Красивые кольца и сломанные судьбы - Синглтон Кэт - Страница 4

У меня вырывается сдавленный смешок, в ответ на который отец раздосадованно на меня смотрит.

– Завтра? – еле-еле проговариваю я.

В горле как будто что-то застряло, а голова у меня начинает кружиться.

Что вообще происходит? Моя семья люто ненавидит Муров. Папа ни за что на свете не позволит мне выйти за Арчера. С тех пор, как у меня появилась личная жизнь, отец хотел, чтобы мой брак нес выгоду. А такие отношения точно не получат от него благословение.

Я жду, когда кто-нибудь из мужчин сам все расскажет, но они молчат. Я глубоко и судорожно вздыхаю, пытаясь взять себя в руки. Перед глазами все расплывается, лицо пылает. Надеюсь, что ни Арчер, ни мой отец не заметят, что я вот-вот свалюсь в обморок.

– Извините, но я вас не понимаю. Я думала, мы собрались поговорить о Блейке. Каким образом свадьба с Арчером связана с Блейком?

Когда я произношу имя своего возлюбленного, пальцы Арчера, лежащие на коленях, дергаются. Краем глаза я замечаю, как он раздраженно вздыхает.

– Я рассчитывал, что ты расскажешь ей о соглашении до моего прихода, – возмущается он, наградив моего отца хлестким взглядом.

Папу, похоже, ничуть не пугает ярость в карих глазах Арчера. Ему удается сохранять спокойствие. Он глядит на собеседника с той же хмурой гримасой, которой поприветствовал и меня.

– Она опоздала, а ты пришел раньше. Я не успел. – На миг отец переводит взгляд на меня. Он даже не утруждается скрыть свое разочарование.

Я никогда не встреваю в отцовские разговоры – это правило я уяснила с детства. Я делаю то, что он мне велит, и все проходит гладко. Но сейчас мне так сильно хочется понять, что происходит, что я, не удержавшись, задаю вопрос:

– Пап, что случилось? Я не могу за него выйти. Я не понимаю!

– Ты не оставила мне выбора, – гаркает он.

Надеюсь, Арчер не заметил, как я вздрогнула от того, что отец повысил голос. Папа быстро встает, опрокинув стул, и наклоняется над большим столом, чтобы быть ко мне ближе.

Арчер кладет руку на подлокотник моего стула, словно защищая, но отец так разволновался, что на лбу у него вздулась вена.

– А из-за тебя я в безвыходном положении! Ты загнала меня в угол, связавшись по дурости с подчиненным, хотя прекрасно знала, что я никогда бы не одобрил ваши отношения!

Я держу язык за зубами, понимая, что от пререканий с ним будет только хуже.

Но сама хочу сказать, что он подвергает тщательной проверке каждого сотрудника. Я знала, что встречаться с тем, кто работает на мою семью, не самая лучшая идея, но и вообразить не могла, что Блейк способен на такое.

– А там точно видно, что это я? – тихо спрашиваю, не желая знать ответ. – В комнате было… темно, – наконец выпаливаю я. То и дело возвращаюсь мыслями к прошлой ночи, хотя думать о ней противно после того, что сделал Блейк. – Я не видела камер. Он мне не сказал. Разве это не противоречит закону?

Арчер двигается так незаметно, что отец вряд ли видит, когда он берет мой стул и медленно придвигает к себе. Он пытается меня защитить? Я с удивлением смотрю на Арчера, пытаясь понять, что происходит.

Теперь наши стулья стоят так близко, что я могу протянуть руку и взять его за локоть, если бы захотела. Я не хочу, но и выкинуть из головы этот душевный жест в минуту ярости моего отца не могу.

– Тебе не кажется, что я уже думал об этом? – выплевывает отец. Он поднимает стул и с глухим стуком падает на него, выглядя побежденным. – Уж поверь, я смотрел. Мои люди смотрели. Он установил скрытую камеру, и на ней четко видно, что это ты. Если мы отнесем запись в полицию, об этом тут же пронюхают журналисты.

От стыда я закрываю глаза. Я бы ни за что не позволила Блейку записывать нас. Меня передергивает от осознания, что это видео вообще существует. Что он снял нас, не рассказав мне. Мы несколько месяцев ждали этой ночи, которая должна была стать особенной, а он превратил ее в это.

Арчер прочищает горло и наклоняется вперед. Так он оказывается еще ближе ко мне. Я пытаюсь отодвинуться, но он просто удерживает стул бедром. Интересно, он понимает, что прижимает свою ногу к моей? Может, это у него такой странный способ утешить.

Но зачем? Арчер меня не знает. Мы ничего друг другу не должны. И все же он сидит рядом, прижавшись бедром, и ведет себя так, словно он на моей стороне.

– Никто не смеет трогать мою семью, – начинает Арчер.

Я не могу уговорить себя посмотреть ему в глаза. Лицо еще горит от смущения. Сколько людей видели этот интимный момент между мной и Блейком? Вряд ли я хочу знать число, но точно не хочу, чтобы это видео смотрел кто-то еще.

– Ко мне это не имеет никакого отношения, – говорю я, не отрывая взгляда от коленей – там, где соприкасаются наши ноги.

– Вообще-то… оно имеет к тебе самое прямое отношение. Если ты станешь моей женой, Блейк не обнародует эту запись. Он, конечно же, туп, но не настолько. У моей семьи связи с каждым изданием для любой аудитории. Они прекрасно осознают, что мы обанкротим их, если они опубликуют негативные материалы о любом члене семьи, а о моей жене уж тем более.

Я пытаюсь найти возражения на этот нелепый план. Сердце сдавливает от тревоги за мою жизнь, которая разваливается из-за того, что я доверилась не тому человеку. Я еле заметно качаю головой.

– Скоропалительной свадьбой эту проблему не решить.

Арчер приподнимает темную бровь.

– Конечно, решить. Ты станешь моей женой, и больше никто не посмеет притронуться к тому, что принадлежит мне. Пусть он – да любой другой – только попробует.

Свет, льющийся из панорамных окон, идеально ложится на его волосы. Пряди темные, но не слишком. Что-то между каштановым и черным цветом. Как цвет моего любимого пианино в детстве.

От его слов внутри все сжимается. «Ты станешь моей женой». Это невозможно! Я вообще не хотела становиться чьей-то женой. Скольким мужчинам я отказывала, потому как не желала становиться чьей-то женой напоказ. И Арчеру это тоже не светит, даже если он прав.

Теперь понятно, почему отец обратился к семье, которую не выносит. Он знает, какой они обладают властью. Никто не посмеет пойти против Муров. Они слишком могущественны. Слишком безжалостны. И сейчас, наверное, только они могут помочь мне с достоинством выпутаться из этой передряги.

Я смотрю на отца, чтобы оценить его реакцию. Понимаю: он не хочет, чтобы наше имя чернили в прессе, но еще понимаю, как строится этот бизнес, – Муры наверняка многое запросили за эту сделку. Арчер в таком же положении, что и я. Женитьбой он мог бы добиться большей власти, и вряд ли я первая кандидатка на роль его жены. Если честно, я, наверное, занимаю последнее место в этом списке.

– А что ты дашь им взамен? – вырывается у меня, и я, прикрыв рот рукой, понимаю, что задала вопрос вслух.

Арчер тихо хмыкает, и я, посмотрев на него, вижу, что он глядит на меня с тенью улыбки на губах. Я спрашивала не его – я спрашивала отца. Но отвечает мне Арчер.

– Многое, – слышится его самодовольный ответ, в котором нет ни капли раскаяния. – Теперь Муры станут полноправными членами правления «Бишоп Хотелс». А еще нам будет принадлежать тридцать процентов всего.

Я тихонько охаю и перевожу взгляд на отца.

– Ты не обязан идти на такой риск. Я поговорю с Блейком. Заставлю его передумать и отдать видео.

– Ни за что! – рычит отец, гневно раздувая ноздри.

Арчер подтягивает ноги и выпрямляется, сидя на стуле. Теперь наши бедра больше не соприкасаются, а я стараюсь не слишком задумываться о том, почему от потери контакта мне вдруг стало холодно.

Я перевожу взгляд на отца, пытаясь отстоять свою позицию.

– А вдруг получится? Может, что-то случилось, и, если я просто с ним поговорю, пойму, в чем там дело, он передумает… – произношу я не так уверенно, как хотелось бы. Понятия не имею, как поступит Блейк, если я с ним свяжусь. Он не тот человек, которым я его считала. Нет, если так поступает. Но лучше попробовать, чем опрометчиво выходить замуж за мужчину, ненависть к которому во мне взращивали с детства.