Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 12

— Ты что опаздываешь? — весело поприветствовал я спину Матвея, входя в кабинет: — Вещи собираешь? Правильно. А тебе кто рассказал?

— Мне сказали в управлении кадров! — мой помощник резко обернулся ко мне и от взгляда на его перекошенную физиономию с покрасневшими глазами, мое хорошее настроение тут-же улетучилось: — А вы мне обещали, что…

Матвей досадливо махнул рукой и отвернулся, продолжая нервно собирать какие-то карандаши, ластики и записочки.

— Во-первых, я тебе ничего не обещал. — Сразу решил я расставить точки над «и»: — А во- вторых сядь и спокойно объясни, что произошло. Сядь, я сказал!

Пришлось придавить помощника голосом, и это принесло некоторый успех — Матвей с силой швырнул шариковую ручку об пол, так, что в разные стороны брызнули пружинка и пластмассовые детали, но на стул сел и, не глядя на меня, начал рассказывать, что его утром, еще на входе, перехватила охрана здания и отконвоировала в управление кадров, где практически два часа продержали на стуле в коридоре у кабинета инспекторов, после чего допустили внутрь и потребовали написать заявление о увольнении сегодняшним числом.

— И что, ты написал? — это был риторический вопрос, в ответе я не сомневался.

— А вы бы не написали? — окрысился Матвей: — А иначе сказали, что уволят по отрицательным мотивам…

— Господи… — я сокрушенно помотал головой: — Вот, вроде бы взрослый мужик, сорок лет почти, а тебя всякие сколопендры разводят, как пацана. Я даже не понимаю, что такого интересного в тебе та журналистка, Святослава, нашла… Ладно. Вещи собрал?

Я снял с вешалки куртку и замер на пороге, ожидая Матвея, который кинулся подбирать ручку с пола:

— Оставь ее. Ты с такой злобой ее швырнул, что колпачок треснул. Мои папки возьми, пожалуйста и пошли, мы сюда больше не вернёмся.

Всю дорогу до нового кабинета Матвей жалостливо ныл в мою спину, что не надо принимать скоропалительных решений, и все у него будет нормально, не в первый раз, он выкарабкается. Этот дурачок, видимо, решил, что я из солидарности с ним тоже уйду из мэрии.

— Заходи, вещи складывай. — я шагнул в приличный просторный кабинет, укомплектованный современной мебелью, а не собранной на окрестных помойках. Хотелось выпить чаю, но я понимал, что в таком состоянии Матвей просто захлебнётся кипятком с горя и мне придётся его реанимировать. Не то, чтобы я этого не умел — на заводе пару раз тренировался на манекене, но дыхание «из-за рта в рот», даже через платок — удовольствие сомнительное. Вот если бы на его месте была та журналистка…

— Пошли… — я выгоняю ничего не понимающего Матвея из кабинета — скоро обед и не хочется откладывать скандал на пару часов.

По мере приближения к крылу, где окопались «кадровики» лицо моего помощника становится все более жалобным, возникает чувство, что больше всего этот мужчина хочет, чтобы все побыстрее закончилось, даже ценой потери работы.

Поравнявшись с кабинетами управления кадров, я, вопросительным взглядом, заставляю Матвея показать нужную дверь, распахиваю ее рывком и вталкиваю своего спутника в помещение сильным толчком в спину.

— Стучаться надо и вообще, у нас скоро обед… — карикатурного вида чиновницы, с разноцветными «халами» на голове, даже не поднимают головы от бумаг. Ну правильно, начальство сюда не ходит, обычно, если надо, вызывают по телефону, а рядовых просителей можно и проигнорировать.

— Обойдешься…

Реакция теток была мгновенной — как кобры они мгновенно вскинули головы, готовясь к словесной атаке.

— Кто из вас занимается увольнением помощника депутата Синицына Матвея Владимировича?

Атака сорвалась и судя по всему, дело тут не совсем чисто. Одна из теток, крашенная блондинка, видимо, самая умная, тут-же уткнулась в стопку заявлений, а две крашенных хной товарки тут-же сдали свою коллегу. Уставившись на единственную иссиня-черную брюнетку, та же мой вопрос проигнорировала, сдав ярко-красные губы в куриную гузку.

— Матвей, кто тебя тут два часа морозил? Покажи эту вражину…

Осмелевший помощник собрался с духом, сделал два маленьких шажочка и осторожно ткнул пальцем в брюнетку:

— Вот она, Ядвига Валерьевна.

— Ах, Ядвига Валерьевна. Здравствуйте. — я кивнул женщине, которая продолжала молчать, лишь хлопая бледно-голубыми глазками, густо накрашенных зеленой тушью или тенями, я не разбираюсь.

— Могу увидеть заявление господина Синицына о увольнении одним днем? Мне очень любопытно, каким образом вы обошлись без визы непосредственного руководителя господина Матвеева?

Женщина сглотнула, после чего сорвалась на повизгивающий крик, напоминающий звук работающей циркулярной пилы:

— Я вам ничего показывать не обязана, а заявление ему завизировал Степан Карлович!

Я недоуменно повернулся к Матвею и тот шепотом сообщил мне, что Степан Карлович Кожемякин является старшим консультантом и курирует группу помощников депутатов.

— А у тебя в должностной инструкции что написано, друг Матвей? Кому ты подчиняешься?

Матвей закатил глаза, изображая мыслительный процесс, после чего сказал, что согласно этому документу в своей работе он подчиняется депутату, за которым он закреплен.

— Так и какого лешего вы собрались без моего ведома лишить меня ценнейшего сотрудника без обязательной отработки в четырнадцать дней и моего ведома? Что это за неведомый мне Семен Карлович, который не начальник отдела, не руководитель службы, а какой-то старший консультант, который вдруг решил, что он птица высокого полета? Или вы из банды Софья Павловна Булгакова, которая всеми силами пыталась сорвать мою законотворческую деятельность? Так вы мигом отправитесь отсюда гулять вслед за своей подружкой, за мной это не заржавеет!

— Какой банды, какая подружка? — инспектор кадров пребывала между состоянием панической атаки и обмороком. Несмотря на густой слой тонального крема, ее лицо побледнело, а три подружки вообще не поднимали головы от бумаг, следуя принципу «Ничего не вижу ничего не слышу. ты умрешь сегодня, а я только завтра».

— Банда, которая тут вредительством занимается, срывает работу городского законодательного органа. — я ткнул пальцем в часы, висящие на стене: — Благодаря вашим фокусам время уже обед, а Синицын еще к работе не приступил, чем сорвал важнейшее задание мэра! Я завтра не собираюсь перед ним бледнеть и краснеть, а сообщу ему, что у срыва важнейшего городского мероприятия есть фамилия, имя и отчество!

— Что вы ко мне пристали! — выкрикнула инспектор, падая лицом на пачку каких-то заявлений и приступая к эффективной женской защите: — истерическим рыданиям: — Мне что сказали, то я и сделала!

Пара минут в кабинете раздавались лишь глухие рыдания инспекторши, заливающей зелеными тенями и черной тушью чьи-то заявления, а от осуждающих взглядов ее товарок, скрестившихся на мне, я должен был сгореть в адском пламени. Но на меня их взгляды не действовали.

— Давайте, заканчиваем комедию валять, лицо обтирайте, нам еще в вашему начальнику идти…

— Зачем? — пискнула Ядвига Валерьевна в короткий промежуток между рыданиями.

— Затем. Будем разбираться до конца, кто там вам дал указание уволить моего сотрудника, да и материальный ущерб взыщем…

— Какой материальный ущерб? — тетка даже лицо подняла от промокших бумаг.

— За четыре часа, что мой помощник не работал по вашей милости, и вообще, поставлю вопрос о вашем некомпетентности. Вы даже штатную структуру аппарата помощников депутатов не знаете, а туда же, заказными увольнениями занялась, киллерша недоделанная.

Ядвига Валерьевна после моих слов вновь упала лицом бумаги, талантливо орошая ее слезами.

Честно говоря, мне надо было как-то выкручиваться из этой ситуации. К начальнику управления кадров идти я не хотел — задачу напугать кадровиков я считал выполненной, но и, если просто так уйти, то победа останется за этими канцелярскими ведьмами, пусть и по очкам.

— А Вячеслава Тимофеевича сегодня не будет, он в областную администрацию уехал. — как будто в пустоту, отчетливо произнесла крашенная блондинка — я так и знал, что она здесь самая умненькая.