Диодэльфа. Любовь куклы - Бодрова Елена Эдуардовна - Страница 8

Клодия задремала на берегу озера, а когда проснулась, вокруг нее огромной кошкой свернулась мягкая тьма. Клодия заглянула в озеро – пожелать Клоду спокойной ночи, поднялась на ноги и по тропинке отправилась к лагерю.

Перед трейлером оранжево догорали угли в костре. Рядом стояла жестяная тарелка с кашей и утонувшим в ней куском хлеба.

– Вот так, значит? Отец выставил мне миску с едой на улице, как собаке, – пробурчала Клодия. – Тогда и спать буду прямо на земле! – добавила она мстительно, пнула миску – каша расплескалась по земле.

Клодия скрючилась возле костра, подтянув колени к груди. Долго и зло глядела на гаснущие угли, пока не уснула.

Озеро напоминало серебряную монету. К вечеру – бронзовую, затем медную. Солнце садилось, наливая водную гладь металлом.

Пиа и Ал сидели на скамейке и смотрели на закатное небо. Ал хотел поскорее уйти из парка, ведь у него на сегодня было припасено еще одно, секретное пока для Пии дело, а Пиа хотела увидеть, как стемнеет и луна бросит на монету-озеро ровную желтоватую дорожку. Луна сегодня почти полная – скошенная с левого бока, словно кто-то аккуратно отъел от нее кусок.

– Пойдем?

– Ветра совсем нет. Поэтому оно такое.

– Оно?

– Озеро. Никогда не видела, чтобы… – не договорила Пиа. Она сжала рукой скамейку, почувствовала ладонью облупленную краску. Не хотелось уходить.

– У меня сюрприз для тебя, – сказал Ал. Но получилось не так, как он хотел. Уныло получилось. И будет ли это для нее таким уж сюрпризом, ведь ничего особенного…

– Сюрприз? – переспросила Пиа, повернулась к нему лицом. Нехотя поднялась со скамейки. Запоздало улыбнулась. – Сюрприз?

– Если хочешь, давай еще погуляем.

– Мне просто нравится озеро, – сказала Пиа и сделала несколько шагов от скамейки. – Пойдем, Ал.

Вышли из парка и направились в торговый район.

Стали появляться подсвеченные вывески: огромные чашки кофе, яркие надписи, разноцветные витрины. Всё шли и шли, пока Ал не остановился у одной из витрин – в желтом свете его улыбка блеснула.

– Что это? – удивилась Пиа.

– Зайдем, – сказал Ал.

– Но ведь это…

– И есть мой сюрприз, – закончил за нее Ал.

Звякнул колокольчик на двери – коротко, будто брякнулся на пол.

Всё вокруг белое, воздушное – как зима в свои лучшие снегопадные дни. Пиа медленно подошла к этому буйству белого, сопровождаемая слишком широкими улыбками Ала и продавщицы. Коснулась тонкой ткани. Попыталась тоже улыбнуться.

– Удивлена? – спросил Ал.

– Скоро ли знаменательная дата? – услужливым тоном поинтересовалась продавщица.

Пиа повернулась к ней, но не успела ничего сказать, Ал ответил с гордостью в голосе:

– Осенью, во времена листопадов.

– Невеста? – посмотрела та на Пию. Пиа заметила у нее над губой крупную родинку и такую же на лбу, прямо посередине. Кивнула, глядя на родинку.

– Да, моя невеста, – подтвердил Ал все так же гордо. – Предло́жите нам что-нибудь?

– Ал…

– Конечно. Какой размер носит девушка?

– Ал, послушай…

– На вас, девушка, есть прекрасные модели в дальнем ряду. Пройдемте, я вам всё покажу! – восторженно воскликнула продавщица и взяла Пию за локоть.

– Может, мы сами… – Пиа неуверенно глядела на Ала.

– Вам подойдет воздушная юбка в сочетании с утонченным корсетом на шнуровке. Взгляните. Молочный цвет сейчас в моде. Еще очень хорош фасон «русалка», подчеркивает талию и линию бедер.

– Ал… – Пиа потянула его за рукав, словно маленький ребенок.

– Эм-м… Спасибо вам, – сказал Ал продавщице. – Мы немного осмотримся сами, а как выберем – позовем вас.

Продавщица коротко, почти обиженно улыбнулась и скрылась меж других покупателей и нарядных манекенов.

– Ал, почему мы здесь? – спросила Пиа.

– Как почему? Выбрать тебе платье на свадьбу. Я думал, Пиа… – Ал озадаченно нахмурил брови. – Я думал, тебе понравится. Девушки ведь любят платья. Особенно свадебные.

Пиа смотрела в его глаза, как будто не узнавая. Как будто не понимая, что за человек перед ней.

На короткое мгновение ее лицо стало таким, каким Ал видел его в те ночи, когда Пиа просыпалась в слезах. Он взял ее за плечи и легонько встряхнул, точно хотел скинуть это выражение – чтобы оно упало и разбилось, как блюдце, громко и навсегда.

– Я думал, тебе понравится, – повторил он.

Пиа отвела взгляд.

– Мне нравится.

Она тронула воздушную юбку, которую ей советовала продавщица.

– Мне нравится, Ал.

На юбке блестели светлые точки – жемчужные бусины.

– Мне нравится.

– Если хочешь – уйдем, – сказал Ал, все еще хмуря брови.

– Нет-нет. – Пиа замотала головой. – Не хочу, конечно. Останемся. Красивые платья. – Она пощупала бусину, перекатывая ее в пальцах.

– Тогда, может, выберем?

– Да, выберем, конечно, – согласилась Пиа. – Думаю, что платье, которое посоветовала девушка… то есть женщина… продавщица. Оно подойдет мне, да?

– Это? – показал Ал на платье с бусинами.

Неведомо откуда взявшаяся продавщица уже снимала его с вешалки и одновременно улыбалась Пие и Алу.

Пиа скрылась в примерочной. Платье своими пышными формами почти выдавливало ее из кабинки. Пиа порылась в белом, не без труда выудила кринолин, надела его – обручи заходили вокруг ног.

– Пиа, – услышала она и выронила юбку. Та мягко, пеной осела на пол.

Кто это шепчет? У Пии задрожали пальцы. Какой-то странный шепот.

– Пиа, ты скоро? Тебе помочь?

Пиа выдохнула. Это Ал. А кто же еще? Пиа подняла с пола юбку.

– Да, я только… юбка…

– Помочь?

– Эм-м… нет. Или…

Ал заглянул внутрь. Пиа прижала юбку к груди, глаза испуганные.

– Я только подумала…

– Что?

– До свадьбы видеть невесту в платье – плохая примета? – спросила Пиа.

Глаза Ала заблестели так, что Пиа покраснела.

– Пока что я вижу невесту… хм, без платья.

– Ал!

– Всё, не смущаю, – усмехнулся тот и задернул свое лицо шторкой.

Когда платье было на Пие, она, не выходя из кабинки, сказала Алу:

– Отвернись. Плохая примета.

– Я не верю в приметы, – услышала в ответ.

Вышла. Ряды платьев. Два зеркала, ни в одном не видно ее отражения. Всплеснувшая руками и улыбкой продавщица. Ал с горящими глазами.

Пиа приблизилась к одному из зеркал. Комнатный свет сделал картинку теплой – даже бледное лицо Пии порозовело, а на бусинах заблестели яркие блики-точки.

– Ты красавица, Пиа, – подошел сзади Ал и тоже оказался в зеркале. Хотел тронуть ее руку, но отчего-то не осмелился. – Купим?

Кружевной корсет, голые плечи. Шуршащая – как будто шепчущая от любого движения: «Пиа, Пиа…» – юбка. Белые бусины на белой ткани – точно платье обрызгано водой – капли дождя на снегу. И в них дрожит солнце – блики от ламп.

– Пиа?

– А?

– Тебе нравится платье?

– Да, конечно. Красивое.

– Покупаем?

Пиа кивнула. Ал, радостный, повернулся к кассе.

– Берем, – услышала Пиа и скрылась за шторкой примерочной, чтобы переодеться.

Вечерний желтый свет не падает – он прилипает к стенам и висит там, как обрез тончайшей ткани. Рядом со светом, на гво́здике, оставшемся от картины, висит свадебное платье.

Пиа сидит на стуле и сравнивает свет и платье и не видит разницы.

– Пиа!

Она вздрагивает. Это Ал кричит с кухни.

– Пойдем какао пить, – продолжает он уже тише, заглядывает в комнату, смотрит на Пию, смотрит на платье, улыбается. – Любуешься?

– Тебе не кажется, что полоска света на стене как ненастоящая?

– Ненастоящая? Что ты имеешь в виду, Пиа?

– Я не знаю. Как неуклюжая аппликация.

Ал стоит в дверном проеме, его брови медленно, задумчиво сдвигаются – он смотрит на свет, прямоугольно пришпиленный к стене, а Пиа резко поднимается со стула.

– Пойдем, – кивает она.