Резидент. Часть 3 (СИ) - Киров Никита - Страница 23

— Обещали многое. Но зачем ты пришёл? — спросил Натан, передвинув коня.

Ланге полез во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда свёрнутый лист бумаги, а после положил прямо на доску. Епископ взял бумагу и присмотрелся к ней.

— Ордер о помиловании за подписью президента. Ты как её получил?

— Обратился к нашему самому крупному клиенту, и тот заключил с президентом Сделку, — Ланге выделил это слово интонацией и засмеялся. — Сам же знаешь, кто сейчас сидит в Белом доме.

— Но меня не признали невиновным, а просто сократили срок до отбытого, — отметил Натан. — Придётся отмечаться у офицера по условно-досрочным освобождениям, иначе снова вернусь сюда.

— Это решаемый вопрос, Епископ. Но чтобы всё вступило в силу, нужно, чтобы ты кое-что для нас сделал.

— И что?

— Когда ты был в России в последний раз?

— В 97-м, — Епископ потёр лоб. — С тех пор многое изменилось.

— Солнце светит то же самое, — Ланге усмехнулся. — Сам так говорил.

— Я не понимаю современный мир, доктор. Эти телефоны, интернет, компьютеры… Всё такое новое.

— Ты понимаешь в людях. Ты был резидентом. У тебя осталась сеть спящих агентов. Пробуди их, пусть действуют, ну а ты просто дёргай за ниточки, как привык. Дам тебе щенков помоложе, чтобы ты их гонял по мелким поручениям.

— Щенков? — спросил Епископ.

— Не обращай внимание. Был тут недавно один разговор.

— И сколько у меня времени на обдумывание?

— Нисколько. Да и, старина, неужели тебе нравится проводить время с латиносами и чернокожими?

— Я учу их играть в шахматы и подделывать документы, — Епископ хмыкнул. — И объясняю, как не попадаться во второй раз. Большинство сюда не возвращается, так что мои уроки не проходят зря. Но я не уверен, что…

— Это дело, на котором провалился твой ученик. Буквально сгорел.

— Туман? Сложное, должно быть, было задание, — Епископ навис над столом и сделал ход. — Я в деле. Мат.

Ланге развёл руками и щелчком пальцев уронил своего короля.

Позвонил Наташе через мессенджер, чтобы усложнить прослушку через сотовую связь, хотя это тоже не панацея от слежки. Я не говорил, что приду, просто передал, что всё хорошо. Предосторожность на случай, если её пишут и за ней следят.

Конечно, мои показания помогут, но это не значит, что Штерн и Гриневич будут сидеть без дела, сложив лапки. Тоже будут действовать, особенно когда поймут, что в их планы кто-то вмешался. Да и любые изменения будут только утром, когда Холодов расскажет всё начальству.

А пока за ней смотрят. Правда, уже некому устраивать ловушку на меня. Позвонил ей, чтобы успокоить. Голос у неё уставший, зато она оживилась, когда мы поговорили, но без каких-то деталей. Жив-здоров, а она дома. Оба понимали, что лишнего не скажешь.

Но на этом я решил не заканчивать. Закончив говорить, я скинул грязные шмотки. Ничего себе у меня красные пятна на груди и плечах. Следы от ремней безопасности. И рожа не лучше, за счёт той подушки она теперь была красной и ободранной, будто кто-то прошёлся по ней грубой наждачкой. Но это из-за порошка, который слежался, и пиропатрона, который выбросил подушку мне в лицо. Зато нос не сломан, и ладно.

Вспомнил, какой дом у Наташи, куда выходят окна, где выходы, и как туда попасть. Подумал и взял толстую плоскую отвёртку с красной рукояткой, чтобы не портить ножик.

Вышел из дома, огляделся, но за мной никто не следил. Дошёл до круглосуточного киоска, где делали шаурму и кофе, договорился с таксистом за наличные, чтобы он увёз меня к нужному месту.

Таксист косился на меня всю дорогу, наверняка думая, что я с кем-то дрался. Но каждый таксист видел дофига таких пассажиров, так что мужик не задавал лишних вопросов.

До самого дома Наташи я не дошёл, а занял позицию для проверки поблизости. Она живёт в новостройке, где много этажей, и весь двор заставлен машинами.

— Ну и где вы там сидите? — тихо спросил я.

Но наблюдатель может сидеть где угодно. Ладно, обойдём.

У подъезда меня засекут сразу, а мне это не надо. Я просто обошёл дом с другой стороны, ведь помнил, куда выходят окна помещения с лифтами. Там не очень высоко, но зато они смотрят на противоположную сторону от входа.

Окно было закрыто, видно стоящий на подоконнике засохший цветок. Застройщик наверняка сэкономил, и фурнитура тут стандартная. Я подошёл к стене, прикинул и забрался повыше. Одной ягодицей сел на узкий, обитый алюминием отлив, прижался к пластику и увидел, что рядом с лифтами никого.

И когда убедился в этом, просунул отвёртку в щель чуть выше ручки. Пластик легко отогнулся, я нащупал цапфу и начал отжимать створку, пользуясь отвёрткой как рычагом. Главное не давить силой. После вскрытия замков и тачек это казалось детской забавой…

Чпок, и готово! Тут несколько запорных цапф, но они же все связаны. Отжал одну, с остальными проблемы не будет. Окно открылось, я залез в помещение, даже не сбросив цветок, и закрыл за собой окно. Эта манипуляция не ломает окно, оно остаётся рабочим, только снаружи будет заметен небольшой след в том месте, где прижималась отвёртка.

В лифте и у главного входа есть камеры, поэтому я поднялся по лестнице, где камеры не было, и позвонил в дверь. Наташа открыла сразу, оглядела меня, и обе её брови поползли вверх от удивления.

На ней был только короткий халатик. А ей идёт.

— Вадим? — произнесла она, оправившись от удивления.

— Да что-то скучно стало, решил пройтись, — я улыбнулся.

Девушка тут же прильнула ко мне, а я положил руки ей на спину.

— Что у тебя с лицом? Кто-то ударил?

— Такой день сегодня был, — сказал я и посмотрел поверх её плеча. — Давай лучше зайдём.

Мы вошли внутрь, я сел на маленькую тумбочку. Почему-то в прихожей было темно.

— Тебя видели? — спросила Наташа и взглянула вниз по лестнице.

— Я на всякий случай через окно на первом этаже залез, кто-то забыл его закрыть. А что здесь случилось?

— Розетка сломалась.

Выключатель был разобран, из него торчал перекушенный провод. Она нашла жучок, и, наверное, не один. Определять их учили, значит.

Я посмотрел на неё внимательнее и удивился. Такой я её ещё не видел. Думал, она будет расстроенной из-за смерти Лисицына, который к ней хорошо относился, испуганной после прессинга на допросе и обеспокоенной из-за меня.

Да, это всё было, в той или иной мере. Но была и другая эмоция. Чистая злость. Я такой её не видел. Наташа хотела действовать прямо сейчас, но не знала, с чего начать.

— Представляешь, — говорила она, сжимая кулачки. — Мало того, что Леонид Аркадьич убит, так ещё и на него всё свесить хотят. И кто⁈ Штерн! Которого Леонид Аркадьич тянул, чтобы человеком стал и вернуться смог.

— Уверена? — спросил я, хотя знал правду.

— Более чем, — произнесла Наташа сквозь зубы. — Он и Гриневич заодно, вместе работают. Наши приедут только завтра, но они поверят Штерну. Как бы я их. Я бы их… А ты как? — она вдруг вздрогнула. — Из-за меня же попал. А они тебя искали, злились, что найти не могут. Ты дрался с кем-то?

— Не, там такое было. Ты только сядь.

Я прошёл на кухню, скинув куртку. Пока рассказывал всё то же самое, что и Холодову, по-хозяйски открыл её холодильник, достал оттуда хлеб, сыр, нарезку и кусок сулугуни, и сливочное масло. Есть-то хотелось.

— Да я что-нибудь приготовлю, — спохватилась Наташа.

— Сиди. Я быстро.

Пока говорил, отрезал четыре толстых ломтя хлеба, намазал их маслом, но с внешней стороны, а сам сыр потёр на тёрке. Сыр внутрь, хлеб снаружи, и на сковородку до золотистой корочки. Затем потереть чесноком, и ресторанное блюдо готово, целых две порции. Хлеб хрустит, а сыр тянется.

Рассказал про аварию, Наташа вздохнула и тут же полезла снимать с меня футболку, но, само собой, только проверить, цел я или нет. Вообще, в порядке, мой торс выглядел, будто я провёл спарринг аж с тремя Толиками за один раз, зато рёбра целы.