300 дней взаймы (СИ) - Хренов Алексей - Страница 16

07 сентября 1940 года. Штаб Одиннадцатой группы Истребительного командования, Аксбридж, Англия.

В подземном зале штаба Одиннадцатой группы в Аксбридже, неподалёку от нынешнего аэропорта Хитроу, царил организованный британский хаос. Именно отсюда управляли воздушной обороной Лондона и всего юго-востока Англии — от устья Темзы до Портсмута.

Со стороны всё выглядело так, словно несколько десятков очень воспитанных людей одновременно решили сойти с ума, но при этом не нарушать служебных инструкций.

Телефоны звонили без остановки. Офицеры одновременно разговаривали с аэродромами, соседними штабами и радиолокационными станциями. Посыльные сновали между столами. Девушки из вспомогательной службы ВВС длинными указками двигали по огромной карте разноцветные фишки, отмечая положение самолётов.

Обычно всё это выглядело вполне разумно. Во всяком случае, настолько разумно, насколько вообще может выглядеть война, изображённая разноцветными фишками и телефонными звонками.

Проблема заключалась в том, что немцы сегодня решили проявить нехарактерную для них общительность и прибывали целыми компаниями.

— Новая группа над Булонью.

Одна из девушек передвинула очередную фишку.

— Подтверждаю.

— Ещё одна у Кале.

На карте появилась следующая.

— Высота пятнадцать тысяч футов.

— Группа над Дюнкерком.

— Ещё одна.

Через несколько минут начало складываться впечатление, что Германия решила перегнать через пролив всё, что умеет летать.

Фишки появлялись быстрее, чем их успевали двигать по карте, а Ла-Манш постепенно превращался в немецкую воздушную магистраль с односторонним движением в сторону Лондона.

Возле главного стола стоял командующий Одиннадцатой группой маршал авиации Кит Парк.

С самого начала было понятно, что день предстоит скверный. Проблема заключалась лишь в том, что каждый новый доклад находил способ сделать его ещё хуже.

Очередную ленту радиолокации передали по цепочке. Парк быстро пробежал её глазами и молча отдал дальше.

Над проливом почти не осталось свободного места.

Фишки продолжали появляться одна за другой, и складывалось впечатление, что Германия решила перебросить через Ла-Манш всё, что способно подняться в воздух. Если бы противник добавил ещё пару сотен самолётов, ему пришлось бы согласовывать движение с Адмиралтейством и получать разрешение на швартовку.

Кто-то за спиной нервно кашлянул.

— Сколько их?

— Точно пока неизвестно, сэр.

— Хотя бы примерно?

Офицер посмотрел на очередную ленту с данными, помолчал несколько секунд и наконец ответил:

— Много, сэр.

В обычный день подобный доклад вполне мог стоить карьеры.

Сегодня он выглядел удивительно исчерпывающим.

На несколько секунд в зале стало заметно тише.

Парк ткнул карандашом в карту.

— Поднимайте резерв.

Острие карандаша сместилось севернее.

— Свяжитесь с Десятой группой.

Затем ещё дальше.

— И с Двенадцатой. Свяжитесь с Ли-Мэллори. Нам нужен Даксфорд и всё, что он сумеет прислать.

Офицеры уже тянулись к телефонам.

— Передайте гражданской обороне. Сегодня у них будет много работы.

Где-то на юге Англии зазвонили дежурные телефоны аэродромов.

Механики бросили недокуренные сигареты и принялись заводить моторы.

Лётчики оставили недопитый чай и рванули к самолётам.

А над Ла-Маншем сотни немецких самолётов продолжали лететь к Лондону, ещё не подозревая, что навстречу им уже поднимают всё, что способно держаться в воздухе и стрелять в нужную сторону.

07 сентября 1940 года. Небо над Лондонскими доками, Англия.

Шестёрка «Спитфайров» продолжала набирать высоту, устремляясь к едва различимой цели.

Чуть позади машины Кокса держался «Спитфайр» с белой шестёркой на хвосте. В его кабине Сергей Оболенский до боли в глазах всматривался вперёд.

Небо было удивительно чистым.

Лишь далеко внизу над берегом висела лёгкая дымка, а впереди прозрачный воздух уходил в синеву так далеко, что казалось, будто можно увидеть половину Англии сразу. В такую погоду самолёты замечали за многие километры, но именно поэтому расстояния становились особенно коварными. То, что казалось одинокой точкой на горизонте, через минуту могло оказаться целой эскадрильей.

Сначала Сергей увидел несколько крошечных точек.

Потом ещё.

Потом понял, что их десятки.

Они кружились, пересекались, расходились и снова сходились. Одни вдруг срывались вниз. Другие лезли вверх. Третьи закручивали виражи так резко, что солнечные блики метались по небу, словно кто-то размахивал зеркалом.

Бой уже шёл. Причём шёл всерьёз.

Впереди, над юго-восточными окраинами Лондона, небо буквально кипело.

То здесь, то там вспыхивали трассеры. Тонкие белые полосы на мгновение прорезали синеву и тут же исчезали. Где-то мелькнул дымный след. Ещё дальше медленно падала вниз маленькая чёрная точка.

Самолёт. Или то, что от него осталось.

Сергей невольно крепче сжал ручку управления.

Такого количества машин одновременно он ещё не видел.

Даже налёт на Портсмут, который совсем недавно казался чем-то грандиозным, сейчас выглядел обычной дракой в трактире по сравнению с тем, что происходило впереди.

Здесь дрались уже не отдельные эскадрильи. Здесь дрались две воздушные армии.

На мгновение Сергею показалось, что кто-то собрал над Лондоном всех лётчиков Европы и приказал им немедленно выяснить отношения.

Огромные коробки бомбардировщиков тянулись к Лондону несколькими эшелонами. Одни группы шли выше, другие ниже, растянувшись по горизонту настолько далеко, что казались отдельными колоннами.

Немцев оказалось столько, что взгляд переставал воспринимать их как отдельные машины.

Казалось, к Лондону двигалась не воздушная эскадра и даже не воздушный флот, а какая-то металлическая река, медленно текущая через всё небо к дымящемуся впереди городу.

В наушниках снова прорезался сквозь помехи голос диспетчера наведения:

— Флот. Продолжайте набор. Ваш противник выше основной группы. Атакуйте прикрытие.

— Принял. — раздался искажённый помехами голос Кокса.

Сергей невольно улыбнулся.

Несколько дней назад он объяснил британцам, что означает слово «флот». Те выслушали с большим интересом, после чего улыбнулись, дружно пожали плечами и оставили позывной как есть.

Женский голос диспетчера вдруг утратил привычную бесстрастность.

— Флот, там сейчас Биггин-Хилл… Помогите ребятам.

— Группа, набор высоты парами.

Впереди было видно, как машина Кокса ещё немного задрала нос.

Он кинул взгляд на высотомер.

Шесть тысяч метров.

«Спитфайр» всё ещё уверенно карабкался вверх, хотя чувствовалось, что воздух становится всё жиже. Мотор работал ровно, но каждый следующий метр доставался уже заметно труднее предыдущего.

Ох уж эти пары.

Сергей до сих пор удивлялся, откуда они взялись.

Он даже специально расспрашивал знакомых лётчиков.

Даже в Тангмере, который считался одним из самых опытных истребительных аэродромов страны, учили атаковать четвёрками. Знаменитый finger-four — растопыренная ладонь из четырёх самолётов.

Кокс же ухитрился притащить сюда свои французские привычки.

У него всё существовало парами.

Взлёт парами. Атака парами. Манёвр парами.

Наверное, если бы появилась возможность, Кокс и в сортир заставил бы ходить парами. Командир занимал бы кабинку, а ведомый кружил поблизости, бдительно осматривая воздушное пространство.

С другой стороны, приходилось признать непреложный факт.

Эта странная система работала неплохо.

По крайней мере, до сих пор у них был всего один сбитый, да и тот появился как раз после разрыва пары.

А все шесть живых «Спитфайров» по-прежнему оставались в строю.

Что в нынешние времена уже выглядело весьма серьёзным аргументом в пользу странных идей лейтенант-коммандера Кокса.