Резидент. Часть 3 (СИ) - Киров Никита - Страница 22

— Они тут операцию проводят, — сказал Холодов, немного подумав об этом. — Хотят действовать, а мы их ловим. Ещё осенью начали, вот я здесь и торчу почти полгода. Тот мужик, который тобой прикрывался у секции, матёрый был, давно за ним гонялся. Но это между нами, — он глянул на меня.

— Само собой, — я кивнул.

— В прошлый раз один из его агентов вышел на связь с нами, но всё рассказать не успел. Трагически погиб. Тоже сиротой был.

— Убили? — спросил я, понимая, что это он про Пашку, красного дракона.

А это задело майора, судя по тому, как изменился тон. Не очень ему понравилось то, что доверившийся ему человек погиб. Я бы даже сказал, с подачи навыков Тумана, разумеется, что это угнетает Холодова.

— Вроде того. Так что люди опасные и серьёзные. И если что-то заподозришь, то сразу звони.

— Понял.

— Но по допросам придётся походить. И тут прилетает начальство «Контура», — вспомнил он. — Тоже с тобой захотят поговорить.

— И что делать?

Холодов задумался. Мы как раз заехали в мой двор, и впереди показался мой дом. В некоторых окнах ещё горел свет.

— Формально они всё равно всё узнают, — сказал он. — И мы как бы на одном поле играем, с одной стороны. И они очень заинтересованы, чтобы эти люди, вроде Тур… вроде того человека, которого ты сегодня видел, прекратили работу. Но ты особо не расслабляйся. Вообще никому не верь.

— И вам? — я усмехнулся. — Шучу. Всё я понял.

— Вот и договорились. Надо с чем-то помочь ещё?

— С институтом бы. Декан мне этот пропуск припомнит. Да и пару дней отлежаться надо.

— Решим вопрос, — пообещал Холодов. — Всё, хвост пистолетом, Вадим. До тебя не доберутся.

Но я знал, что доберутся. Прибудет новый агент, и с этим нужно что-то сделать.

В круглосуточном магазине купил слойку с ветчиной и сыром, потому что готовить не хотел, уже слишком поздно. Съем дома с чаем. Вошёл в квартиру, осмотрел, проверил на жучки сканером, спрятанным в ручке, но их или не ставили, или уже убрали.

Затем поставил свой телефон на зарядку и включил, и его тут же начало разрывать от уведомлений.

А я подошёл к окну, вглядываясь в темноту.

Будет кто-то другой, более опасный и серьёзный, чем Турок и Зеро. И что хуже, этот будет кто-то, кто наверняка знает повадки Тумана. И они сразу видят связь между нами, как Турок.

Но они за чем-то охотятся, за этим самым «Периметром», а Туман уже его украл один раз. Украл именно здесь, в городе, нашёл слабое место проекта или фирмы. Но никто не понял, в чём это слабое место заключается.

Хотя я понимал одну вещь. С каждой такой встречей с одним из шпионов дворец памяти открывался сильнее, и я понимал Тумана куда больше, чем раньше. Но пока у меня нет его памяти целиком, а только обрывки, я уязвим.

Зато в эти моменты опасности мы будто становились одним человеком, и его образ мыслей я понимал, как свои.

И если я узнаю о его цели, то смогу пройти в башню в его дворце и буду узнавать всех, кого когда-то знал он. А значит, я смогу предупреждать такие угрозы заранее.

И кроме того, если эта штука так важна, и за ней охотятся такие опасные люди, то в их руки она попасть не должна, или будет крайне хреново. Надо точно узнать об этом, а для этого нужно будет копать самому.

Значит, работаем с «Контуром», и узнаём больше. Стану «Туманом» сам, но внутри останусь самим собой. Ведь Туман в итоге умер, а я остался.

Я взял телефон. Час поздний, но я видел в мессенджере, что Наташа, которую отпустили, ещё не спит, вот и набрал её.

А про себя думал, кого же Ланге отправит следующим? Доктор не отступится. И открытый зал с картинами мне пока ничего не говорил…

Некоторое время спустя. Федеральная тюрьма строгого режима Терре-Хот, штат Индиана, США…

Пожилой мужчина в тюремной форме вышел в прогулочный двор и прошёл мимо тренажёров, где собрались качки из местной группировки белого братства. Здоровенный усатый мужик с татуировкой в виде немецкого орла на груди отошёл, уступая дорогу.

Пожилой направился дальше, проходя мимо баскетбольной площадки, где играли чернокожие из другой группировки. Один задержал бросок, чтобы случайно не задеть пожилого мячом. Затем путь вёл мимо латиносов, которые прессовали новичка, и направился к столу, на котором стояла шахматная доска с пластиковыми фигурами.

Но стол был занят.

— Это моё место, — вежливо сказал пожилой мужчина.

Он держал спину ровно, стоял с достоинством, а тюремная форма сидела на нём ровно, будто её сшили на заказ.

— Обычно я играю в это время здесь, — с британским акцентом продолжил пожилой. — И если вы не играете, прошу отойти. Но если вы хотите научиться, то я буду рад вам помочь.

— Чего? — протянул накачанный латиноамериканец и смерил его взглядом.

На этом заключённом были только штаны, несмотря на прохладную погоду. Лицо и мускулистый торс были покрыты множеством татуировок о принадлежности к банде Mara Salvatrucha, а на правом бицепсе был шрам от пули.

— Вы новичок? — спросил пожилой мужчина с вежливой улыбкой. — Ещё не знаете, как тут всё устроено? Могу объяснить на понятном языке.

— Ты нарываешься, viejito? — латинос поднялся. — Ты хоть знаешь, с кем говоришь? — он ткнул пальцем в одну из татуировок.

— Зря это он, — проговорил наблюдавший за сценой чернокожий заключённый и подозвал товарища: — Эй, Си-Джей! Смотри, хоуми, как Епископ размажет новичка.

Латиносу стоило заметить раньше, что этого старика сторонятся даже отморозки. Но ничего сделать он не успел, и через несколько секунд лежал на земле, держась за горло, куда его ткнули твёрдым как сталь пальцем.

Вздохнуть он смог не сразу, и потом ещё долго лежал и морщился от боли. А пожилой мужчина спокойно сидел за столом и раскладывал фигуры по памяти, будто хотел доиграть старую партию.

И тут во двор вошла охрана, начала сгонять заключённых с баскетбольной площадки и тренажёров. Угнали и латиноса, но пожилого никто не трогал.

Вскоре он остался один во дворе. Через несколько минут перед ним сел мужчина с седой бородкой, одетый в дорогой костюм, и сделал ход белыми.

— Шах, — объявил он.

Пожилой заключённый тут же передвинул фигурку.

— Надо же, доктор Ланге собственной персоной, — проговорил он. — А что, заключённым теперь дают новую форму? Я тоже хочу себе такую же.

— Всё то же чувство юмора, Натан, — Ланге передвинул фигуру. — Смотрю, у тебя большой авторитет среди заключённых.

— Это было несложно. Я ещё в первый день нашёл самого большого негрилу во всей тюрьме и сломал ему челюсть, а потом сломал руку самого сильному расисту. Посидел в карцере, зато теперь надо просто поддерживать репутацию. Ну и иногда показывать неграм и латиносам, как надо себя вести в приличном обществе, — Эдмунд сделал новый ход.

— Давно ты сидишь. Теперь так не принято говорить. Времена меняются.

— Времена меняются, но солнце над головой светит то же самое. Шах.

Ланге потёр бородку и передвинул ладью.

— Вообще, тебе здесь не место, доктор, — Натан усмехнулся.

— Рад, что ты так думаешь, Хейл.

— Твоё место там, — он показал на крышу блока смертников. — Недавно там устроили новую казнь, кстати. Что тебе надо?

— Хотел увидеть старого друга.

— С такими друзьями и враги не нужны. Что, никак я снова понадобился Секретной Службе Её Величества? Ох, Его Величества, — поправился он. — Всё никак не привыкну. С чего это вдруг?

Он сдвинул ферзя.

— Я больше не работаю на МИ-6. Ушёл в частный бизнес, — Ланге усмехнулся.

Он взял в руки фигурку слона, который в английском назывался The Bishop — Епископ, и передвинул.

— Шах, — объявил Ланге.

— Ты ушёл из МИ-6? А почему?

— На тебя посмотрел, Епископ. Как тебя бросили после долгих лет верной службы и оставили гнить в тюрьме. А обещали, что своих агентов они будут вытаскивать любой ценой.