Перемены на краю империи (СИ) - Бадевский Ян - Страница 14

— Впечатляет, — я кивнул на стоящий на столике чайник. — Всё же предложу чай. Вы промокли, брат Григорий. Негоже представителю Супремы возвращаться в Фазис с насморком.

Инквизитор не принял любезности. Он стоял, глядя на меня сверху вниз, и я чувствовал, как он пытается пробить мой блок. Снова и снова. Волна за волной. Методично, как таран.

Но блок держался.

Я же тем временем пытался считать его сам. Психотип — первое, что нужно знать о противнике. Телепат? Ясновидящий? Или тот редкий тип, что работает на вживлённых вставках?

Пусто.

Не просто отсутствие информации — глухая стена. Словно я пытался разглядеть рисунок на ткани, накрытой плотным брезентом. Артефакты, понял я. Эти браслеты, амулет, завитушка в ухе — всё это работало как единый контур, глушащий любую попытку заглянуть в структуру его личности. Профессиональная паранойя инквизиции. Или… они что-то знали обо мне заранее и подготовились?

— Утром двенадцатого октября, то бишь сегодня, — голос Григория стал жёстче, — на объекте особой важности в районе плато Маркауаси была зафиксирована аномальная активность. Системы оповещения сработали трижды. В воздушном пространстве над колонией был обнаружен объект, классифицированный нашими специалистами как домоморф. По совпадению, в ту же ночь вы, господин Иванов, отсутствовали в своей усадьбе.

— У меня загородный дом в Атлере, — пожал я плечами. — Иногда выезжаю подышать морем. Неужели это теперь считается преступлением?

— Ваш дом в Атлере — гостевой. И там вас никто не видел уже давно. Транспортные средства, зарегистрированные на ваше имя, не пересекали границу Империи. Вы просто исчезли из Красной Поляны и появились через несколько часов. — Он сделал паузу, давая мне прочувствовать вес своих слов. — Объясните это, господин Иванов.

— Не вижу необходимости, — я взял со столика чашку, которую Бродяга предусмотрительно материализовал рядом, а служанка наполнила моим любимым напитком. Чай был горячим, ароматным. Я сделал глоток, не сводя глаз с инквизитора. — Мои перемещения — моё личное дело. Если консистория считает иначе, пусть присылает официальный запрос. С печатями. С подписями. С обоснованием, почему частная жизнь гражданина Империи вдруг стала предметом расследования без состава преступления.

— Состав преступления есть, — Григорий сделал шаг вперёд, и я ощутил, как воздух на террасе стал тяжелее. Он не повышал голоса, но в каждом его слове звучал металл. — В колонии Уарираначи погибли люди. Пилоты мехов.

Я поставил чашку.

— Мои соболезнования. Но какое отношение это имеет ко мне?

— Прямое, — губы Григория сжались в тонкую нить. — На месте происшествия обнаружены следы энергетического воздействия, идентичного применению артефактов категории домоморфов. Подобных устройств в мире не так уж много. По пальцам можно перечесть. Есть записи с камер, где зафиксированы смены конфигурации этого механизма. На одного из наших Паладинов напал человек, умеющий перемещаться через иные измерения. Кроме того, Паладин указывает на краткосрочную проницаемость своего тела, а это — уникальный Дар. Фирменный, так сказать, почерк.

Брат Григорий сделал паузу.

— А также, и это самое интересное, господин Иванов, нами обнаружен клинок, используемый прыгунами-диверсантами. Вне всякого сомнения, такие есть среди ваших бойцов.

Я вспомнил, о чём мы говорили с Мусаевым и Демоном до приезда инквизитора.

Самоочищение.

Провидцы Супремы ничего не могут вытащить из ножа.

— Хорошая попытка, брат Григорий, — холодно произнёс я. — Вот только привязать конкретное оружие к конкретному человеку вы вряд ли сможете. Это раз. Два — на планете есть незарегистрированные домоморфы. Ищите. Три… А с чего вы взяли, что мой Дар такой уж уникальный? Вполне возможно, что в какой-нибудь Африке или Амазонии есть человек, не прошедший лицензирование. Редкая способность — не значит, единичная. Что у вас есть из прямых доказательств? Слепки, история вещи, показания свидетелей? Боюсь, что по нулям. Поэтому и явились.

Инквизитор наградил меня тяжёлым взглядом.

Сел в кресло.

Налил себе чаю.

— Мы так до ночи будем разговаривать, барон.

— Не будем, — заверил я. — В моих планах — хорошо выспаться. А вы можете тут беседовать сами с собой, сколько заблагорассудится.

Брат Григорий сделал скромный глоток.

— Вот что, господин Иванов. Я вам скажу одну вещь, не под протокол. Тучи вокруг вас сгущаются. Документы порой исчезают, но мы их кропотливо восстанавливаем. Что можем. Вы, безусловно, достойный противник. Но инквизиция — это система. И если она смотрит в вашу сторону, отвести этот взгляд будет… очень непросто.

— Вы, брат Григорий, пространно намекаете, что готовы пожертвовать многовековым укладом и репутацией Супремы ради сомнительных предположений?

— Я утверждаю, — проскрежетал дознатчик, — что вы не так чисты, как вам хотелось бы это показать. Мы почти уверены, что вы пользуетесь…

— Мы? — перебил я. — А кто это — мы? Не отец ли Иероним является режиссёром спектакля, который вы здесь разыгрываете?

Брат Григорий напрягся.

И всё же ответил, глазом не моргнув:

— Вести это дело мне поручил наш предстоятель, вы правы. Но лишь после того, как с ним связались братья из империи Наска. Есть вещи, господин Иванов, которые вам с рук не спустят.

— Безусловно, — я откинулся в кресле и сделал новый глоток. — Напоминаю, что ваш предстоятель получил понижение в должности и был изгнан из Супремы именно по причине… хм… предвзятого ко мне отношения.

— Наш предстоятель, — Григорий заиграл желваками, — человек умный и благочестивый. Не вашего ума дело, господин Иванов, каковы причины его перевода в Фазис.

— Конечно-конечно, — елейным голосом произнёс я. — Но хотелось бы уже свернуть эту бессмысленную беседу. Вы здесь в качестве кого? Опрос свидетеля? Предъявление обвинений? Или меня уже признали отступником по надуманным обвинениям?

— Это стандартная процедура, барон, — поджал губы инквизитор. — Мы проводим предварительную беседу с подозреваемым. Собираем информацию. А уж потом…

Брат Григорий многозначительно замолчал.

А потом — суп с котом.

Так я подумал, но вслух сказал иное:

— Я ценю высокую миссию инквизиции, брат Григорий. И понимаю, исходя из вышеизложенных фактов, почему вы пришли с этими обвинениями именно ко мне. Но допустите на секунду, что вы ошибаетесь. Я ведь не идиот, чтобы после уже имеющихся подозрений в свой адрес совершать столь дерзкое нападение… на что, вы там говорите?

— Колония Предтеч, — уже спокойнее ответил дознатчик. — В Наска.

— Неважно, — я отмахнулся. — У меня на этом континенте вообще нет интересов, если что. Но вы же не поверите.

— Задача консистории — установить истину не с помощью веры, — глубокомысленно изрёк дознатчик. — Мы пользуемся более практичными инструментами. Телепатия, ясновидение, артефакторные датчики, сны, всесторонний анализ.

— Насколько мне известно, вы не можете влезть ко мне в голову без соответствующего разрешения, — я понял, куда надо бить. — И тем не менее, вы атаковали меня на ментальном уровне, брат Григорий.

Собеседник на долю секунды смутился.

Но продолжал держать покер-фэйс.

— Вы правы, барон. Не могу. И если вам нечего скрывать, вы должны позволить мне снять нужные слепки…

Я расхохотался.

И погрозил инквизитору пальцем:

— Нет. Не должен. Потому что есть тайны Рода. И личная жизнь. Вы должны стоять на страже одарённых, дознатчик, а не заниматься прессингом. Не находите? У меня вновь складывается ощущение предвзятости.

— Разыграть второй раз эту карту не получится, — зловеще усмехнулся Григорий.

— А я ничего не разыгрываю. Просто у меня есть права. А вы их нарушаете.

Дознатчик погрузился в гробовое молчание.

Через несколько секунд он заявил:

— Вы не похожи на лояльного гражданина, барон. Это прискорбно, но я не чувствую желания пойти нам навстречу в этом деликатном вопросе.