Ненужная запасная жена драконьего канцлера (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 57

Сцена вышла странная: бывшая невеста, нынешняя или уже не нынешняя жена, канцлер, его брат, настоятельница, горничная, сестра и документы между нами. Никто не знал, что будет через несколько часов, зато все жевали сухой сыр, потому что Марта была убедительнее политики.

Перед отъездом Агата отвела меня в боковую комнату.

— Руку покажите.

Я показала.

Повязка уже пропиталась слабым серым следом.

— Плохо?

— Нехорошо, но терпимо.

— Вы тоже начали.

— Что?

— Терпимо.

Агата тяжело вздохнула.

— Сэйра, на совете вас будут толкать в две стороны. Одни захотят, чтобы вы снова стали источником. Другие — чтобы вы отказались и выглядели виновной в страхе города. Не отвечайте сразу.

— Я умею молчать.

— Раньше вы молчали, потому что вас не спрашивали. Сейчас молчите, чтобы выбрать ответ.

Я запомнила.

— Вы знали Кайрена Сэвара?

Агата закрыла сумку с лекарствами.

— Видела один раз. Старый, больной, но голова работала как нож. Он искренне верил, что империя выше любого отдельного человека.

— Удобная вера для тех, кто не отдельный человек, а власть.

— Да.

— Нынешний государь такой же?

Она не ответила сразу.

— Арден умнее. Это не всегда лучше.

Хорошо.

Значит, совет будет не только о Драммонте.

Мы выехали из храма на трех каретах, но теперь с нами шла храмовая стража, а улицы перекрывали люди Тавина. Город уже знал, что что-то произошло. Люди стояли у домов, провожали нас взглядами. Кто-то узнал Эйрана. Кто-то — Виверну. Меня, наверное, узнавали меньше, но после сегодняшнего это могло быстро измениться.

У дворца нас встретили не парадно.

Без труб. Без распахнутых ворот. Нас провели через боковой въезд, где пахло лошадьми и мокрой соломой. Очень правильно. Сегодня во дворце никто не хотел зрителей.

Виверну вынесли в кресле с высокими ручками. Она ненавидела каждую секунду, это было видно по лицу, но не спорила: идти сама действительно не могла. Лисса несла папку. Марта — сумку и подсвечник, потому что, как она сказала, “оружие, проверенное делом, не бросают”. Тавин шел чуть впереди. Эйран рядом со мной.

В коридоре перед залом закрытого совета он остановился.

— Я не буду говорить за тебя.

— Знаю.

— Если попытаюсь...

— Я остановлю.

Он кивнул.

— Хорошо.

Вот теперь можно было войти.

Зал был меньше обычного. Не тот, где собирался Высший круг, а внутренний государев кабинет для кризисов: длинный стол, тяжелые карты на стенах, семь маленьких башенных моделей у окна. Северная модель была темной.

За столом сидел государь Арден Сэвар.

Я видела его раньше только издалека. На церемониях он казался высоким, светлым, почти спокойным. Вблизи он выглядел иначе: не старым, но уставшим; с тонкими пальцами, цепким взглядом и лицом человека, который привык слушать ложь до конца, чтобы понять, где она полезна.

Рядом с ним — несколько членов Высшего круга, Эмрис Сольвейн, лорд Гравен, двое храмовых старейшин. Леди Аурики не было. Драммонта, конечно, тоже.

Когда мы вошли, все взгляды сначала пошли к Эйрану.

Потом к Виверне.

Потом ко мне.

Не сразу, но дошли.

Я остановилась у стола, не садясь.

— Ваше величество.

Арден Сэвар посмотрел на мою забинтованную руку.

— Госпожа Лиордан. Нам сообщили о нападении.

— Кто сообщил?

Слева кто-то тихо зашевелился.

Государь приподнял бровь.

— Прямо к делу?

— Сегодня был длинный день.

— Справедливо.

Он кивнул на свободное кресло.

— Садитесь.

— После того как в протокол внесут: я присутствую как Сэйра Лиордан, носительница пепельного пламени, свидетель по делу о незаконном использовании брачных и башенных печатей. Не как источник, не как временная мера и не как предмет обсуждения брачного статуса.

Лисса за моей спиной быстро открыла папку.

Тавин улыбнулся краем рта.

Эйран молчал.

Арден Сэвар смотрел на меня несколько секунд.

Потом перевел взгляд на писца.

— Внести.

Писец заскрипел пером.

Только после этого я села.

Не потому что победила.

Потому что стул был нужен, а нога уже дрожала от усталости.

Государь сложил руки на столе.

— Теперь, госпожа Лиордан, расскажите, почему в мою столицу за сутки привезли поддельные договоры, пленных архивистов, бывшую невесту под черной клятвой и обвинение против покойного члена моего рода.

В зале стало тихо.

Я открыла папку.

Не торопясь.

Агата была права: молчание теперь можно выбирать.

— Начнем не с обвинения, ваше величество, — сказала я. — Начнем с имени моей матери.

И впервые в этом зале я произнесла его так, чтобы писец успел записать полностью:

— Нимея Лиордан.

Писец записал имя матери неправильно.

Не нарочно, кажется. Просто по привычке. “Немия Лиорден” вместо “Нимея Лиордан”.

Я услышала скрип пера, увидела, как он отрывает руку от листа, и сказала:

— Исправьте.

Писец поднял голову.

— Госпожа?

— Имя. Вы записали неверно.

Он покраснел.

— Прошу прощения.

— Просите у протокола. Моя мать уже достаточно лет лежит в документах не под теми словами.

За столом кто-то недовольно шевельнулся. Лорд Гравен, старший член Высшего круга, с которым я уже сталкивалась, поджал губы.

Государь Арден Сэвар не вмешался.

Хорошо.

Значит, слушает. Или делает вид, что слушает.

Писец зачеркнул аккуратно, но я остановила:

— Не зачеркивайте так, будто ошибка остается рядом с именем. Новый лист.

Теперь возмутились уже всерьез.

— Госпожа Лиордан, — сказал Гравен, — совет собран в условиях башенного кризиса. Мы не можем тратить время на переписывание листов из-за...

— Из-за имени женщины, чью смерть скрыли под ложной записью? — спросила я.

Он замолчал, но в лице стало холоднее.

Писец посмотрел на государя. Арден едва заметно кивнул.

Лист заменили.

Мелочь.

Нет, не мелочь.

С этого и начинается: имя пишут чуть не так, потом сокращают, потом заменяют должностью, потом человек становится “источником”, а потом все удивляются, почему его удобно принести в жертву.

Лисса стояла позади меня с папкой, но я слышала, как она выдохнула. Для нее это тоже было важно. Она еще не привыкла злиться за мать вслух.

Я положила на стол первую копию.

— Это документ нижнего архива Семигорья. Нимея Лиордан, носительница пепельного пламени, была привлечена к временной стабилизации нижнего контура башен. Срок — три ночи. Ее подпись есть.

Государь взял лист. Не стал передавать советникам сразу. Прочел сам.

Эмрис Сольвейн, сидевший слева, нетерпеливо постучал пальцем по столу.

— При всем уважении, трагедия двадцатилетней давности не отменяет нынешней угрозы. Моя сестра...