Чёрный ратник 3 (СИ) - Гато Макс - Страница 12

— Ждём, — одними губами прошептал я, — когда он покажется.

И мы принялись ждать. Патрули наворачивали круги. Лучники безразлично вглядывались в горизонт. В лагере где-то за нашей спиной бушевала жизнь, а здесь царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками природы.

Через какое-то время дверь открылась снова. Сначала вышел слуга. Он поклонился в темноту дверного проёма и засеменил прочь. Я невольно задержал дыхание.

— Стрешнев, — едва слышно прошептала Ярослава, когда на пороге появилась одинокая фигура.

Василий Стрешнев был высоким, широкоплечим воином, и на вид ему было около тридцати, хотя резкие волевые черты и несколько тонких белых шрамов на лице явно не молодили его. На Стрешневе не было доспехов — только простой тёмно-зелёный кафтан из дорогого сукна, подпоясанный широким кожаным ремнём. На ремне висел длинный прямой клинок в простых ножнах.

Он показался совсем ненадолго, сказал что-то одному из стражников, на что тот резко кивнул. В итоге Василий Стрешнев развернулся и исчез в глубине домика. Дверь за ним закрылась беззвучно.

Ярослава дёрнулась, и я схватил её за плечо, подавляя её желание немедленно отползти. Некоторое время мы пролежали без движения. И только потом я дал сигнал, и мы начали пятиться назад, в тень скалы.

Мы с Ярославой молча взбирались наверх. В голове у меня складывалась чёткая картина: захват Василия Стрешнева силами одного отряда был сложной задачей. Одного взгляда на аристократа хватило, чтобы оценить уровень угрозы и понять: несмотря на молодость, передо мной был настоящий боец. Более того, я хорошо оценил его охрану.

Даже несмотря на то что Стрешнев находился не в лагере, а в стороне, схватить его было очень проблематично. Но, впрочем, не невыполнимо.

Добравшись до своих, я увидел в глазах Соловьёва немой вопрос. Иван с Громовым тоже с интересом смотрели на меня и рыжую.

— Василий Стрешнев действительно здесь, — коротко проинформировал всех я.

Соловьёв тихонько присвистнул. Иван с Громовым обменялись короткими взглядами.

— Взять Стрешнева силой не получится, — задумчиво произнесла Ярослава, явно перебирая в голове увиденное. — Уж больно хорошо он засел у себя в логове.

Соловьёв кивнул. Иван с Громовым с этой мыслью спорить тоже не стали. Но самое главное, что я, увидев самого Стрешнева и его обитель, уже принял решение.

Надо брать. Сдавать назад сейчас — не вариант.

— Тогда нам нужно понять одну вещь, — сказал я тихо. — Как заставить Стрешнева покинуть свой каменный дом.

Найти ответ на эту задачу сразу не получилось, поэтому, несмотря на то что мы достали все необходимые разведывательные данные, мной было принято решение задержаться. Была обустроена новая наблюдательная позиция с видом на охотничий дом, где постоянным разведчиком находился я, а Ярослава иногда перемещалась между этой позицией и лагерем.

Весь следующий день превратился в ожидание. Я впитывал всю возможную информацию, которую только мог увидеть, услышать и почувствовать. Здесь, между скалами, нельзя было разжечь огонь или съесть что-то, кроме холодной солонины и сухарей. Спать как мне, так и соратникам приходилось урывками, по паре часов, сменяя друг друга. Всё тело ныло от неподвижности, зато разум оставался острым как бритва. Нужно было увидеть закономерность. И так в итоге и случилось.

Молодой князь Василий Стрешнев жил по чёткому, почти монашескому распорядку дня. На рассвете проходило совещание с его бойцами в домике. Днём он отправлялся на инспекцию различных участков лагеря, всегда со своими людьми, которые оберегали его: иногда два-три человека, а иногда пять-шесть. От чего это зависело, выяснить я не мог. Ужин ему приносили внутрь. А вечером, ровно через час после того как слуга выходил из дома после ужина, произошло то, что я мог назвать только случайной удачей.

Дверь открылась. Князь вышел наружу в тёмно-зелёном кафтане, без доспехов. Он уверенно прошёл к огромному валуну в шагах тридцати от домика, затем поднялся по тропе и оказался наверху, на скалах. Он закинул руки за спину и поднял лицо к небу. Он простоял неподвижно минут десять, может, пятнадцать, затем развернулся и неспешно вернулся в охотничий домик.

— Похоже на странный ритуал, — тихонько произнесла Ярослава, лежавшая рядом.

Я отвечать не стал, но она была права. Похоже, что так Стрешнев сбрасывал с себя груз на плечах. Ну или по крайней мере наблюдение за звёздами помогало ему немного расслабиться. И эта привычка была его уязвимостью. С ним в этот момент никого не было, только двое ближних телохранителей как будто случайно занимали место внизу у огромного валуна. Эти двое не болтали, не курили, не шутили и не смеялись — только внимательно вглядывались в темноту.

Когда на второй день расписание Стрешнева повторилось, я мысленно потёр руки.

— Рутина, — прошептал Соловьёв, потирая воспалённые от бессонных ночей глаза. — Нам этого должно быть достаточно.

В этот раз, кроме Ярославы, на камнях лежал и Соловьёв. Пусть перемещение из лагеря в наблюдательную точку было большим риском, но без этого было никак. Ратники, конечно, были сильны, но оставались людьми, а людям нужен отдых. Поэтому один человек всегда сменялся, только я оставался здесь всё время.

— Достаточно для чего? — тихо спросила Ярослава, не отрывая взгляда от домика.

— Для того чтобы их отвлечь, — ответил я, сформировав в голове чёткий, холодный план. — Он выходит в одно и то же время. Об этом знают все охранники. Любой хаос будет воспринят как угроза ночному ритуалу Стрешнева.

Я развернул перед собой карту с обновлённой схемой лагеря, которую искусно начертил Соловьёв.

— Диверсия здесь, — я ткнул пальцем в конюшню, расположенную на окраине лагеря мятежников. — Огонь, крики, паника. Животные смогут отвлечь не только мятежников, но и заставить двоих бойцов Стрешнева дрогнуть и отвлечься.

Нам всё равно пора было уходить, и даже если мы не сможем взять Стрешнева, то навести шум в Отрадном лишним не будет. Оставим мятежникам сюрприз напоследок.

— В этот момент вы разберётесь с ними, — добавил я, указывая на телохранителей.

— А ты со Стрешневым, — логично закончила фразу Ярослава.

Я кивнул. План был прост, но при этом смертелен если ошибиться даже в маленькой детали.

Поэтому я впервые за два дня покинул наблюдательную позицию и спустился в овраг, в наш временный лагерь, для небольшого полевого совета. Пробираться по тропам пришлось с опаской и большой внимательностью, зато когда я оказался в овраге, то с удовольствием вдохнул прохладный воздух. Все выглядели уставшими, но непреклонными.

Для боевой задачи я выбрал двух самых крепких бойцов — Ивана и Громова.

— Ваша задача — спалить конюшню, — спокойно произнёс я, проведя пальцем маршрут по карте. — Нужно будет пошуметь. Возьмите заряды Агаты. Если будете добираться со стороны оврага, то сможете отойти на позицию выше по склону. Главное, дождитесь моего сигнала.

Иван молча кивнул. Он навис над схемой, внимательно следя за моими инструкциями.

— Огонь так огонь, — хмыкнул Громов. — Всё сделаем.

У Ивана с Громовым была важная роль. Если всё пойдёт не по плану, то они окажутся в арьергарде. Впрочем, эти двое и так всё хорошо понимали.

Я взглянул на Соловьёва и Ярославу. Лучник зевнул и мотнул головой, несмотря на усталость, он внимательно слушал план. Ярослава казалась самой свежей и сосредоточенной.

— Когда охрана дрогнет, вы снимите их, — произнёс я. — Бесшумно. Используйте «Тишину» для подхода.

Соловьёв цокнул языком и провёл пальцами по тетиве лука. Ярослава прошептала что-то одними губами, сохраняя ледяное спокойствие, только её глаза горели холодным, сосредоточенным огнём.

В моём плане многое зависело от творений Агаты. Иван уже рылся в своём вещевом мешке и вместе с Громовым распределял небольшие бомбочки. Зелье тишины понадобится и им. Сейчас было самое время проверить изобретение Агаты в боевых условиях.