Теперь ты в армии (СИ) - Урусов Алексей - Страница 10

Наконец, когда он задал вопрос: — Откуда? — и получил ответ: «Столичные», делопроизводитель правильно поняла его пренебрежительное похмыкивание и кивок, и без промедлений понесла ему дела на проверку. А спустя совсем немного времени поступили и новые призывники из Пскова.

Быстро перебрав папки, Григорий Васильевич, не особенно вглядываясь — от греха подальше — затёр ластиком карандашные отметки, закрасил кисточкой чернильные, нанес новые и переложил папки в стопках. В компьютерной сети распределительного пункта он проверил дела; поправить там всего-то нужно было номер команды: «электронное дело» на каждого призывника было куцым; «главным» в военном ведомстве считалось именно «бумажное личное дело» и армия настойчиво противилась полной компьютеризации — «во избежание так сказать»…

В дела он не вглядывался, да и не заинтересовали они его: один сирота, хотя что-то там про языки написано, второй — студент педвуза. Кому они могут быть интересны? Скорее всего — «контора» своих людей расставляет.

Так что домой он шел в приподнятом настроении и был рад, что «спецоперация» завершилась в пятницу, и уже сегодня он посидит у домашнего камина с бокалом вина — любил он именно так заканчивать неделю. Любил ещё со времен своей лейтенантской юности, когда он, получив дворянство и уйдя в тыловики, стал зарабатывать нормальные деньги за службу и за периодические «гешефты» и мог позволить себе съём просторной квартиры, качественную еду, ежегодный отдых на курортах и вот такие вот «милые слабости», быстро вошедшие в привычки.

Смоленск.

Оперативник службы собственной безопасности военной полиции Сергеем, конечно, не был. Но своим именем — Борис Ионин — он представлялся только руководству. Для него поездка в Смоленск, взятая в счёт отпуска, стала хорошим поводом немного расслабиться и сбросить привычный для Москвы темп работы и отдохнуть от вечного цейтнота. А ещё и возможностью неплохо заработать — любая «работа» вне служебной деятельности оплачивалась гораздо дороже, чем на службе. Времени на организацию операции было более чем достаточно, так что он с удовольствием прогулялся по смоленским древностям — столичному жителю, привыкшему к московскому размаху и блеску, смотреть в городе было больше нечего.

В пятницу он убедился, что оба объекта прибыли на Смоленский распределительный пункт и покинули его в составе нужных команд. На железнодорожном вокзале Борис наблюдал, как «Андреи Андреевичи» сели в поезда и после отправления составов кинул координатору коротенькую смску-шифр об успешном проведении операции.

Впрочем, для полного завершения поручения благодетелей остался ещё один маленький штрих: эта операция должна была реально стать последней для «глубокоуважаемого Григория Васильевича» и сейчас Борис приближался к его одноэтажному дому в тихой части Смоленска, чтобы этот последний штрих нанести. Он был уверен, что полковник уже в отключке — как только он убедился, что призывники поехали в нужных направлениях, он побывал дома у полковника Брыкина и шприцом ввел во все бутылки его бара сильное снотворное. Так что он не сомневался, что Григорий уже крепко спит. Отперев дверь, он убедился, что был прав: до кровати Брыкин все-таки добрался, хотя так и завалился, в домашней одежде. Нажав на брелок и получив отклик от шкатулки с монетами, Борис легко нашел ее в рабочем столе и засунул в карман — это и в самом деле была премия, но лично для него и делится ею, или оставлять бесхозной, он не собирался.

Рассыпав из капсулы самовозгорающийся порошок около бара и кровати, он выжег свечой небольшое пятно на ковре, положил рядом на бок подсвечник, который для протокола станет «источником пожара», и быстро покинул дом — порошок воспламенялся через пятнадцать минут после контакта с воздухом, так что надо было спешить. Перед уходом он приоткрыл форточку — для огня необходим приток свежего воздуха.

Околачиваться около дома он не стал, сразу направившись в сторону гостиницы. Через полчаса неспешной прогулки, в ночной тишине он услышал сирены пожарных машин и подумал, что пожарные работают неплохо и быстро среагировали на вызов.

А поезда уносили в противоположные стороны, — на север и на юг, — ходивших в пятницу по одному коридору Смоленского распределительного пункта и даже практически столкнувшихся полных тёзок — Первозванова Андрея Андреевича и Первозванова Андрея Андреевича. Оба парня вымотались за день, поэтому, едва упав на полки в купе, тут же, под мерное покачивание вагонов и постукивание колёс, уснули.

За две недели до текущей хронологии.

Псков. Центральный район.

Андрей Звонов по пути домой из военкомата решил заглянуть на бокал пива в кафе «Снеток», удобно расположившийся на районе. «Употреблял» он не часто, только в студенческой компании, да и то, когда отказываться было совсем уж неприлично. Но сейчас ему требовалось подумать, и кафе-пивная для этого подходила идеально: последние дни его жизнь круто изменилась; повестку в армию он воспринял стоически, но времени поразмышлять толком у него не было. И главная проблема: мама остаётся одна. И если раньше он подрабатывал, добавляя денег к её небогатой пенсии, то теперь целый год ей придётся как-то выкручиваться одной.

Расторопный официант быстро принёс ему пива и тарелку с поджаренным хлебом и снетками, аккуратно уложенными рыбёшка к рыбёшке.

— А может, и не расторопный; просто посетителей не особенно, — сделал вывод Андрей, оглядев зал: пустых столиков не было, но все сидели по одному-двое.

Вглядываясь в коричневую жидкость с густым хлебным запахом и периодически отхлёбывая её, Звонов почувствовал себя как-то увереннее и уже первые варианты в голове появились: мама, допустим, может его комнату сдать на год какой-нибудь девушке, благо, окна их квартиры чуть ли не на университет смотрят; найдётся обязательно — запишем в памяти, что годный варик. Договориться можно с Павловыми, чтобы они маме из деревни овощей и фруктов подвозили, и ещё чего. Будет дешевле; хоть и дальние, но родственники, а то и в долг дадут, а после возвращения он рассчитается. Жаль год пропускать в институте, но никуда не денешься.

— У Вас не занято, молодой человек? — Андрей вздрогнул, когда рядом услышал незнакомый, немного хрипловатый голос. — Столиков свободных нет. Не помешаю?

Звонов неопределённо пожал плечами, и увидев улыбающееся лицо мужика за сорок, слегка улыбнулся в ответ. Тот воспринял улыбку как согласие, и тут же бухнулся напротив.

— Не местный, или из местных, но крутых, — сделал вывод призывник, бросив короткий взгляд на визави. В пользу «крутизны» свидетельствовала толстая золотая цепь на шее и пара массивных «гаек» на пальцах.

— Заказ я попозже сделаю, — начал надиктовывать новый посетитель свои пожелания подошедшему официанту, — а сейчас сразу водочки, только натуральной, не палёной, хорошей, качественной, бутылку принеси и нарезочку там мяса хорошего, сыров, стерляди соленой или лосося. И стопариков два.

— Точно крутой, раз такой заказ делает, — подтвердил свою первоначальную догадку Андрей. — А второй стаканчик: к нему подойдёт ещё кто? Или он меня кормить-поить собрался? Мы же даже не знакомы. Да и не мешаю я водку с пивом…

Оказалось, не ему: вскрыв бутылку водки, мужик налил её во второй стограммовый стаканчик, отодвинув стопарик, накрыл его куском чёрного хлеба, налил себе и подержав стакан в руках, одним движением опрокинул водку. Слегка крякнув, он подцепил вилкой большой шмат красной рыбы и отправил его в рот, а следом — маленький кусочек чёрного хлеба.

Андрей молчал, понимая, что мужик пьёт в память о ком-то из родственников; по его растроенно-сосредоточенному лицу было видно, что он искренне скорбит.

Мужик снова наполнил себе водки, поднял стаканчик, не донёс его несколько сантиметров до стопарика, накрытого хлебом, и со словами: — Ну что, Андрюх, как ты любил: дуплетом, — выпил водку.