Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 27

— Извините, господин, но здесь один человек желает вас увидеть.

— Он может подождать, пока я закончу с этим убогим ужином, который ты счел подходящим, чтобы отравить меня, — огрызнулся Тульманн. Хозяин, и без того бледный, побелел еще сильнее, расслышав неудовольствие в голосе гостя и испугавшись, что еда оказалась охотнику на ведьм не по вкусу. Тульманн, уверенный, что разговор закончен, снова взялся за фазана, но, подняв глаза снова, с удивлением обнаружил, что хозяин все еще стоит у дверей.

— Я прошу прощения, господин, но я не уверен, что ваш гость из тех, кто привык ждать.

Тульманн вопросительно поднял бровь, и здоровяк поежился.

— Ты меня заинтриговал, — равнодушно бросил охотник на ведьм, отвлекаясь от еды и вытирая салфеткой рот. — Хотел бы я знать, кого ты счел настолько важной персоной, что ей дозволено отрывать рыцаря-храмовника Зигмара от его скромной трапезы.

— Он ждет внизу, — запинаясь, ответил здоровяк, — назвался господином Сфорцей Зерндорффом, — с этими словами хозяин осенил себя знамением молота, — утверждает, что приехал из Альтдорфа. И что он — такой же охотник на ведьм, как и вы.

Сфорца Зерндорфф сидел на одной из лавок, стоявших по обеим сторонам трех массивных столов в общем зале. Кроме него здесь находилось всего двое — но не просто городские стражники, коротавшие свободную минутку. Это были солдаты иного сорта, в мундирах, черных как смоль, с массивными клинками в ножнах, а на груди у каждого из них висела крупная пектораль на толстой серебряной цепи, изображавшая двухвостую комету.

Сам Зерндорфф, коренастый и полный, уступал ростом своим худым и широкоплечим телохранителям. И все же с первого взгляда становились видны сила и властность этого невысокого человека, а пронзительно-голубые глаза смотрели на мир высокомерно и презрительно. Зерндорфф нетерпеливо колол полированную столешницу острием крохотного кинжала с черной рукоятью, когда Матиас наконец-то спустился в зал.

— А, Тульманн, — с плохо скрываемым раздражением начал сановник, — а я уж начал думать, что ты меня в Альтдорф искать поехал. Или, может быть, мой посыльный передал тебе мое приглашение не сразу? — Он с неудовольствием взглянул на хозяина гостиницы, и тот поспешно скрылся в кухне.

— Простите за задержку, господин Зерндорфф, — ответил Тульманн. Сановник жестом велел ему присесть, решив не заострять внимание на полном отсутствии раскаяния в голосе Матиаса.

— Я не могу себе позволить пустую трату времени, Тульманн, начал Зерндорфф, — поэтому перейду к сути сразу. Мне нужен кто-то, кому я могу доверять. Как тебе известно, после одного весьма грязного дела, всплывшего после смерти господина Тадеуша Гамова, весь порядок, принятый в нашем ордене, оказался под пересмотром. Звания лорда-протектора веры более не существует, вместо верховного теогониста власть над орденом взяли в свои руки трое генералов охотников на ведьм. — Зерндорфф умолк, одарив Матиаса едва заметной улыбкой, полной чувства превосходства. Возможно, тебе будет хоть немного интересно узнать, что меня назначили генералом охотников Юга.

— Поздравляю, — ответил Матиас, невероятным усилием воли сдержав всю вскипевшую в душе злость.

— Благодарю. — Улыбка Зерндорффа угасла, и он снова помрачнел. — Я понимаю, что между нами имелись разногласия, и мы не питаем с тобой теплых чувств друг к другу. Но я также ценю тебя как человека принципов, чья вера во Владыку Зигмара абсолютна и неизменна. Это имеет огромное значение в наши дни, куда большее, чем любая личная неприязнь, разделяющая нас.

— Я так и понял, что тебе от меня что-то нужно, — перебил его Тульманн.

— Именно так, — не стал спорить Зерндорфф. — Как ты понимаешь, реструктуризация ордена не прошла бесследно, вызвав множество обид среди тех, чья власть или стремление к ней обесценились после исчезновения поста лорда-протектора. Великий Храм Альтдорфа превратился в рассадник интриг и заговоров, а обвинений и слухов летает больше, чем песка в Аравийской пустыне. Каждый норовит очернить всех остальных, и нападкам подвергается даже верховный теогонист. Разумеется, есть и те, кто пытается связать Фолькмара с ересью Гамова, заявляя, что устроенная им реструктуризация ордена — нечестивый план по ослаблению храма и снижению эффективности работы охотников на ведьм, а не мера защиты от появления очередного Гамова. Ты — человек честный и благонамеренный, Матиас, и я верю в твою преданность Храму, даже если твои методы вызывают у меня вопросы. Есть дело, в котором мне требуется такой человек, кто-то, кто не станет ввязываться в убогие заговоры и интриги, цветущие в Альтдорфе. До моего кабинета долетают слухи — тревожные слухи, давшие мне повод для беспокойства.

Генерал охотников принял несколько загадочный вид и, слегка понизив голос, поинтересовался:

— Ты, конечно же, слышал о семье Клаузнеров?

— Фамилия знакомая, но, сказать по правде, ничего определенного вспомнить не могу, — настороженно ответил Тульманн.

Зерндорфф свел вместе пальцы и подался вперед.

— Клаузнеры — древний и весьма уважаемый род, — проговорил он. — Очень набожные Зигмариты и очень пылкие в своей вере. За годы существования этой семьи многие ее члены становились храмовниками и священниками, и среди них хватало тех, кто достиг ведьма высокого положения. Их род насчитывает уже пять столетий. В две тысячи тринадцатом им пожаловали небольшое владение к югу отсюда, и с этих земель в Храм приходят очень щедрые пожертвования деньгами и частью урожая. Клаузберг — так зовется надел — это фермы и пастбища, известные отменным качеством скота. Нынешний патриарх семьи, хозяин Клаузберга, Вильгельм Клаузнер — близкий друг самого верховного теогониста. И ты, я думаю, понимаешь, почему я сразу же заинтересовался слухами о том, что в Клаузберге творится что-то неладное, как только они долетели до моих ушей. — Голос Зерндорффа снизился до почти заговорщического шепота. — Что-то убивает жителей Клаузберга. Что-то неестественное и нечестивое, если верить местным россказням.

— О чем эти россказни? — спросил Тульманн, невольно затронутый театральной речью Зерндорффа, несмотря на твердую решимость не поддаваться на манипуляции этого человека.

— О том, что людей похищают из постелей глухой ночью, — ответил Зерндорфф, — а затем находят где-нибудь в поле или овраге со съеденным лицом, в луже крови. О том, что юные девы, возвращающиеся домой с пастбища, пропадают бесследно, похищенные демоническим зверем, безнаказанно рыскающим в этом краю. Если верить жутким байкам, что донеслись до ушей моих информаторов, то зверь унес уже сотню жизней, и с каждой следующей ночью счет только увеличивается.

— Преувеличивают, конечно же, — заметил Тульманн.

— О, безусловно, истории разрастаются по мере пересказа, — согласился Зерндорфф, чопорно улыбнувшись, — но даже такие байки имеют под собой основу. В Клаузберге что-то происходит, что-то убивает там людей. И чем бы оно ни было, оно ведет себя не как животное, орк, зверолюд или любое другое кровожадное существо, к которым привыкли люди в наших неспокойных краях. С убийствами в Клаузберге что-то совсем не так. Учитывая историю правящего рода, нельзя исключать, что какой-то из озлобленных врагов Храма решил обрушить на их земли беду.

— Я веду здесь, в Вуртбаде, собственное расследование, — сообщил Тульманн генералу, и тот покачал головой.

— Тебе придется отложить пока остальные дела, — ответил Зерндорфф. — Оставь Мейссеру необходимые инструкции. Я хочу, чтобы ты выяснил, что творится в Клаузберге. Мне нужно узнать, что там стряслось и какого рода чудовище охотится в землях друга верховного теогониста. Мне нужно понимать, не является ли эта проблема первым шагом иного, более крупного замысла, направленного на дискредитацию или уничтожение высших сподвижников верховного теогониста. Меня терзает скверное предчувствие, что те, кто стоит за всем этим, тайные последователи Гамова, все еще действующие внутри Храма. Я хочу, чтобы ты отправился туда и проверил, насколько обоснованы мои опасения.