Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 26

Именно это неловкое чувство вины, которое вызывало присутствие охотника на ведьм, привело к тому, что зал «Семи свечей» стремительно опустел. И, когда дородный владелец гостиницы выскочил из-за прилавка и чересчур любезно поинтересовался, что угодно гостю, Матиас понял, что на самом деле хозяину хочется задать совсем иной вопрос — просто мало кто осмелился бы произнести подобные вещи вслух.

«И когда же ты уже уедешь отсюда и перестанешь распугивать постояльцев?»

— Хозяин, будь добр, вина и кусок печеного фазана, — попросил Матиас, когда здоровяк нервно подошел к нему. — Сегодня я ужинаю у себя в комнате. — Охотник на ведьм окинул надменным взглядом почти пустой общий зал. — Нынче вечером здесь слишком уныло.

Хозяин кивнул, выслушав требования гостя, и поспешил на кухню, чтобы поторопить повара и как можно скорее принести храмовнику заказанное блюдо. Оставив хозяина заниматься делами, охотник поднялся по широкой лестнице наверх, к отдельным спальням.

Матиас Тульманн, как и всегда, занял лучшую комнату в «Семи свечах», отправив ее предыдущего постояльца в казематы местного магистрата, якобы заподозрив в нем мутанта.

Он рассчитывал выпустить заносчивого виноторговца перед отъездом из Вуртбада, уверенный, что такой пугающий и унизительный опыт сделает этого человека куда лучшим Зигмаритом. Неотъемлемой частью жизненной философии Матиаса была уверенность, что представители неизменной власти Зигмара над жизнями и душами жителей Империи, такие как охотники на ведьм, заслуживают всего возможного почтения и уважения. И стоило напоминать всякому, кто желает стать добрым Зигмаритом, что порой необходимы жертвы — даже если это были такие жертвы, которые добывались из поясного кошеля. К тому же это наглядно показывало простым людям, что, целиком и полностью посвящая себя Зигмару, они будут вознаграждены — не только в ином мире, но и в этом. Любой мог заработать почтение даже от высшей знати, если он обладал храбростью, решимостью и готовностью бороться за победу.

Охотник на ведьм улыбнулся себе под нос, заходя в комнату и устраиваясь в обитом кресле, развернутом к окну, за которым раскинулся пестрый ковер вуртбадских крыш. В конце концов, тот, кто сражается с демонами и всеми прочими нечестивыми отродьями, что рыскают в темных углах Империи, заслуживает некоторых удобств. Мягкая постель, щедрое угощение и бутылка доброго вина — не такая уж и большая дань с тех душ, которых Матиас поклялся защищать от ужасов, что подстерегали их.

И все же никто в этом мире не безгрешен. Охотник снова вспомнил, как кричала старая карга Чанта Фавна, пока пламя костра с жадностью пожирало ее тело. К существам вроде этой старой ведьмы Матиас не испытывал ничего, кроме презрения, — они не заслуживали ни жалости, ни сожалений. Уничтожение тех, кто практиковал мерзкие запретные чары, было делом угодным и правильным, святой обязанностью, необходимой для поддержания порядка в Империи. Но на подобные костры Тульманн отправлял не только ведьм и некромантов — были и те, кто заслуживал определенного сочувствия или доли симпатии. Зло, с которым боролся Матиас, походило на чуму, поражавшую всех без разбору. Хаос отмечал не только тех, кто сам призывал его на себя, он мог заразить и самые невинные души, сперва изувечив их тело, а затем и разум, каплю за каплей высасывая силы до тех пор, пока не поглотит их окончательно.

Неожиданно Матиас сообразил, что стало поводом для дурного настроения и резких слов, которые он наговорил помощнику. После казни в толпе тех, кто собрался полюбоваться на смерть ведьмы, на глаза охотнику попалось женское личико, миловидное и привлекательное. Девушка с восхищением и омерзением смотрела на то, как гибнет в пламени зловещая старуха. Но эта хорошенькая зевака стала для Тульманна чем-то большим, чем просто лицо, выделяющееся из толпы своей красотой. Оно походило на лицо другой женщины и превратилось в окно в прошлое, в болезненное напоминание об ином костре, который охотник на ведьм запалил больше года назад.

Матиас помнил тот случай в мельчайших подробностях. Донос о скверне в благородном доме фон Лихтбергов, спешное расследование, начатое по прибытии, грубая внимательность Штренга, допрашивавшего главных подозреваемых. Та девушка и оказалась источником скверны — она носила в себе семя Хаоса, мутанта, которому не следовало рождаться в нормальном мире. Нельзя было допустить, чтобы это чрево и дальше порождало чудовищ. Девушка была не виновна ни в одном мерзком колдовстве или языческом чародействе, не виновна ни в одном богомерзком деянии или злобном намерении, которые могли бы облегчить Матиасу работу. Весь ее грех заключался в том, что она полюбила дворянского сына и послушала совета чокнутого лекаря. И за это ее мучили и в конце концов казнили.

Охотник на ведьм поднялся с кресла. Неприятные мысли продолжали лезть в голову.

Тульманн пощадил возлюбленного несчастной девушки, молодого баронета Рейнхарда фон Лихтберга. Зная, что юноша чист от всякой скверны, охотник распорядился отпустить его. И это решение дорого ему обошлось. Следовало казнить мальчишку вместе с возлюбленной — Матиас помнил, какая злоба и жажда мести горели в этих юных глазах. Как и ожидалось, Рейнхард фон Лихтберг преследовал охотника на ведьм через пол-Штирланда, прежде чем настиг в маленькой деревушке Кляйнсдорф. Их встреча вышла кровавой, но Матиас снова проявил милосердие, и после их поединка мстительный юнец остался ранен, но жив. Не стоило совершать подобных глупостей. Нужно было казнить мальчишку за попытку покушения на служителя Храма. Но отчего-то Матиас не смог заставить себя пожалеть об этом неразумном милосердии. Отчего-то знание, что Рейнхард фон Лихтберг, пусть и жаждущий его крови, жив, несколько заглушало неутихающее чувство вины за смерть несчастной девушки.

Полностью заставить эту вину умолкнуть смогла бы только одна вещь. Матиас уже не первый месяц шел по следу человека, ответственного за извращение невинной души, — старого семейного доктора фон Лихтбергов, злодея по имени Фрейхерр Вейхс. Герр доктор Фрейхерр Вейхс уговорил бедную девочку выпить мерзкое зелье его собственного изобретения, заверяя, что оно уничтожит нерожденное и нежеланное дитя в ее животе. Но этот эликсир оказался отравой, содержавшей нечестивую субстанцию, известную как искажающий камень. И вместо того, чтобы убить нерожденного младенца, оно изменило и его, и саму девушку, наполнив ее кровь черной грязью мутаций и Хаоса. У костра, на котором сгорела несчастная, Матиас поклялся, что поймает доктора, и большую часть года занимался только этим. Как Рейнхард фон Лихтберг преследовал охотника на ведьм, так тот преследовал истинного виновника невзгод этого юноши. Матиас прошел по следу Вейхса через три провинции и наконец почувствовал, что добыча уже близко.

Матиас снова посмотрел в окно, скользя взглядом по крышам Вуртбада. Где-то здесь, в шумной толчее города, скрывался и доктор Фрейхерр Вейхс. И когда Матиас отыщет его, то сложит для него костер такой высоты, что пламя увидят в самом Альтдорфе. Проблема Чанты Фавны заставила Матиаса приостановить охоту, но теперь со сторонними делами было покончено. Человек, нанявший старуху, уже находился под стражей, и как только Мейссер закончит его допрашивать, преступник будет сожжен. Этот человек собирался контролировать всю речную торговлю Вуртбада посредством своих хитростей, но он скоро поймет, что лишился не только богатства и положения, но и жизни, и, если так подумать, самой души.

Тульманна не слишком заботило, что в итоге Мейссер припишет себе большую часть заслуг и в уничтожении ведьмы и ее жуткого творения, и в разоблачении злодея, сделавшего ее чары орудием собственных замыслов. Все, что имело значение для охотника, — что с кошмаром было покончено и виновные понесут наказание. В конце концов, это все, что имело значение для пресвятого Зигмара.

В дверь негромко и осторожно постучали, и Матиас поднял взгляд от тарелки. Прерванный обед поверг храмовника в еще более мрачное настроение, нашедшее выражение во властном тоне, которым он потребовал у пришедшего войти и рассказать о своем деле. Дверь приоткрылась внутрь, и в комнату заглянул дородный хозяин гостиницы.