Перемены на краю империи (СИ) - Бадевский Ян - Страница 15

— Просто займитесь своей работой, — отрезал я. — И не лезьте к моему Роду.

— А вот это мы уже сами решим, — инквизитор поднялся с кресла. — Очень жаль, что у нас не получилось договориться. Инквизиция продолжит сбор фактов, а я со своей стороны предупреждаю, что в будущем могу приехать уже со всеми нужными ордерами и разрешениями. И тогда не ждите снисхождения.

— Приезжайте, — я безмятежно улыбнулся. — Милости, как говорится, просим.

Инквизитор, вежливо попрощавшись, растворился в дожде.

Через минуту на подъездной дорожке вспыхнули фары, и чёрная тень «мерседеса» скользнула во мрак. Долина превратилась в ревущий водяной котёл. Уличные фонари и жёлтые квадратики окон с трудом освещали территорию, исполосованную ливнем.

— Сергей, — голос Бродяги вывел меня из задумчивости. — Извини, если отвлекаю.

— Что-то случилось?

— Гость, с которым ты беседовал на террасе, оставил подозрительное устройство. Я бы его идентифицировал, как следящее оборудование со встроенным волновым передатчиком. Весьма продвинутая технология из арсенала Предтеч.

— «Жучок»? — мои брови полезли вверх.

— Мне незнаком этот термин. Устройство записывает звуки и может считывать поверхностную историю с предметов.

— Ты можешь его нейтрализовать?

— Уже сделано. Я отфильтровал звуки речи, оставив общий шумовой фон. Мы можем беседовать, не опасаясь прослушивания.

— А история предметов?

— Моё поле препятствует этому.

— Хм, — я приблизился к столу. — Сейчас ведётся трансляция?

— Судя по волновому возмущению, — ответил домоморф, — устройство включено и передаёт данные стороннему источнику.

— Вот же упырь. А можешь показать эту штуку?

— Загляни под стол. Тонкая пластинка у края столешницы.

Я опустился на колени, пошарил в нужном месте, нащупал что-то круглое и холодное. С трудом оторвал и поднёс добычу к глазам.

— Пятикопеечная монетка? Серьёзно?

Повертев «жучок» в пальцах, я не нашёл отличий от обычных российских монет. Вес, размер, гравировка — всё совпадало. Бросишь такую в автомат — и не обратишь внимания.

— А чем она крепится?

— Контактное нанополе.

— Лучше бы не спрашивал, — я подбросил монету в воздух, поймал на лету. — Вот что. Ты можешь фильтровать и дальше информацию, которую эта штуковина записывает?

— Конечно.

— Пусть тогда «жучок» повисит на внешней стене. Дай нашим друзьям из консистории то, что они хотят.

— Что ты имеешь в виду? — не понял домоморф.

— Дождь, ветер, скрип гравия, звуки шагов. Пусть релаксируют.

— Хорошо. Я понял твой замысел.

Аккуратно положив монету на край столешницы, я проследил за тем, как она погружается в центральную ножку и исчезает из поля зрения.

Я подлил себе немного остывающего чая, сел в кресло и несколько минут пялился во мглу. Дождь смазал очертания домов, украл расстояния, наводнил мир зловещими тенями.

Тихие шаги за спиной я узнал, не оборачиваясь.

Джан обвила меня своими нежными руками, и несколько минут мы не произносили ни слова. Я наслаждался её присутствием, теплом рук и потрескиванием дров в очаге.

— Серёжа, ты расстроен? — проворковала турчанка.

— Да не сказать, чтобы очень. Но… как же они задолбали!

— Инквизиторы?

— Кто ж ещё.

— Я только что с папой разговаривала. Наш Род собирается в Стамбуле. В следующую субботу. И мы с тобой приглашены на званый ужин. Объяснять, что это значит?

— Официальное оглашение помолвки, — догадался я.

— Правильно. Съезжаются все ветви Куртов. Из разных уголков Халифата. Кто-то даже прилетает на дирижабле, представляешь?

— Угу.

— Ты ведь уже проконсультировался с Бродягой по нашим традициям?

— Ещё нет.

— У нас достаточно времени. Поговорим по протоколу этикета… и по самым проблемным родичам.

Вздохнув, я погладил Джан по руке.

На пределе видимости, в свете уличного фонаря показался патрульный механикус. Тяжело ухая и лязгая сочленениями, машина направилась в центр посёлка.

Я настолько отвык от приятных новостей в последнее время, что звонок князя Дмитрия Романовича Апраксина застал меня врасплох.

— Здравствуй, сын, — прогудел Апраксин в трубку. — Как жизнь? Говорят, женишься?

— А кто говорит? — насторожился я.

— Есть у меня друзья в Стамбуле, — расплывчато ответил князь. — В высшем свете любые слухи распространяются со скоростью урагана.

— Отрицать бесполезно, — хмыкнул я.

— Вот и не отрицай, — добродушно сказал князь. — Прими мои поздравления.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. — Но ты ведь не из-за этого звонишь?

— А вот здесь ты ошибаешься, — удивил меня Апраксин. — Я тут подумал… Званый ужин… официальное объявление о помолвке… а с твоей стороны ведь никто не приедет. Я сейчас говорю про старших родовичей.

— Что поделать. Я парень из ПСП.

— Ты — мой сын, — парировал князь.

Кто-то другой на моём месте решил бы подколоть князя отцовскими чувствами и любовью к бастардам, но я не из этих. Во-первых, Сергей Иванов не имеет ко мне ни малейшего отношения. А во-вторых, Апраксин уже неоднократно выручал меня в трудную минуту. И у меня давно возникло подозрение, что этот мужик вовсе не так прост. Я даже начал верить в то, что он испытывает чувство вины.

— И что из этого вытекает? — осторожно поинтересовался я.

— Но ты ведь и сам всё понимаешь. Если пригласишь, я буду представлять родительскую сторону на этом мероприятии.

Шок-контент.

— Ты серьёзно? — выдавил я.

— Понимаю, ты этого не ждал, — поспешно заговорил Дмитрий Романович. — Но, знаешь ли… люди меняются. Когда я принимал решение по твоей матери… Уж извини за прямолинейность… Был ещё жив мой отец, твой дед. Патриарх Рода. И он был категорически против введения в семью бастардов. Но сейчас я занял его место. И сам принимаю решения.

— А ты бы поступил иначе?

На том конце провода воцарилось гробовое молчание.

— Да. Нынешний я… думаю, что да.

— И как ты себе это видишь? Ты бы женился на маме? Или отжал меня у неё? Я не издеваюсь, просто интересно.

— Есть прецеденты, когда бастарды принимались в Род. Для этого не обязательно на ком-то жениться. Всё делается по договорённости. И твоя мать… её бы всё устроило, поверь.

Я вздохнул.

— Неважно, отец. Для меня сегодняшнего всё это не играет роли. У меня свой Род и в твой я вступать не собираюсь. Это так, для справки.

— А я и не настаиваю! — рассмеялся князь. — Мне кажется, я уже постиг твой образ мышления.

— Вот и хорошо. А теперь скажи: тебя не смущает, что у нас разные фамилии? Как отнесутся к этой истории родственники Назара Курта?

— Нормально отнесутся. Силу везде уважают. Ты вообще представляешь себе картину, где один из Куртов бросает обвинения главе княжеского Рода, входящего в правящее ядро Медведей? Это как мечом себе ногу отрубить.

— Хорошая аналогия.

— Не важно, что они там себе думают. Вслух никто ничего не скажет. Раз уж я тебя признал своим сыном — они вынуждены будут смириться.

Я просчитал возможные последствия такого финта. И пришёл к выводу, что хуже не будет. Апраксин — солидная фигура. Поддержав меня, он придаст Роду Ивановых больше веса. И да, я понимал, что окончательное решение о свадьбе дочери принимает Назар Курт. Вот только главу Рода можно и сместить, если он вызывает всеобщее недоверие. Впрочем, пока я не видел предпосылок для семейного раскола у Куртов.

— Спасибо, отец. Это большая честь для меня.

— Не благодари. В молодости я ошибался. Я рад, что мы сумели переступить через это.

С Апраксиным мы пообщались утром тринадцатого октября.

На улице по-прежнему шёл дождь.

И я уж совсем было настроился на усиленную тренировку в додзё, когда позвонил мастер Багус и сообщил о том, что удалось предотвратить похищение меня любимого.

Я поначалу даже не поверил.

А потом долго смеялся.