Божий одуванчик - Мадунц Александра "avrorova" - Страница 7

– Я попробую.

– Только осторожнее, пожалуйста. Чтобы никто не увидел.

«Никто» показалось мне в данном контексте звучащим приличнее, чем «ваш муж». Собеседница кивнула и направилась через двор к магазину, а я пошла к метро, крайне недовольная собой. Мало того что я не сделала ничего полезного – возможно, я сама себе навредила. Рано или поздно Люба выложит все мужу – в этом я была убеждена. Вопрос в том, что произойдет быстрее – она отыщет для меня сверток или Сергей заподозрит неладное. Слава богу, он дурак, а жена, судя по всему, привыкла с ним хитрить. И все равно большой риск. Я оценила шансы как пятьдесят на пятьдесят и с такими невеселыми мыслями открыла собственную дверь.

Касьян почему-то встретил меня без обычного возмущения долгим отсутствием любимой хозяйки. Вместо гневного мяуканья он лишь ласково потерся о мои ноги. Неужели на него так благотворно повлиял Амишка?

Я заглянула на кухню – и поняла, что о благотворности в данном случае говорить не приходится. Амишка лежал на полу и отдувался, рядом валялся пакет песочного печенья. Я прикинула, что съедено примерно триста граммов. Учитывая, что Каська печенья не любит, приходилось признать, что Ами, подобно птичкам, готов съесть в день столько, сколько весит. Разумеется, я жалела не о печенье, а о глупом песике. Ему противопоказано сладкое, а любит он его до безумия. Я заглянула Амишке в глаза – ну, конечно, совершенно красные.

– Господи, и что мне теперь с тобой делать? Промывание желудка? Как ты умудрился залезть в шкафчик? Это же высоко, а?

– Мяу, – жалобно вставил Касьян.

Я повернулась к нему:

– Признаешься? Ты достал, да? «Дорогому другу окажу услугу». Надо сперва думать, а потом делать. Понятно?

– Мяу, – повторил хитрец и нежно лизнул Амишку в морду.

Слава богу, ветеринара вызывать не пришлось, однако я осознала, что к бесконечному количеству моих проблем прибавилась еще одна – держать в узде поселившихся у меня престарелых бандитов. Весь следующий день они носились по квартире, мешая мне думать. А мысли мои были довольно просты. Для поиска пакета я испробовала все подручные средства. Просила у Сергея. Искала ключ у соседки. Дала поручение Любе. Даже исследовала крышу, в конце концов! Но разумно ли это? Я – человек с высшим университетским образованием, квалифицированный программист. На работе мое основное орудие труда – интеллект. Так почему бы не использовать его в обычной жизни и вместо того, чтобы тыркаться, словно слепой котенок, не составить простейший алгоритм решения задачи? В конце концов, по какой такой загадочной причине, уйдя в отпуск, я сочла своим долгом повесить мозги на гвоздик? Они ведь остались при мне.

Итак, предположим, начальник вызвал меня к себе и попытался объяснить, чего он от меня хочет. А хочет он пакет. Как бы я поступила? Ну, прежде всего, постаралась бы изложить задание более грамотно. Грамотная постановка задачи – половина ее решения. Вот, например, шеф мой полчаса экает и мекает, а потом начинает заглядывать тебе в глаза и проникновенно повторять: «Все понятно? Все понятно?» Ладно, забуду про него, без того тошно. Возьму-ка лучше листок и ручку.

Я села за стол и записала: «Цель – добыть пакет. Основная проблема – Сергей Бурков». Потом с удовлетворением перечла свою гениальную запись. Вот она, грамотная постановка! Основная проблема – не отсутствие ключа от квартиры, как казалось раньше. Я решала именно ее и закономерно зашла в тупик. А с профессиональной точки зрения – то есть если смотреть в корень, – проблемой является именно Бурков. И решать, соответственно, надо только ее. Но как?

Я покачалась на стуле – дурная привычка – и продолжила: «Главные характеристики Сергея – жадный и глупый». Так, кажется, сформулировала Софья Александровна? Я хотя знала Сергея гораздо меньше, была с нею полностью солидарна. Жадный и глупый – это, пожалуй, неплохо. Вот жадный и умный было бы похуже, а глупого всегда можно обмануть. Я ведь умный человек, правда? Разве умный не в состоянии перехитрить дурака? Я, правда, ни разу еще не пробовала, однако и нужды в этом не было. Теперь нужда появилась, и я недрогнувшей рукой добавила слова: «Способ – обман». Итак, я использовала одно из имеющихся у меня данных, а квалифицированный работник должен бы использовать оба. Поэтому следует закончить так: «Специфика применения – использование жадности». Прекрасно! По столь подробной схеме конкретизировать алгоритм решения сумеет даже практикант. И, бережно спрятав листок, я впервые после смерти Софьи Александровны легла спать со спокойной душой.

На следующий день состоялись похороны. Народу на них почти не было – лишь чета Бурковых да я. На поминки меня не пригласили, однако, едва покинув кладбище, я обратилась к Сергею:

– У меня к вам взаимовыгодное предложение. Есть возможность сэкономить на судебных издержках.

– Каких еще издержках? – раздраженно, но не без интереса буркнул он. – Я не собираюсь судиться.

– Судиться собираюсь я. А издержки оплачивает проигравшая сторона. Я проконсультировалась с юристом.

– Подождите! – даже остановился от возмущения мой собеседник. – Почему это вы считаете, что мне выгодно, чтобы вы экономили на каких-то там ваших издержках?

Я удивленно подняла брови:

– С большой вероятностью это будут ваши издержки. Ведь судиться я намерена с вами.

– Со мной?

– Разумеется. Из-за недостаточной юридической грамотности я полагала, что устное завещание не имеет должной силы. Однако по зрелом размышлении сочла разумным обратиться к адвокату.

Бурков слушал меня, словно завороженный. Так и знала, что канцелярский стиль должен действовать на него безотказно!

– Адвокат дал мне платную консультацию. Оказывается, ситуация является спорной. Ваша жена – прямой потомок, и это говорит в ее пользу. Но в то же время устное завещание было произнесено в присутствии свидетелей, среди которых имелись официальные лица. Кроме того, оформление соответствующего письменного завещания являлось невозможным по причинам медицинского характера. Таким образом, имеет место столкновение интересов. Скорее всего, дело будет разбираться долго. При нынешней загруженности судов, может, не один год. Однако я согласна и подождать. До окончания разбирательства квартира и дача будут опечатаны, а счета заморожены.

– Заморожены, – медленно повторил Сергей, и я поняла, что рыба заглотила крючок.

Теперь бы не переиграть. Я не должна выглядеть уверенной в успехе – иначе со мной было бы бессмысленно торговаться.

– Скорее всего, суд вынесет компромиссное решение. Таким образом, наследство будет поделено поровну между мною и вашей супругой. Издержки тоже придется выплачивать пополам. Вот по этому поводу я и пришла. Я не настолько глупа, чтобы платить деньги, которые можно сэкономить. Если не доводить дело до суда, а решить полюбовно, издержек не будет. Разумеется, работу по оценке имущества нам придется оплатить, но это обойдется гораздо дешевле.

И, решив вбить последний гвоздь в гроб своего противника, я любезно добавила:

– Я знаю оценщика, который согласен работать по льготному тарифу.

– Но… но вначале вы хотели получить только пакет. Мне он, правда, пока не попадался, но если я его найду… судиться – хлопотное дело. Жаль, что вы передумали. Может быть, вы… То есть я… то есть…

Я ломалась довольно долго, однако в конце концов позволила себя уговорить. Вернее, сделала вид, что колеблюсь. Бурков воспрял духом. Он явно считал, что проявил чудеса ума и сейчас перехитрит жадную, однако, как и все женщины, весьма недалекую особу. Ему даже не приходило в голову сопоставить различные стороны дела. Ведь если б я и впрямь была столь корыстна, никакие уговоры не заставили бы меня отступить от цели, и на пакет, ценный лишь как память о Софье Александровне, мне было бы плевать.

Короче, вскоре я стояла у заветного бюро, а Сергей потел над текстом бумаги, где я отказываюсь от наследства. Люба вела себя тихо, словно мышка, и я заподозрила, что кое-какие гены от бабушки она все-таки унаследовала и головой пользуется несколько чаще, чем муж.