Пятнистый (СИ) - Камнев Валерий - Страница 10

В поисках троп смилодонов минула половина дня, и пришло время подумать о ночлеге. В этих краях полным-полно вампиров, обитающих в расщелинах и пещерах. Каждую ночь приходится жечь большой яркий костёр и бдительно следить за спящими. Мыши-кровососы хитры. Они садятся в отдалении и подбираются короткими перебежками. Ни разу я не видел, чтобы мышь подлетела в открытую.

За время ночных дежурств мы набили уже пару десятков вампиров и пока не позволили себя укусить.

— Нужно выбрать место для стоянки, — обращаюсь к Твёрдой Руке. — День проходит слишком быстро.

— Давай посмотрим одну из пещер? — он указывает рукой вправо по склону. — Там можно будет спокойно переночевать.

Теперь мы движемся вверх и ветер благоприятствует. Но он всё усиливается, заглушая окружающие звуки. Похоже, погода переменится.

Вполсклона проходит звериная тропа, пробитая оленями. Вокруг их наброды и погрызенные ветки. Мы идём по тропе, сокращая путь к пещерам, и замечаем след волока, уходящий вниз.

Кто-то задавил оленя, утащив его по склону в узкую, заросшую кустарником ложбину. Соваться туда по волоку уж точно не стоит. К сожалению, почва здесь твёрдая, и не разобрать, кто именно поймал добычу.

— Может, обойти снизу? — тихо говорит почти-брат. — Пятнистый должен лежать головой к собственному следу.

— Как думаешь, сколько дротиков ты успеешь метнуть, пока он приблизится?

Твёрдая Рука поднимает указательный палец и немного подумав, добавляет ещё один.

— Столько.

— Я успею выстрелить дважды, — поднимаю два пальца. — Если удача будет стоять за спиной. Как думаешь, этого хватит, чтобы убить Пятнистого?

— Нет, — уверенно отвечает охотник. — Его придётся принимать на копья.

— Да, а там очень густая поросль. С ним будет неудобно сойтись в схватке. Там он сожрёт одного из нас, а может и обоих.

— Но мы можем никогда не застать Пятнистого на чистом месте. Мы ходим по его тропам. Скоро он увидит наш след и решит узнать, кто явился в его владения. Он сам устроит на нас засаду.

— Наверное, ты прав. Надо подкараулить Пятнистого раньше, чем он нас. Я хотел найти его постоянные тропы, но теперь не знаю, как это сделать. Сам видишь — кругом камень и твёрдая земля. Мягкие лапы Пятнистого почти не оставляют следов. Хорошо бы его приманить.

— Как приманить? — удивляется охотник.

— Подготовить для него добычу. Он придёт к ней, а мы его убьём.

Только сейчас замечаю, насколько Искра боится. Она, наверное, решила, что я хочу использовать её как приманку для хищника, потому и взял с собой.

Твёрдая Рука думает о том же. Почти-брат довольно улыбается. Идея пришлась ему по душе.

— Да, — говорит охотник. — Это хороший выбор. Ей всё равно умирать.

Искра так жалобно глядит на меня, что тороплюсь ответить:

— Нет, почти-брат, не ей. Я думал убить оленя. Пятнистый почует труп и придёт.

— Живая приманка лучше мёртвой!

— Я не поймаю живого оленя, чтобы привязать к дереву!

— Давай привяжем её! — он кивает на Искру. — Пятнистому понравится её мясо.

— У неё нет мяса, у неё одни кости. Пятнистый не захочет сломать клыки об её рёбра. И она не приманка. Она — одна из нас.

На лице Искры радость. Глаза благодарно сверкают, и женщина делает шаг ко мне, отдаляясь от Твёрдой Руки. Я только сейчас замечаю, что рукоятка обсидианового ножа на поясе Искры немного поднята, чтобы было удобнее быстро выхватить его.

— Она не одна из нас! — презрительно фыркает охотник. — Она — изгнанная! Безродная! Она никому не нужна! Только и годится для приманки!

— Нет. Искра не приманка. Она нужна мне.

На деле совсем наоборот. Я бы с удовольствием избавился от женщины, если бы было куда её пристроить. Но уж точно не собираюсь скормить саблезубому.

— Ты слишком мягок! — вспыхивает почти-брат. — Ни к чему жалеть безродную! Посмотри на неё! Ведь такой уродины ещё поискать!

— Перестань! Мы должны были справиться вдвоём. Без неё!

— Но с приманкой лучше!

— Она принадлежит мне и она не будет приманкой!

Зря я затеял этот разговор о приманке. Твёрдая Рука с удовольствием бы сейчас постарался меня убить, если бы был уверен, что в одиночку справится со смилодоном. А он совсем не уверен, и только поэтому произносит с видимой неохотой:

— Она — твоя. Мы добудем зверя и без её мяса. Ты прав. Она не приманка. Она слишком уродлива. Пятнистый не примет такую жертву.

— Никто не сможет выглядеть хорошо, если ему отрезать нос.

— Она сама выбрала свою тропу!

— Да. Каждый из нас сам выбирает её.

Пещеры оказались непригодны все до единой. Слишком узкие входы, либо же не подобраться к самой пещере. А в парочке укрытий, подходящих по размерам, обнаружили целые колонии летучих мышей. Причём безвредных вперемешку с вампирами. Ночевать неподалёку от их места обитания не хочется даже Твёрдой Руке, и уже к вечеру с трудом отыскиваем место для ночлега.

Это крохотная площадка под нависшей скалой. Подход к ней неудобен и тяжёл, но это и к лучшему. Даже смилодон не сможет подкрасться незамеченным.

Много топлива сюда не втащить, и станем поддерживать очень маленький костёр. Готовить сегодня нечего. Мы никого не добыли. На ужин остатки вяленой лосятины и холодная вода из родника неподалёку.

Размолвка с почти-братом вышла серьёзной. Мы нехотя общаемся, но не рады обществу друг друга. Идти на охоту с человеком, которому не доверяешь, плохая идея, но другого нет. В одиночку встретиться с саблезубым котом кажется куда худшим вариантом.

Похоже, Твёрдая Рука думает так же, и потому мы пока избегаем поединка. Искра всё понимает и старается держаться ближе ко мне. Словно настоящий охотник, она не расстаётся с копьём, якобы опасаясь хищников. Но я хорошо понимаю, что это копьё в первую очередь предназначается моему почти-брату.

Хорошо, что Твёрдая Рука не понимает этого. Он относится к женщине в лучшем случае, как к пустому месту. Опасаться её охотнику не приходит в голову. Иначе бы точно не выдержал и убил.

Первое дежурство моё. Твёрдая Рука растянулся на камне, подложив под себя шкуру. Ночь сегодня холодная, но почти-брат не мёрзнет. Он очень крепкий и отличается отменным здоровьем.

Я же экономно подкладываю хворост в костёр, наслаждаясь его ласковым теплом. Искра сидит рядом, укутавшись в оленью шкуру. Она чувствует холод сильнее любого из нас, но старается не подавать виду.

— Можно, я спрошу? — неуверенно произносит женщина, когда замечает, что Твёрдая Рука крепко уснул.

— Да.

— Ты не хочешь вернуться без шкуры Длинного Клыка?

— Не хочу.

— Хорошо, — довольно кивает Искра. — Ты ищешь Длинного Клыка, но почему просто не позвать его к себе?

— Как позвать? Провести какой-то обряд?

— А ты умеешь?

— Нет. Я думал, ты умеешь, если предложила.

— Я не предлагала обряд! Я не шаманка! Я говорила — позови!

— Голосом?

— Да! — Искра удивляется моей непонятливости.

— Я думал об этом. Но сейчас олени не ревут.

— Не ревут, — соглашается женщина. — Но чтобы позвать Длинного Клыка, не нужно кричать голосом оленя. Длинный Клык может не прийти. Он ленив. Но есть голос, на который Длинный Клык не сможет не откликнуться. Если она позовёт, то он прибежит на зов, где бы его не услышал.

— Самка, — усмехаюсь. — Но я не сумею крикнуть её голосом. Я его даже ни разу не слышал.

— Я сумею, — говорит Искра. — Я позову, а ты убьёшь его.

— Ты хорошо придумала. Мы завтра найдём подходящее место и попробуем.

— Рано!

— Почему?

— Она придёт! Нельзя звать Длинного Клыка, пока жива его самка!

— Может здесь не одна самка.

— Одна! — растолковывает Искра. — Они не терпят друг друга! На земле Длинного Клыка могут быть ещё самки, но не так близко к ней! Нужно убить её, а потом звать.

— Ты верно говоришь. А как мы её подманим? Мне пореветь оленем?

— Нет! Она не поверит. Я позову. Тихо, как маленький оленёнок, потерявший мать. У него молодое мясо, вкусное. Она придёт, если услышит.