Все, что останется - Калинин Сергей - Страница 29

Что-то было в них такое, что заставило изменить себе и твердому убеждению больше не ошибаться. Выжить одному значительно проще, а что теперь делать с этими девочками, слепо бегущими за ним, было совершенно непонятно. Как непонятно, а потому невыносимо было от мысли, что они идут за абсолютно незнакомым человеком, непонятно куда и зачем.

— Вот скажи, — Олег неожиданно обернулся, и они почти налетели на него, — ты несешься за мной зачем? Вот ты знаешь, кто я? А если я маньяк? Вот чем ты думаешь, с дитем на руках? — Он смотрел на испуганную девочку и растерянную мамашу.

— А что нам делать? Нам некуда идти. — Совсем еще молодая девушка собиралась вот-вот расплакаться, и от этого вида стало невыносимо.

— Только не рыдай. Я прошу! — Олег понял, что расчувствовался окончательно. — Не бойся. Но это хорошо, что я попал. Пошли. — Он взял девочку за руку. — Тебя как зовут, золушка? — Он понял, что окончательно сдается под взглядом этой малютки, с золотистыми прядями волос.

— Маринка. — Она подняла глаза, полные слез и надежды.

Олег почувствовал, как детская ручка легла в его шершавую ладонь и схватила изо всех сил, словно боясь потерять эту единственную поддержку.

— Эх, Маринка, — он понял, что теперь бросить их не сможет, — у меня ведь тоже не хоромы. Но, по крайней мере, не под открытым небом. Небось голодная.

— Мы давно не ели. — Она сказала по-взрослому, не жалуясь, словно подводя итог своей неудачной жизни последнего времени.

— Стойте здесь. Ни с кем не говорить, никуда не уходить. — Олег быстрым шагом направился к супермаркету. Это был единственный магазин, который еще работал, но думать о том, что там все дороже, сейчас не хотелось.

Заходить в подъезд такой толпой было нельзя, и он остановился метров за двадцать до него.

— Слушай внимательно и запоминай. Я войду вон в тот, — Олег показал рукой направление, — подъезд. Под дверь подсуну камень.

Ты, — он посмотрел на девушку, словно оценивая ее возможности выполнить несложные указания, — через минуту пойдешь за мной, камень отбрось. Пусть закрывается. И быстро поднимаешься до упора вверх, нигде не останавливаешься. Если вдруг откроется дверь какой-нибудь квартиры на последнем этаже, сделай вид, что ошиблась подъездом и иди назад. Тогда будешь ждать здесь же. Я приду, и мы повторим. Если все нормально, проходишь в решетчатую дверь на чердак. Она будет открыта. Я встречу там. Поняла?

— Поняла. — Она кивнула.

— Не бойся. Все будет хорошо. — Олег подумал, что успокаивает и сам себя.

Представить, что может найтись кто-то, ради кого он будет так рисковать своим убежищем, Олег не мог даже в страшном сне. Сейчас, закрыв дверь и поднявшись на пролет, он еще минуту прислушивался, не выйдет ли кто-нибудь посмотреть, чьи шаги пробежали и растворились наверху. Тишина успокоила, и он, теперь уже расслабившись, вошел в свои апартаменты, где впервые принимал гостей.

— Мойте руки. Вот вода, мыло здесь. Смотрите, выливать будете сюда. — Он показал, как пользоваться удобствами, которые выглядели совсем убого, но вариантов не было. — И полотенце вот. — Олег протянул его в замешательстве. Рассчитывать, что кто-то сможет им воспользоваться, кроме него, не приходилось. — А тебя как зовут? С Маринкой-то мы уже познакомились. — Он подмигнул девочке, удовлетворенно отметив, что она улыбнулась в ответ.

— Настя. — Девушка расстегнула сумку и достала полотенце. — Мы своим воспользуемся, хорошо?

— Конечно хорошо. А меня Олег. — Он осекся и добавил: — Геннадьевич. — Сейчас покормлю.

Вспомнить, когда он в последний раз покупал творожки, шоколад и краковскую колбасу было не то, чтобы невозможно, просто даже не возникало таких мыслей. Стол он придумал из двух ящиков, поставив их друг на друга и накрыв старой газетой. На таких же ящиках сидели и они. Кто и зачем их сюда приволок, было непонятно, но сейчас все получилось очень удачно. Пока закипала вода, Олег украдкой поглядывал на своих случайных гостей и почувствовал, что быть не одному значительно лучше. Словно появился новый смысл и новые обязанности, которые вдруг показались приятными. Омрачало одно — втроем они долго скрываться не смогут.

— Спасибо. — Настя доела бутерброд, взяла стакан с чаем, но даже не притронулась к шоколадке.

— Ты не скромничай. — Олег разломал шоколад и развернул обертку, подвигая поближе к Маринке. — Бери. Ты маленькая, тебе нужно сладкое обязательно есть.

Он терпеливо ждал, пока Настя мелкими глотками с наслаждением пьет горячий чай, откусывая маленькие кусочки шоколада. Ей было лет двадцать пять. Худенькая, с кругами под глазами от вечного недосыпания, почти прозрачной кожей и тоненькими ручками. Она и сама была еще совсем ребенком, которого нужно защищать от всего вокруг. Маринка прислонилась к маме и почти сразу уснула.

— Здесь ляжете. — Олег, как волшебник, извлек откуда-то одеяло, матрас, на который набросил простынь и даже подушку. Так же неожиданно из больших кусков пенопласта получилась постель. — Если есть что — переодень. Помнешь за ночь. Оно-то и погладить можно будет, но свежесть пропадет. — Олег понимал, что тот опыт, которым приходилось сейчас делиться, совсем не нужен этой девочке, но раз уж сложилось, что она оказалась здесь, нужно учиться выживать.

Он перенес Маринку на ее новую постель и бережно накрыл, прислушиваясь к дыханию и чувствуя, что бросить ее на произвол судьбы уже не сможет.

— Ну, как ты? — Он смотрел на молодую маму, которая уже успокоилась и даже успела надеть спортивный костюм.

— Спасибо вам! Я уже и не знала, что делать. — Она виновато потупила взгляд.

— А сейчас знаешь? — Олег усмехнулся.

— Не знаю. Я даже думать боюсь.

— Бояться мы будем завтра. Сегодня оно и поздно, и глупо. Ты мне лучше расскажи, почему ты с дитем одна и идти некуда?

— Я всегда одна. Детдомовская. Мы не расписывались. Он говорил, что потом. Он в наших краях работал, на заработки приехал. А полгода назад вернулся домой. И мы за ним приехали, он сказал, что вместе жить будем. Квартира его была. А сейчас он запил. Бить начал. Выгнал. Сказал, что Маринку я нагуляла, что ему я не жена и чтобы мы ехали туда, откуда приехали. А куда вернуться? У меня уже нет места в общежитии. И куда мне идти? Уже некуда. Вот такая я, невезучая. — Настя положила руки на колени и уставилась куда-то в одну точку. — Ведь Маринку заберут. Я знаю. У нас это часто бывало. И меня прав лишат. У меня ведь ни работы, ни жилья.

— Не нагнетай! — Олег перебил, не собираясь слушать этот хорошо знакомый монолог. — Я таких, как ты, много видел. Завтра все решим. Я знаю, что делать. Проблема не в том, что нет выхода. Проблема в том, что ты уверена, что его нет. Губит не сама ситуация, губит то, что ты уже смирилась с поражением и нарисовала себе перспективу. Училась?

— Да. Я на медсестру училась. У меня даже диплом есть. — Она потянулась к сумке.

— Мне не надо. Я тебя на работу не возьму. Но это вариант. Зарплаты большой не будет — это понятно, но зато с работой нет проблем. Видишь, уже неплохо. Не на рынок идти торговать.

— Кто меня возьмет без прописки?

— Спи. Сегодня уже никто. А завтра придумаем. У нас полрынка без прописки работают и живы. Думаешь, ты одна несчастная? У тебя руки-ноги целы и голова есть, правда, пока пустая. Но это наживное. Были б кости, мясо нарастет.

Олег подумал, что самому спать негде, и принялся придумывать хоть что-то похожее на постель. Мысли путались, стуча в висках напоминанием, что привычный ритм оказался сломан, и он улыбнулся сам себе, радуясь, что не оставил девчонок на улице.

— Спокойной ночи, — до него донесся тихий голос Насти, и он даже растерялся.

Впервые за много лет он слышал такие простые и такие добрые слова.

— И тебе спокойной ночи. — Олег погасил свет, который и без того был очень тусклым. Но, увы, это тоже была дань маскировки — полная неприметность во всем.

Все было бы хорошо, но что делать дальше? Не бывает безнадежных ситуаций, но как не вовремя это получилось именно сейчас, когда пришла пора и самому что-то решать и переходить к активным действиям. Впрочем, разве бывают проблемы, которые приходят вовремя? Да и назвать этих двух испуганных и растерянных девочек проблемой было слишком грубо. Сколько их, доверчивых, влюбленных, а где-то запуганных и раздавленных оказалось брошено в водоворот невзгод, и, растерявшись, они просто пропали, опустив руки и прекратив сопротивление.