Ревизор: возвращение в СССР 64 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 18

Потому что так-то формат дипломатического приёма Марата устраивал. Аиша вон как приоделась. Она даже в рестораны так серьезно не одевается. Вся в золоте, бриллиантах, а самое главное, что очень и очень довольная, что в такой серьезной компании находится и с людьми приличными общается. Ну приличными, само собой, за исключением этого наглого французишки.

Ишь, поедатель лягушек как распалился… Решил, видимо, что он у себя дома, во Франции, находится. Ну теперь у него такой иллюзии больше точно не будет.

Терзаясь между выбором, говорить или не говорить Паше, Марат решил с Аишей посоветоваться. Все же она из богатой семьи. Лучше должна во всех этих моментах разбираться. Паша иногда говорил странную фразу «богатые тоже плачут». Ну, слезы на глазах у француза точно после удара появились… В общем, Аиша точно должна что-то дельное посоветовать.

– Аиша, – сказал он, – как ты считаешь, мы Паше должны сказать о том, что я тут окоротил этого наглеца, что тебя за руки хватал?

Немного подумав, Аиша сказала:

– Ой, и верно, Марат, надо сказать. И не медлить с этим! Мы же по приглашению от него пришли. Если у нас будут неприятности, то они могут и у него тоже из-за нас возникнуть. Пусть Паша тоже знает, что и как случилось.

– Раз так, пошли его искать, – тяжело вздохнув, сказал Марат.

***

Москва, Посольство Франции

Когда Марсель в себя немного пришел, первая его мысль была немедленно пойти к начальству и пожаловаться на то, что на него прямо на приеме напали. А затем еще и угрожали убить. Неслыханно!

Но потом он внезапно осознал кое-что. Атаковал его крепко сложенный парень лет двадцати. А не может ли это быть тот самый Виктор Макаров, которого поставлена задача сегодня найти?

В этом случае получится, что он задание полностью провалил. Чрезмерное внимание спутнице сына первого заместителя министра иностранных дел СССР уделил, заставив его ревновать. Да, а ведь это вполне возможно. Сын такого крупного чиновника, очень влиятельного в Советском Союзе, как раз и может оказаться тем, кто способен ударить человека на иностранном приеме.

Это же золотая молодежь. Им законы и правила приличия не писаны.

Что ему скажут старшие товарищи, посмотрев на него с пренебрежением? Ясно, что, что он все дело запорол, что ему было поручено. Да еще и спросят, что он вообще к девушке полез, если у него главной задачей является установление максимально позитивных отношений с Ивлевым и Макаровым?

И не сошлешься ведь, что он эту Марию за Шадрину принял. Любой, кто на нее взгляд кинет, тут же скажет, что она вообще на портрет Шадриной не похожа. Да и эти азиатские корни налицо.

Так что он решил, что о том, что с ним произошло, надо помалкивать.

А ведь контакт с Макаровым надо установить… Это его задание. И раз он на него наткнулся, надо его выполнять.

Но нет, ему теперь это делать бессмысленно. Ясно, что ему теперь заново подходить к этой парочке точно не стоит. В этом случае как бы уже прямой конфликт не вспыхнул. Так-то он еще легко отделался. А вот если вспыльчивый представитель золотой молодежи ему вообще в нос кулаком заедет, то над ним же потом все время службы в СССР смеяться в посольстве будут.

Мол, очень уж ты оригинально агентов вербуешь, Марсель, устанавливая контакт с их кулаками своим носом...

Значит, ему нужно навести на эту парочку одного из своих коллег. Сказать, что неудачный первый контакт вышел. Парню он явно не нравится из-за того, что любезно, как и положено настоящему французу, общался с его девушкой. Классический ревнивец. Так что лучше, если кто-то другой подойдет.

Потирая все еще болевшую печень, Марсель решил, что если он так сделает, то его даже и похвалить могут, когда после приема резидент будет все отчеты агентов изучать по сегодняшней работе. Да, точно похвалят за то, что он одного из ключевых участников приема, важных для французской разведки, смог обнаружить. И может быть, даже особо отметят, что он не стал жадничать, когда в силу неопытности, естественной для начинающего разведчика, не смог сам поладить с потенциальным агентом. Передал его тому, кто с этим лучше справится. Все во имя Франции, все для родины!

Да, это оптимальный вариант. И Марсель тут же отправился, стараясь больше не попадаться на глаза этой парочке, к одному из своих коллег.

***

Москва, Посольство Франции

Галия, похоже, устала бегать за иностранцами. Вернулась ко мне и сказала:

– Собрала тринадцать визиток, но что-то я притомилась. Давай выпьем по бокалу вина по нашей договоренности, а я немного дух переведу.

– Конечно, милая, – улыбнулся я.

– Красное или белое будем пить? – спросила с сомнением жена.

– Ты знаешь, как я всегда говорю, – улыбнулся я Галие. – Надо пить красное. Габровцы считают, что от него хоть цвет потом остается.

С тем, что будем пить красное, жена со мной согласилась.

Распили по бокалу, немного поболтали с женой, и она, передохнув, снова решительно устремилась в атаку на обладателей иностранных визиток.

Проводив ее взглядом, улыбнулся и решил по залу немного прогуляться. Вижу вдруг, что Марат идет, а за ним Аиша семенит. Причем Марат решительно и неотвратимо так движется, как ледокол по весеннему льду. Не прямо всех расталкивает, но лицо у него такое решительное, что интеллигентная публика как-то сама собой при его приближении в стороны рассасывается.

Что-то я совсем не понял. Явно он ко мне идет… Но мы же договорились, что общаться на приеме не будем… Случилось что-то?

Подойдя почти вплотную ко мне, Марат по сторонам огляделся, мол, не наблюдает ли кто-то за нами. Конспиратор хренов. Одним этим действием он уже к нам привлёк внимание нескольких людей, стоявших не очень далеко от нас.

Аиша подходить ко мне не стала. Замерла в нескольких метрах от нас, но тоже не сводит глаз с меня. Теперь точно никто не сможет сказать, что я с этой парочкой не знаком…

– Паш, тут такое дело… – на лице Марата возникло что-то вроде виноватой гримасы.

Не часто такое увидишь. Правда, любые признаки вины на этой наглой морде особенно долго не продержались, но я оценил те колоссальные усилия, которые он предпринял для того, чтобы эту вину изобразить. Но вину за что? И тут Марат разъяснил:

– Я тут немножко помял одного наглого француза. Он к Аише приставал, за руки ее хватал против ее воли.

Мне чуть нехорошо не стало. Правда, теперь я понял, с чего вдруг Марат виноватые рожи корчит и почему в нарушение договоренности ко мне подошел.

– Немного, Марат, это по какой классификации? Челюсть сломана, зубы свои дипломат по полу собирал? Или ты на нем немного и попрыгал еще, под красивую французскую музыку? Ну а что, не зря же музыканты стараются?

– Нет, ты чё? – с какой-то даже обидой посмотрел на меня Марат. – Буду я такое на таком официальном мероприятии творить? По печени ему врезал для вразумления, чтобы чужих девушек за руки не хватал. Только и всего.

– Он упал? Кто-то это заметил? – расспрашивал я Марата, пытаясь оценить масштаб произошедшего бедствия.

– Не, я его к стеночке прижал и придержал, чтобы все цивилизованно было. Никто ничего не видел.

– Цивилизованно, Марат, – это когда людей на дипломатическом приеме по печени не лупят, – не удержался я.

Впрочем, тут же махнул рукой. Нотацию ему можно и потом будет прочитать.

– Вам с Аишей лучше побыстрее отсюда уйти, пока какие-нибудь разборки не начались, – сказал я.

– Хорошо, сейчас уйдем. – с явным сожалением сказал Марат.

– Да, давайте. Если тут какие-то расспросы будут по поводу происшествия, я потом вам сообщу. И это – не надо вот с таким видом к выходу идти, как ты ко мне шел, словно революция в опасности. Идите к выходу тихо и спокойно, не привлекая к себе внимания. И никаких больше ударов по чужим телам – береги чужую печень как свою собственную…

Марат, подхватив Аишу под руку, тут же двинулся в направлении выхода. Надеюсь, хоть они с послом не пойдут прощаться перед тем, как уходить. Не та эта ситуация, когда стоит, нарушив одну важнейшую норму этикета, другие нормы соблюдать.