов и тяжело дышал. Лицо у него раскраснелось от прилившей крови, глаза блестели от задора и восторга, явно наслаждаясь вернувшейся силой.

— А вы можете это повторить? — спросил я прямо, не скрывая изумления. — У меня есть еще один пациент. Вернее даже два.

Глава 5

Громов замер прямо посреди истоптанной просеки, повернувшись ко мне всем корпусом. С лица мужчины на несколько секунд сошло привычное ровное выражение, уступив место искреннему и глубокому удивлению. Шаянин тоже повернула голову, окинув меня внимательным взглядом.

Просить я терпеть не мог со времен прошлой жизни, памятуя отцовскую науку просить единожды и прямо, избегая судьбы вечного попрошайки. Прямо у меня получилось отлично, полностью проигнорировав всякую дипломатическую деликатность.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: попрошайничество в списке ваших навыков не значится. Исполнение все равно неплохое.]

Ах ты ж язва системная.

Виктор Андреевич молчал, разглядывая метущую по колее поземку, шевеля челюстью в раздумьях над правильным ответом. Затем мужчина полез во внутренний карман аляски, вытащив пачку салфеток, повертел ее задумчиво, словно ожидая, что вновь пойдет кровь носом, и сунул обратно.

— Помочь могу, — произнес он наконец. — Только поручиться за идеальный результат не возьмусь, Егор. Раньше я такую работу делал без труда, но теперь все иначе. Это место… оно было переполнено силой настолько, что энергия буквально впиталась в землю, и мне удалось ее поглотить. Но насколько ее хватит — мне трудно сказать.

— Так я никуда и не гоню, — ответил я, перекинув ремень автомата на другое плечо.

— Но раз ты говоришь, что у тебя есть пациенты… — Громов кивнул в сторону ожидающего гравихода. — Значит, нас гонит время. Поехали.

Машина доставила нас к повороту на мой участок. Охрану Виктор Андреевич оставил у обочины, приказав бойцам ожидать у транспорта, двинувшись к бункеру только в сопровождении супруги. Я складывал в голове слова для предстоящего разговора, получая на выходе исключительно дурацкие оправдания. С другой стороны, почему ж они дурацкие, если эльф действительно был в горячечном бреду, и забрести мог куда угодно в своем состоянии? И об этом я уже говорил. Так что недосказанность — это не тоже самое, что ложь.

По крайней мере я себя так успокаивал, потому что, как говорила моя бабушка: «ложь если не встретит, то догонит». А как догоняет, то по шапке получаешь охо-хо как больно.

Над ельником показалась серая макушка бункера и мачта связи. Я набрал в грудь морозного воздуха.

— Виктор Андреевич, у меня в доме сейчас находится больной эльф из резерваций, — сказал я, глядя прямо на идущего рядом мужчину. — Вчера ночью я возвращался домой и увидел, как он брел в горячечном бреду вдоль лесной кромки, а потом сомлел и рухнул. Ну не мог я его бросить чисто по-человечески. Медикаментов толковых у меня нет, поэтому я не рискнул давать наугад. Симптомы указывают на тяжелое воспалении легких, сопровождаемом мокрым клокочущим кашлем и температурой под сорок по нашему людскому счету.

Громов шага не сбавил, искоса взглянув на меня взглядом.

— Чем температуру сбивал? — спросил он делово.

— Жаропонижающие в ампулах из аптечки и компрессы.

— Кровь в мокроте присутствовала?

— Каждый раз при отхаркивании и довольно обильная, — ответил я, вспоминая, как оба эльфа каждый раз кашляя, сплевывали алые сгустки.

— Ну, значит, будем лечить, — пожал Громов плечами.

Приложив ключ-карту, я вошел внутрь, оббил снег у порога и указал столичным гостям на вешалку. Громов скинул куртку, оставшись при кобуре на поясе, начав деловито закатывать манжеты светлой рубашки. Кожа на его предплечьях пускай и была покрыта старческими пятнами, но абсолютно не на семьдесят лет. Шаянин же остановилась у входа, прислушиваясь к звукам моего жилища, а я молил всех богов прошлого мира, чтобы Бу где-нибудь забился в углу, приняв вид самого подходящего элемента декора. Хоть торшером. Хоть унитазом посреди кухни. Да хоть распятием на потолке, лишь бы не в своей истинной форме…

В спальне горела приглушенная лампа. Больной эльф лежал на моей кровати, укрытый двумя плотными одеялами, дыша часто и коротко сквозь натянутую повязку. Услышав скрип половиц, контрабандист приподнялся на локте, сгребая шерстяную ткань побелевшими пальцами, уставившись на Громова округлившимися глазами.

— Лежи, — приказал я, подходя ближе. — Это те, о ком я говорил.

Эльф послушался не сразу. Подло подступивший жар вновь выкрасил его шею красными пятнами, заставляя виски блестеть от выступившей испарины. Пациент попытался отодвинуться к холодной стене, сорвавшись в тяжелый спазм кашля, рухнув обратно на влажную подушку.

Громов взял мой табурет, усевшись у самой кровати.

— Маска надета в защитных мерах, — выдумал я оправдание контрабандисту, что скрывал лицо, убирая руки в карманы штанов. — Понятия не имею, летит эта зараза по воздуху или передается иными путями.

— Разумно, — согласился Виктор Андреевич, разглядывая тяжело вздымающуюся грудь пациента.

— Тут кроется еще одно скверное дело, — произнес я, наблюдая за тянущимся к лицу больного мужчиной. — Гражданин из резерваций рассказал мне, что нашел место, где источник бешенства берет свое начало. Это старое паломническое место. Оно давным-давно заброшено, но оказалось, что вода там отравлена намеренно, источая мутировавшее бешенство на весь окружающий лес. А чуть дальше мне удалось обнаружить покончившего с собой эльфа в белой рясе. Не то паломник, не то жрец, деталей я уже не знаю.

— Вы ходили на территорию Резерваций без разрешения? — удивился он, повернувшись ко мне.

— Обстоятельства того требовали, — ответил я прямо. — Уж извините, Виктор Андреевич, но я не могу сидеть сложа руки, пока неведомая хворь гуляет вокруг меня, и дожидаться результатов из лаборатории.

На несколько мгновений в комнате повисло такое тяжелое напряжение, что даже дышать стало трудно.