Теперь ты в армии (СИ) - Урусов Алексей - Страница 9

Нескончаемый конвейер из полуголых призывников давно унёс «почтальона», будущие солдаты шли нескончаемым потоком, периодически с вопросами подходили подчинённые, но в мозгу полковника Брыкина тоненькой иглой, тыкавшейся в глаз и в висок, билась мысль: — Что на этот раз?

Он и в кафе пришёл пораньше, так как не мог сидеть дома в одиноком напряжении.

Доев мясной салат, Григорий Васильевич ждал драники с сосисками, когда на стул напротив него бесшумно присел невысокий парень среднего телосложения.

— Очень рад познакомиться лично, Григорий Васильевич. Меня зовут Сергей. Руководство просило обратиться к Вам с такой просьбой: через три дня, в пятницу, на ваш распределительный пункт прибудут две команды — одна из Москвы, вторая из Пскова. В первой среди призывников будет некто Первозванов Андрей Андреевич, а во второй — Первозванов Андрей Андреевич. Полные тёзки. Нужно поменять отметки и шифры на их делах, и, соответственно, каждого отправить по новому маршруту. Вот и всё. Надеюсь, для Вас это не слишком сложно?

Брыкин согласно кивнул головой. У него сразу же отлегло от сердца — задание, в самом деле, было плёвое: — Сделаю. Как не помочь родной стране!

Сергей ободряюще улыбнулся и добавил: — В управлении понимают, что через несколько лет Ваша военная служба завершится, и Вы отправитесь на заслуженный отдых. Наше руководство решило премировать Вас, как одного из наиболее ценных сотрудников. Сергей достал и подвинул к Брыкину узкую длинную шкатулку. Вновь немного напрягшись, полковник открыл её, и облегчённо вздохнул, — шкатулка оказалась монетницей, в которой, стоя на ребре, блестело золотом два десятка монет.

— Монеты подобраны так, что ни у кого не вызовет вопросов, откуда они у Вас — чеканены с интервалом в несколько лет. Если захотите их сдать и приобрести домик на Кавказе, как Вы мечтали, как раз хватит…

Сергей по-доброму улыбнулся, и, привставая, добавил: — Засим откланяюсь. Приятного аппетита. Горд, что лично познакомился с одним из самых уважаемых ветеранов управления.

После ухода оперативника Григорий Васильевич смог, наконец-то, полностью расслабиться: и задание, в самом деле, простое; да и премия от «конторы» порадовала. Но больше всего ласкало слух Григория Васильевича упоминание Сергеем будущей пенсионной жизни Брыкина — это означало, что предстоящее задание будет последним и он, наконец-то, сможет служить и жить спокойно.

— Послужу ещё лет с пяток-то. Что и не послужить военкомом?

Смоленск. Смоленский сборно-распределительный пункт.

Уже утром полковник Брыкин начал подготовку к выполнению задания. Зайдя на склад, где будущим солдатам выдавали форму, он взял одну из книг учёта выданного обмундирования и начал её листать. Подозвав начальницу склада, он ласковым голосом, от которого у подчинённых обычно волосы вставали дыбом, спросил: — А что вот в этой графе нет подписи? Из записи следует, что комплект обмундирования рядовым получен. А вместо подписи солдата — пустая графа. А вот здесь подпись есть, но потом её перечеркнули пастой другого цвета: был возврат? или что это? почему не оформлено как положено? На этой странице вместо подписей вот здесь, вот здесь и вот здесь какие-то коротенькие крючки. По правилам военного документооборота в подписи военнослужащего должны читаться минимум первые три буквы фамилии. А здесь и одной нет. Понимаю, подчинённые у Вас безграмотные. Но Вы их хоть чему-то учите? А за работу с них спрашиваете? Разбирайтесь. К обеду мне рапорт с результатами проверки всех журналов за квартал с перечнем выявленных в них ошибок и принятых Вами мер, — с этими словами он небрежно ткнул журнал в руки прапорщице, стоявшей перед ним навытяжку и вышел в коридор, через несколько метров распахнув дверь в очередную комнату. Офицеры, работавшие с документами, непривычно бодро вскочили и дружно защёлкали каблуками. Григорий Васильевич понял, что информация о нагоняе, который он устроил на складе, до них уже дошла…

— Товарищи офицеры, а почему у вас такой небрежный, я бы даже сказал, затрапезный, неопрятный вид? Вы же понимаете, что вы — лицо армии. По вашему внешнему виду призывники судят о вооружённых силах, да и в целом об империи. А что мы видим? Форма поглажена плохо, штаны мятые, туфли не почищены толком, волосы слишком длинные. Пока никого не наказываю, но завтра утром проверю ещё раз — и чтобы все недостатки были устранены, а положенные к чистке принадлежности фурнитуры блестели как у кота хозяйство!

Вышел из комнаты он под такое же дружное щёлканье каблуков…

Информация, передаваемая осторожным шёпотом, о том, что «наш-то глубокоуважаемый что-то лютует», за каких-то пятнадцать минут облетела весь пункт комплектования. Сотрудники Смоленского распределительного пункта на всякий случай вспоминали привычки и предпочтения своего шефа, любимые и запретные слова, срочно приводили форму одежды в строгое соответствие с плакатами, в тонких деревянных рамках, размещенных по стенам, и готовы были клясться и унижаться, преданно смотреть в глаза, раскаиваться и сокрушаться: полковник Брыкин умел наводить «шорох».

И поэтому, когда в очередном кабинете на вопрос: — Эти карточки с чьими? — получил ответ: «Наши, смоленские», и дал команду, отнести коробку к нему в кабинет на проверку, то молодая делопроизводитель едва ли не взвизгнула от исполнительности, подскочила на месте и стрелой метнулась к его кабинету, даже не поправив юбку. Вернулась она через две минуты, уже без коробки и преданно уставилась в глаза начальнику.

— Спасибо, — осклабился Григорий Васильевич, — Вы только поосторожнее перемещайтесь, а то заденете кого ненароком или сами зашибётесь…

Коробку он даже не просматривал; так, переставил пару карточек местами. Как и две следующие коробки, которые ему тоже принесли в течение рабочего дня.

В четверг полковник Брыкин вначале сделал вид, что успокоился, а потом вновь «взорвался», и в результате подчиненные ходили по струнке и почти не дышали. Он прошелся по уже «обследованным» помещениям, находя новые недостатки и так же ласково призывая к «уставному порядку». Еще раз зашел на склад, где у увидевшей его прапорщицы глаза расширились от ужаса, и она медленно пошла к нему, глядя как кролик на удава.

Призывников было в этот день немного, и они на выходки Григория Васильевича реагировали спокойно: ну, их меньше всех касались дела на распределительном пункте, и они уже завтра окажутся в другом месте и в других условиях. А потом: попав в новую обстановку, человек начинает считать впервые увиденные там порядки «стандартными» для подобного рода заведений и воспринимает их как должное.

Брыкин в этот день немного потасовал коробку могилёвцев, внимательно просмотрел дела призывников из Пскова: нужный призывник должен был поступить завтра, но, мало ли — лучше перебдеть. Москвичей было в этот день всего несколько, и тоже, на радость Брыкину, мимо. Так что ни один из Первозвановых обнаружен не был. Выйдя в компьютерную сеть распределительного пункта, лениво потыкал пальцем по клавишам. По увеличившейся амплитуде покачивания задницы секретарши, полковник Брыкин понял, что подчинённые прибегли к стандартному приёму и через секретаршу, неплохо владевшую языком, пытаются воздействовать на сердечную мышцу своего начальника, чтобы поскорее вернуть его в обычное для него добродушное и миролюбивое состояние.

Утром пятницы Григорий Васильевич начал с того, что выдрал сменявшегося дежурного, запугал нового и по его спокойному и ласковому голосу, разносившему по еще пустым коридорам распределительного центра, подчиненные безошибочно понимали: гроза еще не миновала. Впрочем, сегодня Брыкин был реально напряжен: за себя он не боялся, всё сделает как надо; но вдруг один из «клиентов» где-то задержится — так что: и второго тормозить? Понятно, что «коллеги» всё должны были организовать и рассчитать, но жизнь всегда могла преподнести неожиданный сюрприз и никакая «защита от дурака» не способна была гарантировать результат.