300 дней взаймы (СИ) - Хренов Алексей - Страница 17

Впереди и чуть ниже кипела настоящая свалка.

Десятки самолётов крутились в небе, распадаясь на отдельные машины и небольшие группы, которые через несколько секунд снова смешивались в общий клубок.

«Мессершмитты» атаковали с высоты, но преимущество длилось недолго. После первого же прохода небо превращалось в хаос, где вчерашний охотник через несколько секунд вполне мог оказаться добычей.

С высоты всё это выглядело тотальным хаосом.

Самолёты непрерывно ныряли, взмывали вверх, пересекали курсы и исчезали среди десятков других машин. Ещё секунду назад немец атаковал британца, а потом сам уже уходил от очереди самолёта, который появился неизвестно откуда.

То здесь, то там вспыхивали трассеры.

Солнечный свет отражался от крыльев.

Иногда кто-то вываливался из общей свалки и начинал падать вниз.

Кокс лишь немного довернул машину вправо, продолжая строить атаку на истребители.

— Группа, цель — верхние «мессеры». Второй, третий — слева. Четвёртый, пятый — справа. Мы по центру. Не отрываться.

Они стремительно приближались к верхней группе немцев.

Два «сто девятых» как раз выходили из очередного пикирования и начинали набор высоты. В этот момент они представляли собой почти идеальную мишень. Немцы смотрели вниз, выискивая новую жертву среди британских истребителей, и пока ещё не подозревали, что сверху на них уже валится новая опасность.

— Шестой, бей ведомого. После атаки за мной.

Голос Кокса звучал напряжённо от возбуждения.

До столкновения оставались считаные секунды.

Оболенский мельком увидел, как от крыльев машины Кокса к ближайшему немцу потянулись красно-белые трассы. Часть прошла мимо, но несколько толстых очередей легли точно в цель. На левом борту «мессершмитта» вспыхнуло оранжевое пламя.

Оболенский приник к прицелу, загоняя тонкий силуэт немецкого истребителя в перекрестие коллиматора. Палец уже выбирал свободный ход гашетки, когда немецкий пилот, видимо шестым чувством заметив опасность, резко перевернулся через крыло и ушёл вниз. В прицеле лишь мелькнули чёрные кресты.

«Сукины дети», — подумал Сергей.

— Шестой, выходи влево… — в голосе Кокса слышалось удовлетворение. — Забираем вверх.

Сергей потянул ручку на себя.

Позади пары медленно падал горящий «мессершмитт». Он увидел это лишь мельком. Длинная полоса чёрного дыма потянулась через всё небо.

Красиво.

Сергей успел подумать об этом ровно одну секунду.

Потом вспомнил, что горящие самолёты обычно появляются с обеих сторон.

Немцы быстро пришли в себя. Несколько истребителей уже отворачивали, набирая высоту для новой атаки. Другие продолжали крутиться среди британцев. Огромная свалка над Лондоном лишь на мгновение дрогнула от неожиданного удара сверху, а затем снова закипела с прежней яростью.

На них в лоб заходили двухмоторные машины.

— Группа сто десятые. В лоб не лезть. Шестой, атакуем с разворота. — Голос Кокса был хриплым и напряжённым, почти утонув в треске помех.

Машина Кокса задрала нос и полезла вверх с такой решительностью, будто впереди открылся единственный проход в небо.

Если Кокс начинал летать подобным образом, значит, скоро в прицеле будут немцы.

Сергей потянул ручку следом и неожиданно для себя выругался. Общение с Коксом вообще удивительно быстро портило приличного человека.

Перегрузка навалилась на плечи. Капот пополз вверх, закрывая полнеба, а затем ведущий неожиданно перевернул машину через крыло.

Горизонт кувыркнулся.

Сергей привычно повторил манёвр.

Несколько секунд самолёт трясло в крутом боевом развороте, а потом перед глазами вдалеке возникли двойные хвосты с крестами. Солнечные блики скользили по длинным фонарям кабин.

Чуть выше мелькали маленькие силуэты прикрытия. «Сто девятые» тоже начинали разворот, заметив новую угрозу.

Кокс первым полоснул из пушек по хвосту «сто десятого». Сергей тоже нажал гашетки. Трассы исчезли где-то среди крыльев и моторов немца.

Попал?

Чёрт его знает.

Спросить всё равно было не у кого.

«Сто девятые» же уже валились на них сверху, открыв огонь.

Кокс среагировал раньше, чем Сергей успел понять, что именно произошло. Его «Спитфайр» резко перевернулся через крыло и провалился вниз. Оболенский машинально повторил манёвр. Перегрузка снова с силой навалилась на тело, на мгновение потемнело в глазах, а руки вдруг стали чужими и тяжёлыми, словно кто-то привязал к ним по мешку угля.

Когда мир перестал вращаться и самолёт выровнялся, он принялся лихорадочно осматривать небо.

Чуть впереди и правее шла одинокая «семёрка» Кокса. А ему в хвост заходила пара «мессершмиттов». Ещё несколько секунд — и британцу пришлось бы очень туго.

Сергей до упора толкнул сектор газа вперёд. «Мерлин» ответил густым рёвом, и самолёт рванулся за немцами. Дистанция таяла. Триста пятьдесят. Триста.

Он дал длинную очередь. Скорее предупреждение, чем попытка попасть.

Трассы пронеслись рядом с ведомым немцем. Тот немедленно дёрнул машину вправо и отвернул, предпочтя поискать более спокойную цель в другом месте.

Ведущий остался.

Немец упорно пытался поймать Кокса в прицел.

Кокс столь же упорно возил его за собой по небу.

Он словно издевался. Его «Спитфайр» непрерывно скользил, проваливался, подпрыгивал и снова всплывал, меняя направление.

Не хватало только Оболенского, чтобы застрелить немца.

Двести пятьдесят. Двести.

Оболенский уже различал фонарь кабины и шлем лётчика.

— Бл***ть! — внезапно рявкнуло по-русски в эфире.

— Шестой! Сколько можно сиськи мять! — Даже сквозь треск помех в голосе Кокса слышалось напряжение.

Немец наконец на миг лёг точно в перекрестие.

Оболенский нажал гашетки.

Восемь пулемётов одновременно ударили по цели. Трассы потянулись вперёд и сошлись на фюзеляже «Мессершмитта». Вокруг кабины мелькнули вспышки попаданий.

Кокс резко отвернул в сторону, освобождая линию огня.

У Сергея внутри что-то радостно подпрыгнуло.

Немец провалился под капот и исчез, но картина уже успела отпечататься в памяти навсегда — чёрный крест на крыле, вспышки попаданий и рваный язык пламени, вырвавшийся из мотора.

Затем немецкая машина медленно завалилась на правое крыло и начала уходить вниз, всё быстрее проваливаясь к земле.

— Командир третьему, нас атакуют!..

Дальше эфир захлебнулся треском…

07 сентября 1940 года. Небо над Лондонскими доками, Англия.

— Командир третьему, нас атакуют!..

Оболенский завертел головой и почти сразу увидел их. Слева и чуть выше крутилась пара «Спитфайров» и сразу несколько «мессершмиттов». Немцев было заметно больше, и, судя по тому, как быстро клубок самолётов резво двигался во все стороны, разговор там шёл исключительно на языке пулемётных очередей.

— Седьмой, наши выше слева!

Кокс довернул машину, и оба «Спитфайра» помчались навстречу свалке.

— Третий, заходите на нас. Отсечём немцев.

Последние слова утонули в треске эфира.

Сергей неожиданно обнаружил, что решение проблемы уже нашло их само. Прямо в лоб ему нёсся британский «Спитфайр», а следом за ним, намертво вцепившись в хвост, висел «мессершмитт».

Расстояние между двумя парами сокращалось с такой скоростью, что мозг категорически отказывался участвовать в происходящем.

Уже различались кресты на крыльях. Ещё через мгновение стали видны жёлтые носы немецких машин.

Сергей вдруг почувствовал крайне неприятное желание оказаться где-нибудь в другом месте.

Организм немедленно сообщил владельцу крайне важную информацию. Организму происходящее совсем не нравилось.

В учебниках обычно писали про мужество, хладнокровие и решительность истребителя в бою.