Диодэльфа. Любовь куклы - Бодрова Елена Эдуардовна - Страница 10

– Твое поведение переходит все границы, Клодия, – проговорил отец, не глядя на нее. – Утопила платье, потом разлила кашу. Не мне тебе объяснять ценность еды…

– А зачем ему?.. зачем он меня?..

– Никогда не знаешь, сможешь ли поесть завтра.

– Где он сейчас?

– Ты слушаешь меня или нет?

– Где Дио?

– На рынке.

– Зачем он там?

– Ткань покупает. Куда ты? Обуйся, я сказал!

Но Клодия уже скрылась в пролеске. За деревьями, за озером, на окраине города Тулл недалеко от железнодорожных путей располагается рынок – шумные ряды, полные товаров и людей.

Запахло апельсинами, рыбой и пылью, когда Клодия подошла к рынку. Тесные ряды порыжевших от ржавчины будок, на витринах которых выложена всякая всячина: от фруктов и овощей до предметов мебели ручной работы. Люди сновали, как муравьи, шумными юркими цепочками.

Клодия миновала вереницу столов с выложенными на них поделками: вазочками, игрушками, литыми металлическими фигурками, украшениями. Разыскивая ткани в этой пестроте и людской суете, она остановилась у лотка с выпечкой, огляделась. Пшеничный с примесью корицы аромат напомнил ей о выброшенной вчера каше и о том, что и сегодня она еще не ела. Клодия с трудом сглотнула тугой комок голода и тут увидела квадрат ткани. Кто-то стоял, развернув перед собой кусок красного сатина, как ширму. И хоть Клодия и не видела за тканью самого человека, но почувствовала, что это именно он – Дио. В груди шевельнулся червяк.

Сейчас она покажет этому Дио, как носить ее на руках! Да как он смеет!

Клодия двинулась было к нему. Дио опустил ткань, сложил ее пополам и хотел вернуть продавцу, но вдруг замер. Он смотрел впереди себя. Клодия тоже остановилась, проследила за его взглядом. В двух метрах от него с апельсином в руке стоял худой, как стручок, парень со светлыми волосами и узким лицом. Глаза – как два вареных перепелиных яйца, только желтки голубые – чуть не выпали из скорлупок при виде Дио. В следующую секунду узкое лицо нахмурилось единственной морщиной между бровями.

Клодии показалось, что Дио на миг испугался: что-то мелькнуло в темных глазах. Но уже в следующее мгновение он, к удивлению Клодии, улыбнулся и поклонился, как артист перед выступлением. Стручок вытаращился на него: видно, не ожидал такого приветствия.

Красной птицей вырвался из рук Дио и вспорхнул сатин. Завис в воздухе на долю секунды и стал опадать.

Когда ткань легла на землю, Дио уже не было. Исчез. Клодия ахнула. Стручок растерялся не меньше. Завертел своей узкой головой, как всполошенный богомол. Так и вертел бы, если бы проходящий мимо мужчина кабаньей комплекции не толкнул его случайно.

Выпал из тонкой руки и укатился в пыль апельсин.

Стручок враз куда-то делся.

Клодия разглядывала панораму рынка, как картинку, – из тех, что были у них с братом в детстве. На картинке нужно было как можно быстрее найти спрятанные предметы. Клодия всегда справлялась проворнее Кэлмина. И сейчас…

– Ага, – улыбнулась Клодия. Но решила подождать: что будет делать Дио? Как он незаметно для толпы, снующей по рядам рынка, выберется оттуда?

Клодия не отрывала взгляда от вывешенных рядами разноцветных тканей: от черных к белым через весь спектр цветов. Ткани свисали до самой земли, чтобы покупатели могли увидеть их во всей красе и потрогать. Никто, даже продавец, – грузный низенький мужичок, громогласно нахваливающий свой товар и размахивающий при этом руками-плюшками, – никто не замечал, что отсек с тканями черного цвета слегка припух. Только Клодия видела и улыбалась. Что предпримет Дио? Нелегко ему будет появиться незаметно посреди переполненного рынка!

К будке подошла женщина, что-то сказала продавцу, и тот стал передвигать ткани. Наконец вытащил бледно-розовую. Женщина кивнула. Продавец развернул ткань, край ее упал на землю. Получился розовый квадрат. Женщина пощупала ткань, еще раз кивнула. Продавец с довольным видом принялся проворно сворачивать ее в рулон.

И тут Клодия не поверила своим глазам: Дио как ни в чем не бывало вновь стоял возле рядов тканей, ощупывая то одну, то другую. Лицо его было лицом человека, скрупулезно выбирающего товар, – и только. Никаких таинственных исчезновений и появлений, нет, простой покупатель – было написано на лице. Продавец, проводив женщину с розовой тканью, сунул деньги в карман и повернулся к Дио, зашевелил губами. Тот кивнул и зашевелил губами в ответ.

– Вот хитрец! Выбрал момент. – Клодию почему-то разозлило то, как гладко Дио проделал свой фокус. Никто не заметил! Кроме Стручка. Так Клодия прозвала человека, который очень удивился встрече с Дио. Но Стручок видел только исчезновение.

«Кто он? Лицо неприятное. Человек из прошлого Дио? Враг? – размышляла Клодия. – Вот бы он вернулся сейчас! Посмотрела бы я, как Дио выкрутится на этот раз».

Дио меж тем неторопливо выбирал ткань. Клодия решила подождать, пока он покинет рынок, и тогда уж они поговорят о его секретах! Да как он смеет что-то скрывать от тех, кто его приютил? От тех, кто его вы́ходил! Скрывать что-то от отца, который раскрыл перед ним душу – обучил кукольному делу!

Дио кивнул продавцу, протянул ему несколько монет, свернул выбранную ткань валиком, сунул за пазуху и пошел. Вдруг остановился. Наклонился и что-то подобрал с земли. Подкинул в воздух апельсин, который обронил Стручок, поймал, усмехнулся и направился вдоль товарных рядов к выходу.

Клодия нагнала Дио в пролеске, дернула за рукав – валик выпал из-за пазухи, размотался, и ткань короткой дорожкой выбежала на землю.

– Да как ты смеешь! – крикнула Клодия.

Дио поднял ткань, отряхнул ее от налипших еловых иголок и сухих остатков листьев.

– Смею что? Ронять ткани в грязь?

– Кто этот Стручок?!

Дио притворно нахмурился, двумя пальцами аккуратно вытащил из ткани застрявшую веточку.

– Этот?

– Парень на рынке с лицом, как будто его двумя утюгами приложили – с одной и с другой стороны!

Дио ухмыльнулся.

– Действительно похоже. Никогда не думал о нем в таком ключе.

– Кто он? И почему ты боишься его?

Клодия подчеркнула слово «боишься». Он испугался, она видела! А вот она ничего не боится. Ничего и никого!

– Потому что он страшный, нет? С лицом-то, ударенным утюгами.

– Ты умеешь нормально разговаривать? – взбесилась Клодия. Да как он смеет не злиться и не оправдываться! – Я видела, как ты спрятался!

– Ну и что?

– Как «что»? – на миг растерялась Клодия. – Когда совесть чиста, не прячутся.

– А кто тебе сказал, что у меня она чиста? – улыбнулся Дио и протянул к Клодии руку, та от неожиданности отпрянула. Дио разжал пальцы. – Апельсинку будешь?

Клодия с размаху ударила Дио по руке, апельсин покатился по тропинке.

– Ты обманываешь нас! Мы ничего о тебе не знаем! Даже какой-то Стручок с лицом богомола знает больше! Отец вы́ходил тебя, спас от смерти, а ты врешь ему! Лжец!

Глаза Дио блеснули. Клодия отступила на шаг.

Дио сжал челюсти. Сердце Клодии подпрыгнуло к горлу и с размаху ухнуло вниз.

Дио молча развернулся и направился к трейлеру, цветастый бок которого уже виднелся вдалеке, за ветвями.

Клодия вдохнула несколько раз подряд, забывая выдыхать. Когда Дио ушел достаточно далеко, крикнула:

– И не смей больше носить меня на руках! Никогда! Слышишь?

Он не обернулся.

Апельсин закатился под куст жимолости – Клодия не сразу нашла. А когда нашла, вцепилась в него ногтями. Хотела раздавить – так, чтобы сок тек по руке, по локтю, капал на ноги, впитывался в землю. Чтобы разъедал ладони своей кислотой – чтобы чувствовался. Воткнуть в него пальцы! Уничтожить!

Не хватило сил.

Клодия вернулась с липкими руками и без апельсина. Увидела отца и почувствовала боль в ступнях: они совсем разбились о камни дороги и оголенные корни деревьев в пролеске. Не ощущала свои необутые ноги, когда неслась за Дио.