Звездный поток. Социал (СИ) - Останин Виталий Сергеевич - Страница 26

«Все лучше, чем ноль. Подожди ка…» — тут до меня дошли сразу две вещи. Во-первых, моя способность более-менее адекватно соображать вернулась, хоть меня и натурально потряхивало от пережитого. Правда, витальная энергия все еще не желала подчиняться, все еще клубилась перед внутренним взором. А во-вторых…

— Гоша, связь с капитаном Традом! — чтобы выиграть космический бой, нужен компетентный командир!

— Резервная рубка не отвечает, — мой телохранитель увеличил на проекционном экране то место, откуда кэп следил за нашей возней. Сплошная закраска красным. — Каюты экипажа не отвечают.

Проклятье! А ракетные корабли уверенно нас догоняют. Ну да, их-то не потрепал собственный гипердрайв… Точно!

— Гоша! — заорал я. — Все почтовые беспилотники отправь на этих, нам три штуки оставь! Пусть уйдут в гипер в непосредственной близости от уродов! И ракетами добавь, какими есть, чтобы на залп похоже было!

— Выполняю приказ.

В эту игру можно играть вдвоем, сучки! Я наконец поднялся с пола и вернуться за свой пульт, машинально положив руки на сенсоры… и обнаружил, что хрупкое зеркало какими-то чудесами уцелело. Навел его на противников, наконец-то визуально разглядывая противников. Они не казались какими-то насквозь чужими по своей конструкции. А когда компьютер сделал фотоувеличение носа одного из «ракетных», то сразу стало понятно: это не какие-то там Чужие. «Альфа-самец» не могли написать инопланетяне — еще и совершенно понятными мне буквами. Вернее, там было написано сочетание из двух других слов с этим смыслом, матерных. Еще и схематично половой орган был нарисован между крышками шахт ракетных установок.

Типичная пиратская выходка — вот только эти восемь одинаковых боевых машин для пиратов являлись чем-то запредельным. Не в смысле боеспособности, а именно одинаковости: даже на Фортуне была та еще сборная солянка. А тут явная централизация и унификация. Можно даже заподозрить спецоперацию Большого клана Ста Миров… вот только они бы ни за что не допустили такой художественной самодеятельности. Да и в малом клане тоже — там тоже те еще гордецы. Вечную Пятерку тоже сходу отметаем — эти просто вышли бы на связь со своим кораблем. Значит, опять Доминионы свободы? Ур-роды!

Тем временем наш ракетно-дроновый залп достиг противника, заставляя того уходить в противоракетные маневры и рассыпать вспышки лазерных залпов. Выходило у них отлично: ни одна ракета не долетела для детонации на опасном для врага расстоянии, и большая часть почтовых «торпед» рассыпалась обломками. Но две все-таки попытались уйти в гипер. Я со злым удовольствием увидел, как сминаются очертания одного из ракетных кораблей, а по второму заплясали злые искры наведенных разрядов, приведшие к взрыву. Жрите, уроды!!! Ага, и еще один сошел с боевого курса и уходит за кубо-грузом.

— Прогноз успешного исхода шестьдесят один процент, — пересчитал Гоша. — Внимание, мы в зоне поражения.

Теперь и крейсеру пришлось крутиться, подставляя под чужие залпы уцелевшие щиты и отмахиваться лазерами от ракет. У меня засосало под ложечкой: кормовая часть в проекции «Зари» стала стремительно наливаться всеми оттенками красного. Достают, уроды! Достают! А сами ловко танчат, размазывая урон по всем пяти уцелевшим бортам, ловко меняясь и прячась друг за друга. Профессионалы, чтоб их тот, с надписи, в узком коридоре встретил! А я даже сделать ничего не могу, чтобы помочь… или могу⁈

Муть перемешанной витальной энергии перед глазами стремительно рассасывалась и светлела: мы явно выходили из зоны поражения катаклизма. Рукотворного — в этом сомнений у меня не осталось. А значит…

Я не успел даже додумать «можно удирать», потому что среди летящих ракетных кораблей мелькнул росчерк огромного Зверя Потока. Змея. Он играюче прошел через один борт, второй ударил хвостом, на мгновение став материальным и закрутив противника волчком. Метнулся к третьем — и тут все преследователи разом ушли в гипер. Включая того, что от погони отказался из-за повреждений. Мигнула и пропала «грузовая платформа». Победа? Победа!

— Оттормаживайся, мы не будем прыгать, — приказал я Гоше. — Готовь почтовый беспилотник с отчетом и сразу отправляй по готовности. Как только аномалия уляжется — вернемся за обломками сбитых противников. Хрен знает, что с ними случится, если оставить их тут на два месяца.

Я почувствовал, как ко мне возвращаются мои способности, как эмоции детского тела отступают, подчиняясь моему желанию. Хорошо быть одаренным! Но, как выяснилось, не всегда.

— Дроны-авторемонтники уже пробивают путь к отсекам, где могут быть члены экипажа, — уведомил меня Глоракс.

Точно!

— Кель, ты тут? Ты меня слышишь? — позвал я, и с удовлетворением понял, что мост между разумами опять работает, стоило мелкой змейки прошмыгнуть через переборки и намотаться на моей предплечье. — Надо вытащить Виктора, Галину и Бориса. И…

Тут я сглотнул. Ни Анасдеи, ни своих цветных котов я по-прежнему не ощущал.

— Ори?

Я повернулся, встретившись глазами с Шаей. Она заглядывала в рубку из-за комингса люка, ведущего в главный коридор палубы. Что-то с её лицом было сильно не так. Никогда прежде не видел, чтобы у неё губы дрожали.

— Хвостик, её нет! — дрожащим под стать губам голосом сказала мне юная шаманка.

— Кель смог вернуться, — я демонстративно показал ей руку. — Кстати, что это было?

— Смерть, — односложно и глухо ответил Змей. Похоже, пережитое начисто отбило фамильяру желание трепаться почем зря, во всяком случае, на время. Зато по мосту между разумами потекли пережитые эмоции. Пернатый ничуть не преуменьшил: «селевой поток» для него, состоящего из чистой витальной энергии, был чем-то вроде промышленной мясорубки. Ранами не отделаться, не перетерпеть. Только бежать. Змей и побежал — спохватился только на другом конце системы. И вернулся, несмотря на страх.

«Вспомнил, что есть вещи похуже смерти», — беззвучно передал мне он.

— Если Хвостик успел сбежать от фронта искаженной энергии — он вернется, — пообещал я Шае. — Корабль подождет. Но нужно спасти кэпа и его помощников. Потом отыскать наших, кто куда убежал.

Пробиться сквозь хаос из металла и композитов удалось только двадцать минут спустя — и это Гоша стянул всех роботов-ремонтников к резервной рубке и каютам экипажа и сам отправился нам помогать. Трада мы нашли лежащим на том самом пульте с закрытой черепно-мозговой травмой: спас технологичный летный комбез. Стараясь не потревожить голову, мы поместили Виктора в капсулу. Которая сразу же написала нам, что открывать можно будет не ранее, чем через три недели и только реанимационной бригаде.

Галину вытащили ремонтники. Когда мы клали её в капсулу, она не дышала и сердце не билось. Судя по следам на лице и ладонях — её не слабо приложил электрическим разрядом. Оставалось только надеяться на экстренную аптечку комбеза, вколовшую какую-то дрянь, позволяющую мозгу пережить длительное кислородное голодание. Ну или мы довезем в Вечную Пятерку частично живой труп. Относительно повезло только Борису: он находился в одной из рекреационных зон и смог самостоятельно добраться до стоящих в медотсеке капсул. Однако выпускать офицера инструментальной разведки медицинский механизм напрочь отказался, ссылаясь на запредельное количество тяжелых металлов, попавших в организм. Ртутью его облило, что ли?

По возвращении в оставшуюся целой часть крейсера мы с Шаей наткнулись на Ильтазар. Мою «наложницу» била сильнейшая нервная дрожь, аж выговорить ничего не могла — но мост между разумами исправно восстановился, стоило мне к ней прикоснуться. На меня опять обрушился бессвязный поток эмоций — но самой Ане сразу стало лучше. Ведь я однажды уже стабилизировал её психику, в этот раз оказалось достаточно самого факта контакта.

Джара Яна мы нашли забившимся на нижнюю полку стеллажа в одной из лабораторий. Он продолжал плакать навзрыд и звал маму.

Наташа Косыгина Полночь сама забралась в капсулу медицинской гибернации и выставила настройки на неизвлекаемость.