Чёрный ратник 3 (СИ) - Гато Макс - Страница 13

Мне же доставалась главная роль — князь.

— Встречаемся здесь же через полчаса после хаоса в конюшнях, — заключил я. — Если кого-то не будет, не ждём. Возвращаемся.

На этих словах мои соратники переглянулись, но все вроде понимали, что это единственный вариант, пусть и немного циничный. Вопросов не оказалось. Явно были мысли, волнение, но никаких вопросов. Каждый знал свою роль, и её нужно было исполнить безупречно. Всего один единственный раз.

Последние часы перед закатом тянулись медленно. Мы снова проверяли снаряжение, пересчитывали зелья. Ударная группа в лице Громова и Ивана распределяла бомбочки так, чтобы их можно было сорвать одним движением. Я же просто кемарил, оперевшись спиной на колючий, холодный склон оврага.

Солнце медленно село, и оранжевый закат сменился сумерками. Над лагерем зажглись первые костры. И отряд как призраки покинул овраг и занял исходные позиции. На этот раз я залёг ближе, в густом кустарнике в стороне от рокового валуна. Отсюда были видны и домик, и тропа наверх. Сердце билось спокойно, а ауру внутри я максимально погасил.

Рутина князя сегодня повторилась. И где-то через час после ужина и ухода слуги вновь открылась дверь. Стрешнев вышел наружу, всё в том же тёмно-зелёном кафтане. Он размеренно зашагал к валуну, тем самым невольно приближаясь ко мне.

Я затаил дыхание и считал шаги. Князь сделал десять шагов, пятнадцать, двадцать. Поравнялся с валуном и замер на мгновение, а затем спокойно шагнул на тропу. Через несколько мгновений он оказался наверху, на своём привычном месте. Стрешнев заложил руки за спину, его лицо, освещаемое только звёздами, в темноте казалось спокойным.

Глазами я следил за князем, но при этом не выпускал из виду и двух стражников, которые принялись медленно перетягиваться ближе к князю.

Сейчас или никогда.

Именно в этот момент я активировал небольшой сигнальный оберег.

Вслед за моим сигналом почти сразу тишину ночи разорвал глухой, отдалённый хлопок, а следом и второй. На несколько ударов сердца вокруг всё замерло, а затем яркая, жадная вспышка озарила ночное небо. Вверх взлетел сноп искр и клубы густого серого дыма.

Моё усиленное ночью восприятие тут же отметило ржание десятков охваченных ужасом лошадей, слившихся в единый вопль, топот копыт, лязг разбиваемых стойл, дикие крики людей. Всё это пронеслось за считаное мгновение, и эффект оказался молниеносным.

Даже отсюда я видел, как лагерь дрогнул и ринулся в сторону огня. Начались крики, беготня и суета. Телохранители у домика дрогнули, рванули к лагерю. Только два бойца у валуна остались на месте, да сам Стрешнев всё ещё просто смотрел на звёзды, не обращая на происходящую вокруг суету.

А вот его бойцы всё-таки развернулись к источнику шума. Их руки метнулись к рукоятям мечей. Один из них, тот, что повыше, сделал полшага вперёд, а его глаза, до этого блуждавшие по склонам, приковались к столбу пламени.

Чуть в стороне от меня мелькнула тень в капюшоне, это Ярослава бесшумно рванула вперед. «Тишина» сделала своё дело. Я лишь увидел, как у первого телохранителя, всё ещё смотрящего на пожар, внезапно запрокинулась голова, и он беззвучно осел на землю. В его горле торчало тонкое тёмное рукоять ножа.

Тут же в темноте ночи сверкнула бесшумная стрела. Одна единственная, но её оказалось достаточно. Она вонзилась второму телохранителю точно в шею, прямо под шлем. Он схватился за древко, сделал неуверенный шаг вперёд, открыл было рот, чтобы закричать, но в воздух взметнулся столб пыли от «Тишины». Поэтому телохранитель только взмахнул руками, рухнул на колени, а затем на бок. Охрана была снята бесшумно и профессионально.

Несколько ударов сердца — и путь к Стрешневу оказался открыт.

Сам князь впервые отвлёкся от звёзд и повернулся. Непонятно, заметил ли он Ярославу или ощутил исчезновение двух живых телохранителей, что стояли между ним и миром. Он холодно взглянул на то место, где должны были быть его бойцы, и в этот момент я совершил бросок вперёд. Оттолкнулся так, что мышцы сработали как пружины, и я стрелой преодолел разделяющее меня и Стрешнева расстояние.

Короткий клинок блеснул в темноте. Цель была не убить — оглушить, схватить и утащить в темноту, пока лагерь слеп от огня и паники. Я вынырнул из тьмы прямо позади него, клинок нацелен в плечо, чтобы попасть в руку, лежащую на эфесе шпаги.

Я был совсем рядом. Вот только пространство вокруг моментально изменилось. Воздух сгустился, стал тяжелее, и мой рывок закончился раньше, чем я думал.

«Неужели не рассчитал?» — пронеслась шальная мысль в голове.

Вот только всё вокруг резко изменилось. Оглушительный шум лагеря погас, как будто кто-то опустил стеклянный колпак. Я оказался в пузыре неестественной, гнетущей тишины, нарушаемой лишь моим собственным прерывистым дыханием.

Шпага, которую Стрешнев только собирался вынуть, была уже в его руке. Она даже не сверкнула и не звякнула, просто была направлена иглой прямо мне в сердце. Стрешнев даже не принял боевую стойку, просто стоял, держа клинок с непринуждённой грацией, с которой обычно держат трость. А вокруг разливалась фиолетовая аура.

Расчёт, все планы, диверсия, бесшумное убийство… всё это рассыпалось в прах перед простой реальностью. Стрешнев владел одной из самых неприятных аур и владел ей мастерски.

Я не остановился. Инстинкт, закалённый в сотнях боёв прошлой жизни, кричал об опасности, и я знал единственный способ бороться с ней — атаковать. Я сделал выпад, отточенный в боях и тренировках. Мой меч метнулся вперёд, сталь зазвенела. Я успел заметить короткий сдвиг в ауре, и моя рука тут же онемела до локтя, а клинок чуть не вывалился из пальцев. Я отскочил назад, инстинктивно стараясь избежать новой атаки. Но её не последовало. Стрешнев не стал преследовать меня. Он так и стоял на месте, его шпага опустилась вниз и теперь смотрела на камень у его ног.

— Скучно, — произнёс он, и в одном слове прозвучало всепоглощающее разочарование. Его голос прозвучал внутри фиолетового купола ясно и гулко. — Я ждал большего.

Стрешнев знал. Он прочитал атаку как открытую книгу. Я медленно выпрямился, давая онемевшей руке вернуться в чувства. Глазами искал хоть какую-то возможность, сохраняя спокойствие и рассудительность.

Внизу лежали два неподвижных тела. Вдали, за дрожащей маревом стеной купола, бушевал пожар, но его свет и звуки доносились сюда приглушённо, как из другого мира. Ярослава с Соловьёвым были где-то в темноте, но вломиться в этот барьер… Нет, даже если бы они смогли, то погибли бы.

— Ты хотел взять меня живым, — констатировал Стрешнев. Его холодные глаза скользнули по ножнам на моём поясе. — Впрочем, неважно. Не ты первый, не ты последний.

Он сделал шаг вперёд. Всего один, но давление навалилось на плечи и грудь, пытаясь вдавить меня в землю. Его аура служила продолжением его воли.

Если брать по орденской классификации, то Стрешнев скорее всего Медведь, не меньше. На какой стороне ранга он находился, сказать было сложно, но разница в силе была очевидной. Более того, он владел одной из самых паршивых и неприятных аур — фиолетовой, с возможностью контроля пространства вокруг себя. Биться с ним один на один было сумасшествием. Но отступать я намерен не был.

Я одним движением вынул флакон из потайного кармана. Холодное стекло обожгло пальцы. Возможно, это было безумием, использовать неизвестную силу прямо перед боем. Но выхода не было. Я залпом выпил содержимое. Зелье оказалось безвкусным. Золото попросту влилось внутрь и остановилось где-то под сердцем. Вопреки моим ожиданиям, ничего толком и не произошло.

— Всё? — спросил Стрешнев без особого интереса, больше из формальности. — Зелье тебе вряд ли поможет.

Шпага князя пришла в движение. Он уколол прямо и безупречно — прямо в центр моего доспеха. Остриё блеснуло, охваченное фиолетовым сиянием.

Мышцы ног напряглись, готовые взорваться резким движением, но в тягучем фиолетовом куполе тело отзывалось с задержкой. Я рванул в сторону, чувствуя, как лезвие рассекает воздух в каких-то сантиметрах от меня.