Леонид: Испания 2 (СИ) - Коллингвуд Виктор - Страница 8

Будёновка — не просто символ, а целеуказатель, торчащий над бруствером.

АВС — не чудо-оружие, но та еще задача для культуры производства и обучения.

Штык — не дух пехоты, а спор между идеей штыковых атак и реальностью жестоких окопных схваток в ограниченном пространстве.

Рыбалко зачитал решения. Голос ровный, деловой.

— Первое. По стальному шлему: производство текущего образца не приостанавливать, провести сравнительные испытания с вариантами изменённой формы. Проверять в полном снаряжении — стрельба лёжа, переползание, противогаз, окоп, посадка и высадка из машины.

Инженер кивнул. Мрачно, но без протеста.

— Второе. По головному убору: подготовить комплект — подшлемник под каску, зимний тёплый головной убор, летняя полевая пилотка. Будёновку немедленно не отменять, использовать до износа запасов и там, где каска не нужна. Перспективным боевым головным убором не считать.

Будённый вздохнул, но промолчал.

— Третье. По автоматической винтовке Симонова: ограниченная опытно-войсковая эксплуатация в отобранных подразделениях. Отдельно — обучение, уход, расход боеприпасов, отказы, грязь, мороз, запасные части.

Симонов сидел неподвижно. Но глаза у него уже не были мёртвыми.

— Четвёртое. По штыку: для перспективных систем — короткий нож-штык. По винтовке Мосина проверить бой со штыком и без, удобство в окопе, лесу, машине, населённом пункте. Возможно, надо переходит на карабин. Рукопашную подготовку сохранить и уточнить.

Будённый буркнул:

— Сохранить — это правильно.

— Пятое. По носимому имуществу: полевые испытания нескольких схем размещения с замером времени доставания патронов, противогаза, лопатки, гранат, фляги. Попробовать варианты нагрудных разгрузок. Марш, переползание, стрельба, окоп, ночёвка, действия в противогазе. С участием строевых командиров.

Рыбалко поднял глаза.

— Срок?

Я посмотрел на Ворошилова.

Тот ответил не сразу.

— Месяц.

Жуков усмехнулся.

— За месяц можно дивизию в грязи утопить и обратно вытащить.

— Две недели на первые выводы, — сказал я. — Месяц на полный доклад.

Интендант вздрогнул:

— Товарищ Брежнев, фонды расписаны, люди загружены. Мне одни докладные писать две недели надо…

— Придется поторопиться. Иначе заменим вас на стенографистку. Толку столько же, зато пишет быстрее.

Ворошилов резко посмотрел на меня.

Тонкий край. Ещё шаг — и снова скандал. Но отступить тоже было нельзя.

Будённый вдруг сказал:

— Две недели на первые выводы можно. Если без болтовни. И чтобы бойцов не мучили ради красивых бумажек.

— Будем мучить ради их выживания на поле боя.

Он помолчал, потом кивнул.

— Ладно.

Ворошилов понял, что спорить дальше невыгодно.

— Хорошо. Две недели на предварительные выводы. Месяц на полный доклад. Без самодеятельности. Через Наркомат.

— Через Особую группу и Наркомат, — поправил я.

Он усмехнулся.

— Уже цепляетесь за формулировки?

— С них начинаются полномочия.

Люди поднялись. Зашуршали бумаги, заскрипели стулья. Инженер о чём-то тихо заговорил с Рыбалко. Симонов осторожно убирал свою винтовку, товарищ интендант с усиками выглядел так, словно ему только что сообщили о переводе в район вечной мерзлоты. Уборевич задержался у манекена, посмотрел на ремни, на противогазную сумку, на каску.

— Забавная вещь, — сказал он негромко.

— Что именно?

— Начали с каски, а спор всё равно ушёл к темпу отделения.

— В военном деле все взаимосвязанно!

— Знаю. Поэтому, возможно, и получилось полезное заседание.

Он ушёл, оставив меня с этой фразой. И тут я вспомнил слова Сталина «Вам еще многому предстоит научиться».

Если подумать, сегодня я увидел, как из мелочей вырастают большие проблемы, как можно их купировать в корне, еще до начала войны избежав многих неприятностей.

Так что каски и скатки — это не просто так. Это тоже про тактику.

Следующее совещание посветили вооружению кавалерии и пулеметам. На демонстрационном столе выставили ДП с плоским диском, запасные магазины в брезентовых сумках, разложенный на сукне затворный узел, сошки, запасные пружины. Рядом стоял «Максим» на станке Соколова, приземистый, даже внешне тяжёлый.

У стены поставили седло, вьюк, кавалерийский карабин, шашку, несколько схем. На одной карте красным карандашом была отмечена условная дорога через лес, болото и две речки. Грузовик там, по-хорошему, умер бы уже на первом овраге. Лошадь — прошла бы.

То, что пулеметы — вопрос мегаважный, понимали, наверное, все присутствующие. Пулемёт — позвоночник отделения и становой хребет роты. Если аккуратно потянуть за эту нитку, можно вытащить всю тактику уровня отделение-рота.

Климент Ефремович задерживался. Пока ждали Ворошилова, я пристал к Уборевичу.

— Иероним Петрович, — громко, на весь зал, спросил я, не столько для себя, сколько для присутствующих. — Вот вы у нас считаетесь первым знатоком тактики немецкой армии. Расскажите, какую роль они отводят огню пулеметов?

Уборевич важно окинул присутствующих взглядом сквозь круглые стекла пенсне.

— Исключительную! Можно сказать, вся тактика штурмовых групп, прославившая немцев в Империалистическую войну, была построена на пулеметах!

— Расскажите подробнее!

Командарм пару секунд собирался с мыслями.

— Товарищи, про важность пулемета в обороне нечего и говорить — она общеизвестна. Но в наступлении он тоже играет огромную роль. Немцы применяли свои пулеметы прежде всего как средство подавления пехотного огня, буквально заливая свинцом брустверы вражеских окопов. Когда они шли в наступление, то сосредотачивали огонь пулеметов на узком участке, подавляя и ружейный, и пулеметный огонь обороняющихся. Под этим прикрытием штурмовые группы, навьюченные гранатами, ползком пробирались во вражеские траншеи, кидали гранаты, чтобы зачистить ближайший участок, затем переваливались через бруствер, и начинали двигаться уже в системе вражеских траншей и окопов.

— Так может, не надо делать эти «траншеи и ходы сообщения»? — спросил кто-то. — Тогда и переваливаться им будет некуда!

Услышав такое, я тут же засыпал Уборевича новыми вопросами, чтобы чины из нашей Группы не ухватились за эту вредную идею.

— Так значит, на низовом уровне пехотного боя у немцев главную роль играет связка «пулеметы — ручные гранаты»? И как этому противостоять?

Присутствующие тут же начали развивать идеи:

— Больше пулеметов с нашей стороны, — предложил Буденный. — Тяжелых, скорострельных, таких как «Максим». У него и охлаждение водяное, ствол не перегреется. И точность отменная. И в войсках он проверен и любим.

— Скорострельные винтовки каждому бойцу, — предложил Иероним Петрович. — Тогда эффективный огонь будет распределен по всей траншее, а не сосредоточен только в пулеметных гнездах. Немцы огнем своих пулеметов смогут подавить наши пулеметные точки, уцелевшие после артобстрела. А вот заставить замолчать всю траншею, где у каждого солдата будет скорострельное оружие, — это им не по силам.

— А я думаю, надо давить пулеметы более серьезным оружием — высказался Иван Степанович Конев. — Артиллерия, танки. Современная оборона — прежде всего, артиллерийская.

Тут, наконец, пришел нарком обороны, и дискуссия свернулась в расписанное регламентом русло. По плану, первым мы обсуждали ручной пулемет.

Ворошилов сел, расправил гимнастёрку и произнес с таким выражением, будто просил собаку не лезть на стол:

— Продолжим, товарищи. Без больших теорий. Повестка у нас сегодня техническая, вот и придерживаемся техники.

Все присутствующие, конечно, поняли, что это камешек в мой огород.

— Техника, которая не меняет бой, армии не нужна, — ответил я. — Значит, совсем без обсуждения тактики боя не получится.

Будённый хмыкнул:

— Опять началось!

— Даже и не думал начинать, Семён Михайлович.