Выходи за меня... на дежурство! (СИ) - Муратова Ульяна - Страница 15

Ячер доверял своему управляющему на все сто процентов и редко когда проверял бухгалтерские книги — находил их удручающе занудными. До тех пор, пока ему хватало на аренду помещений, выплату жалований сотрудникам и свои нужды — он был вполне доволен жизнью и предпочитал заниматься чем-то интересным, а не бдеть над каждым арчантом.

Зелье уже действовало во всю силу — наполняло мышцы таким количеством энергии, что их начинало распирать, и Ячеру казалось, будто они сейчас лопнут. Он уцепился за перекладину обеими руками, подтянулся, затем медленно — на максимальном усилии — принял горизонтальное положение, держа ноги вытянутыми параллельно полу. Всё тело напряглось, но этого было мало. Упражнения с каждым месяцем приходилось усложнять, чтобы мышцы уставали быстрее, а тренировка занимала не больше часа.

Ячер на выдохе согнулся пополам, закинул ноги на перекладину и повис на коленях вниз головой, отцепив руки, а затем принялся качать пресс, наслаждаясь шумом крови в ушах — он заглушал суматошные мысли и очищал разум.

Вдох на разгибании, выдох на сгибании. И ещё раз. И ещё.

Когда он наконец почувствовал усталость — спрыгнул на пол и сделал десяток медленных, контролируемых приседаний на каждой ноге поочерёдно, а затем направился в душ, всё ещё разгорячённый зельем, но уже готовый сосредоточиться на еженощных делах.

Собственно, первым делом Ячер наметил разговор с Уной.

После позавчерашней ночи она держалась с ним холодно и даже перешла обратно на «вы», и это раздражало. Обычно он бы плюнул и растёр — терпеть не мог разжёвывать очевидное, но Уна — это Уна.

Для неё он готов был сделать исключение.

Вот только причину озвучивать он не собирался ни ей, ни кому-либо ещё.

И эта причина — не в её усидчивости, аккуратности, спокойном характере, миловидной внешности и куче других достоинств, очевидных всем окружающим — это было тривиально и обыденно. Мало ли вокруг миленьких, скромных целительниц, готовых аккуратно делать свою работу?

Нет, для Ячера Уна выделялась одним конкретным поступком, настолько сильно тронувшим его на симпозиуме, что он готов был простить ей очень многое, а ещё больше — обучать и показывать, ведь она пока очень юна и неопытна. Следовательно, требовалось объясниться, чтобы она не дулась на него из-за этого присно-пресного Реоля.

Ячер надел первую попавшуюся чистую рубашку, натянул форменные брюки, накинул сверху халат и спустился вниз.

Уна уже сидела на своём месте — привычно аккуратно причёсанная, сосредоточенная и вовлечённая в работу.

— Уна, нам нужно поговорить, — со вздохом обречённости признал он.

Ассистентка подняла на Ячера взгляд и поздоровалась с едва уловимым холодком:

— Лунного вечера, комцель.

Этот самый холодок Ячера порядком раздражал, поэтому он взял стул, поставил перед Уной, оседлал его и положил руки на спинку. Он всегда любил сидеть именно так, потому что это было крайне неприлично и ярко демонстрировало его дурные манеры всем, у кого имелись глаза.

— Уна, обычно я никому не объясняю свои поступки — предпочитаю давать людям возможность самим сделать выводы, а потом смотрю на результаты. Думаю, в данном случае все нужные выводы ты вполне способна сделать сама, просто хочу немного ускорить этот процесс. Давай начнём с самого начала. Поправь меня, если я ошибаюсь в хронологии случившегося. Помолвку с Реолем твой брат заключил совсем недавно, иначе вы бы уже были знакомы. Так?

— Комцель Я́черса́льтенви́льдерска́дт, я не считаю нужным обсуждать с вами свою личную жизнь, — ледяным тоном отрезала она.

— А придётся, капрал Боллар, — насмешливо ответил он. — Итак, помолвку вы с Реолем заключили совсем недавно, правильно я понял? Иначе вы бы уже были знакомы.

Вместо ответа он получил лишь неопределённое пожатие плечами и встречный ледяной вопрос:

— А каким образом это вообще может вас касаться?

— На мой взгляд, меня как твоего друга может касаться то, что твой жених отнёсся к тебе без должного уважения. Лично мне это стало очевидно, когда он позавчера приехал с пустыми руками.

— Он не приезжал с пустыми руками, он подарил мне кулон, — возразила Уна.

— Ах да, кулон. Кулон — это очень удобно, — саркастично усмехнулся Ячер. — Его можно закинуть в бардачок мобиля и затем достать при любом удобном случае, подарить любой удобной девушке в любой удобный момент. Или, к примеру, вообще взять первый попавшийся из семейной сокровищницы и просто упаковать в новенькую коробочку. С цветами такой номер не пройдёт: за ними нужно ехать, они должны быть свежесрезанными и могут предназначаться только одной конкретной девушке. Той самой, с которой ты собрался встретиться. Кроме того, собирая букет, нужно немного пошевелить мозгами, подумать, что именно ты этим букетом хочешь сказать, вспомнить, какие именно цветы нравятся той самой конкретной девушке, а это уже УСИЛИЕ, Уна. Так вот, этого усилия со стороны Реоля я не увидел. Он просто ехал мимо, заехал познакомиться с невестой, которая уже принадлежит ему, которая от него уже никуда не денется и для очарования которой ему уже не нужно прилагать никаких усилий. Я всего лишь на это указал, причём указал в первую очередь ему. Уверен, что твой брат тоже обратил бы на это внимание, если бы присутствовал при вашей встрече. Ты достойна куда большего, чем просто какой-то случайный кулон и десятиминутный визит. Это всё, что я хотел тебе сказать.

Уна смотрела на Ячера во все глаза, и серый холод в них постепенно таял, обращаясь привычным теплом.

— Спасибо за пояснение, теперь ситуация стала гораздо понятнее, — тихо сказала она. — Я была бы крайне признательна, если бы вы… вернее, ты и дальше как-то… объяснял… вместо того, чтобы просто дразнить меня…

Ячер закатил глаза к потолку и ответил:

— Как насчёт того, чтобы ты училась думать сама, а не ждала объяснений от меня?

Она отчётливо порозовела, но глаз не отвела:

— Я буду пытаться.

— Вот и прекрасно. Мир?

— Мир, — чуть скованно подтвердила Уна.

— А ещё мне вот что любопытно: а как вообще Реоль собирается снимать с тебя проклятие?

— По условиям помолвки Реоль и не должен его с меня снимать, — призналась Уна.

— Получается, что снятие проклятия — это забота Болларов? И ты ему достаёшься целиком и полностью, даже пальцем не придётся пошевелить? А он не пошевелил и шевелить не планирует — ни мозгами, ни пальцами…

— Всё не настолько плохо, — неуверенно проговорила Уна.

— Тебе виднее. Только от тебя зависит, как ты хочешь, чтобы с тобой обращался муж. Ладно, оставим эту тему. Ты уже вечерничала?

— Да.

— И что, даже от конфет откажешься? — с недоверием спросил он.

— От конфет не откажусь.

Ячер поставил коробку перед ней и ушёл в столовую, насвистывая незатейливый мотивчик. Вообще, подобные разговоры и их невыносимую серьёзность он терпеть не мог, но планировал отыграться на Реоле в дальнейшем. Тот сам виноват — приехал без цветов и с этим бесячим хвостом. Он вообще боевик или барышня на выданье?

Нет, относиться плохо к Уне Ячер ему не позволит, да и вообще — он обещал Кеммеру позаботиться о ней, а свои редкие обещания он выполняет со всем тщанием.

Повечерничав, Ячер немного прогулялся по опустевшему госпиталю, с грозным видом посмотрел на Плёза, чтобы тот не расслаблялся, затем вернулся в кабинет, сделал две кружки чая, сел в любимое кресло и задумчиво уставился на склонившуюся над бумагами Уну, возвращаясь мыслями к работе, а именно — к магии жизни, с которой дело обстояло как-то странно.

Двое полуденников, которых во время лечения подпитывала Уна, уверенно и быстро пошли на поправку, несмотря на большую степень поражения у старшего. Остальные трое из контрольной группы чувствовали себя куда хуже. Хуже, чем их собрат по отсутствию интеллекта, на жизнь которого изначально Ячер не поставил бы ни гроша.

А вот для полуночников дело вроде бы обстояло иначе.

Старший брат Уны Бреур, куда более сильный маг, чем она сама, во время эксперимента на симпозиуме с ядом кантрада справиться не сумел, напротив, процесс заражения у него пошёл стремительнее, что куда хуже для пациента. Чем больше яда в крови, тем быстрее наступает смерть. Нет времени вытащить злополучные волоски из кожи, нет возможности дать организму самому справиться с ядом.