Хан Магаданский (СИ) - Костин Константин Александрович - Страница 21

А, кстати, я ж забыл уточнить: откуда стрельцы вообще взялись.

Я, как выяснилось, недооценил Оку. И переоценил интеллект оборотней. Они, конечно, все как один нацепили антизапаховые амулеты, так что выследить их было невозможно. Но один запах таки остался. Догадываетесь, чей? Мой, конечно. А волкодевочка обладала редким для оборотня верхним чутьем, то есть могла пройти по запаху, который не на земле, траве и иных твердых носителях оставлен, а висит в воздухе, в облачном хранилище, так сказать. Понятное дело, такой запах недолго остается, быстро развеивается, ну так и мои ребята бросились за мной, как только выстрелы услышали. У нас-то из огнестрела — только мои пистолеты, а стреляют явно из мушкетов. Ну а так как по лесу в темноте провести может только ищейка по запаху — Ока сама вызвалась. Небольшой отряд спасателей, добрался до полянки-ловушки, обнаружил там два тела…

— Почему… два…? — прошептал я, — Три же…

Оказалось, что все же два: один из оборотней оказался тяжело ранен, но выжил. Едет в повозке вместе со мной, чтоб не бегать от одного больного к другому. Целительные Слова некоторые из моих стрельцов знали, так что меня вернули из состояния мятой груши в состояние… чуть менее мятой груши. А на будущее — надо себе целителя завести походного. Да хоть какого-нибудь! А то палач у меня есть, священник, фальшивомонетчик — есть, зеркальщик-алхимик — присутствует, а случись какая болезнь — к кому бечь, неизвестно.

Но это так, дело будущего…

В общем, по моему слабому запаху мой боевой отряд прошел до самого терема, стоявшего в сосновом бору. Стрельцы поняли, что я — где-то внутри и засели в засаду. Засаду на засаду, так сказать.

Мысль, что пока меня там били — мои люди прохлаждались неподалеку на свежем воздухе, несколько не радовала, но, с другой стороны — логика была понятно. Штурмовать неполным десятком дом, в котором неизвестное количество народа, не говоря уж о внутреннем устройстве — так себе мысль.

В общем, меня вынесли, бац — и оборотни закончились. Остался только я. А, да — и Волков еще.

Хоть и недо, но все ж таки боярина просто так не убить. В особенности если у него есть опасения за свою жизнь, и он увешан амулетами, как новогодняя елка — игрушками.

Две пули — ребята действовали наверняка — с визгом ушли куда-то в сторону, отрикошетив от… вот от чего именно — я не заметил, потому как упал вместе со стулом, к котором был примотан. Да и до этого я еле-еле видел одним глазом. В общем — пули отскочили и Волков, явственно осознав, что его планируют убить, возможно даже — насмерть, начал действовать.

В голливудских фильмах злодей не преминул бы схватить меня и использовать в качестве заложника, но Волков, к счастью, эти фильмы не смотрел.

Первым делом он выхватил из-за пазухи… ну, как мне сначала показалось — огурец. Не, ну а что — длинный, зеленый, слегка изогнутый… да вообще, вас бы всю ночь били и тыкали ножом, я б посмотрел, как вы сможете соображать!

Не огурец это был, конечно. Пистолет, только отделанный малахитом, это такой зеленый узорчатый камень, из которого делают шкатулки и, как выяснилось, еще и пистолеты.

Волков яростно взмахнул этим пистолетом, повел дулом туда-сюда… А всё — куда стрелять, непонятно. Мои стрельцы тоже не дураки, чтоб бросаться с криками «Ату его!» на того, кого пули не взяли. Они затихарились в кустах и в ускоренном темпе перезаряжали мушкеты. Ну, это я потом узнал. А Волков, судя по всему, словил когнитивный диссонанс: по нему же стреляли, верно? А какой самый надежный признак, выдающий местоположение стрелка? Клубы дыма, конечно, поднимающиеся над тем местом, откуда стреляли. Порох-то, здесь используемый, не зря дымным называют! Вот Волков, на рефлексах и собрался было выстрелить по дыму. Ан дыма-то и нет! Кончился у нас дымный порох, пришлось с горя бездымный выдумать. Отсюда диссонанс: стреляли, а дыма нет — это как это вообще⁈

Светило солнце, пели птицы, ветерок шелестел листвой. И — никого.

ШАРАХ!

Я аж подпрыгнул, лежа на земле. От отчаяния Волков лупанул из своего оружия просто наугад. В куст, который показался ему особенно подозрительным. И не просто пулей. Малахитовый пистолет оказался очередным волковским артефактом, и стрелял он Огненным Словом, здоровенным и жарким сгустком пламени. Куст молча загорелся.

Светило солнышко, ветерок шелестел листвой, горел, потрескивая, ни в чем не повинный куст. И — никого.

Зарычав, Волков начал был произносить какое-то Слово, то ли Поисковое, то ли то самое Волчье. И не договорил. Потому что одна побитая гусеничка, привязанная к стулу, извиваясь, подползла к нему и, извернувшись, пнула по ногам.

Единственное, чего я добился — сбил ему каст, да получил по ребрам зеленым расшитым сапогом. Сафьян, вроде, кожа мягкая, а ребра затрещали, как от твердой. Впрочем, этот пинок был единственным, что Волков успел сделать. Перед смертью.

Перезарядившиеся, наконец, стрельцы ударили нестройным залпом — и на какой-то из пуль защита Волкова разрядилась. Мертвое тело рухнуло рядом со мной. Чуть не задавил, туша-то боярская.

То-то смеху было бы…

1

— Это что это⁈ — чуть не взвизгнула Клава, увидев меня в зеркале.

Понятное дело, мы связь с домом во время путешествия не теряли. И им спокойнее, не надо переживать, не пропали ли мы в каком-нибудь буераке, не сожрали ли нас волки, лисы и медведи, все ли вообще в порядке. И мне проще — не надо переживать, как там дела на Алтае, не пришли ли, случайно, джунгары, посмотреть, чем тут можно поживиться, не подсунули ли свинью оборотни, которым я, впрочем, стал больше доверять после общения с Окой и теми двумя, что попали в засаду вместе с мной — к своему стыду, до сих пор не запомнил, как их зовут… звали… зовут… Да, в конце концов, мало ли неприятностей может случиться, там, где тебя нет? Говорят, конечно, хорошо там, где нас нет, но закон всемирной подлости напоминает, что там, где тебя нет, чаще творится хаос и дестрой, чем что-то хорошее. Особенно, если именно ты в ответе за отсутствие хаоса.

Поэтому в моем обозе едет ящик с несколькими десятками заботливо переложенных зеркал, настроенных как друг на друга, так и на те, что остались в Осетровске. С большим запасом, на случай, если одно разобьется, второе потеряется, третье украдут, а четвертое сороки унесут. Подозреваю, именно по одной из этих причин я лишился связи с Москвой и псковским отцом Викентия. Мышка бежала, хвостиком махнула, зеркальце упало — и все, пишите письма, авось дойдут.

Поначалу мы созванивались с моей названной сестренкой каждый день, а от беспокойства, и просто ради интереса опробовать новый вид связи. А потом новизна приелась, да и рассказать особо было нечего, «Утром проснулись, ехали, ехали, ехали, ехали, а как стемнело — заночевали», поэтому сеансы связи сократились до, примерно, одного раза в неделю. Да и психология на Руси немного другая была, не такой, как у телефонных зомби двадцать первого века. Это там, у нас, если есть какой-то гаджет, так и нужно его использовать при каждом удобном случае, типа, как в фильме «Последний богатырь» тот самый Богатырь пользовался мечом-кладенцом, чтобы сгонять в наш мир, за туалетной бумагой. А для местных волшебное зеркало — вещь волшебная. То есть — редкая и особая. И пользоваться ею нужно только в особых случаях, а не просто поболтать от нечего делать.

Ну, сами понимаете, то, что меня похитили — можно считать особым случаем, так что я подумал, и решил рассказать об этом Клаве. А то, что она может испугаться, увидев мою физиономию, похожую на яблоко-падалицу — это я уже не подумал.

— Это не что, — скроил я обиженное выражение, — Это я.

— Ты уверен? — Клава мигом успокоилась, поняв, что раз я шучу, значит, все более или менее в порядке, — Что-то то, что я вижу, на моего братика Викешеньку не похоже. Даже на хана Мангаданского не похоже. Больше похоже на…

Она прищурилась и наклонила голову.