Ложная девятка 11 (СИ) - Риддер Аристарх - Страница 21

Ну а когда пришла пора возвращаться на поле, этого чувства уже не было. А вместо него пришло другое. Чувство того, что — надо. Мы просто обязаны выиграть этот матч.

Для себя. В первую очередь для себя.

Это всегда стоит на первом месте. Кто бы что ни говорил, но футболист, спортсмен — в первую очередь выигрывает для себя. А только потом для страны, семьи, Бога, кого угодно. В первую очередь всегда я. И это правильно.

Ну а затем мы должны выиграть этот кубок и для Заварова.

Да. Мы должны приехать в больницу с Кубком чемпионов.

Но «Бенфика» тоже не пальцем делана. План, который работал, и «Барселона», которая не забила, — это в любом случае хороший результат для соперника. Менять они ничего не собирались.

Подопечные Свена-Йорана Эрикссона после перерыва не побежали забивать. Не стали больше комбинировать. Не распустили свою удавку прессинга. Нет, они делали ровно то же самое. Один в один. Всё та же строгость, всё тот же контроль. «Бенфика» по-прежнему наступала на горло собственной песни — а это команда, которая умела атаковать и любила атаковать, — и сидела в своих оборонительных окопах.

Ну а мы атаковали. Пытались находить свою игру, пытались растаскивать защитников «Бенфики». В общем, делали всё для того, чтобы эти чёртовы нули наконец-то поменялись на табло.

И как часто бывает в такой плотной игре, всё свелось к эпизодам. Буквально несколько касаний мяча в итоге и решили исход финала Кубка чемпионов сезона 89/90.

Семидесятая минута. Захромавший Куман покидает поле — что-то с задней поверхностью бедра ещё после стыка с Заваровым в первом тайме. Гомеш срубает в двадцати двух метрах от ворот Гвардиолу. Ну, может быть, «срубает» — это громко сказано. Но в любом случае Пеп после контакта с Гомешем покатился по газону. И австриец Коль тут же свистнул. Вторую жёлтую португальскому капитану он, правда, не дал. Было не за что.

Но это штрафной. До ворот — двадцать два метра. До стенки — девять метров пятнадцать сантиметров. В стенке четверо. А у мяча я. Один.

Если бы Куман был на поле, бить, конечно, доверили бы Рональду. В этом сезоне он стал нашим главным специалистом по дальним ударам. Но Куман уже на скамейке. Так что безальтернативно.

Я смотрю на мяч. А шестьдесят две тысячи зрителей на трибунах, двадцать один игрок и трое судей на поле смотрят на меня.

И надо бить.

Свисток Коля. Стенка напряглась. Вратарь «Бенфики» ждёт моего удара. Да его все ждут.

И вот разбег. Один шаг, второй, третий. Удар.

И — лети, мяч. Лети, лети, лети.

Дальние удары всегда обладают своей особенной магией. А уж если бьющий умеет и любит делать вот такие дистанционные выстрелы, то штрафной превращается в отдельный вид спорта. И прямо сейчас, под этим прекрасным, уже можно сказать летним и безоблачным австрийским небом, я показал, что в этом виде спорта у меня всё хорошо.

Мяч полетел в сторону ворот, как будто выпущенный из пращи камень. Удар получился очень сильным и очень точным. Плюс ещё и с вращением — он выкрутился так, как нужно. И полетел точнёхонько в правую от вратаря девятку.

И здесь нужно сказать Силвину спасибо. Спасибо не за то, что он не дотянулся, а за то, что он пытался. Этот маленький по вратарским меркам парень — нет, не парень, мужчина: что такое метр восемьдесят два для стража ворот? — сделал всё для того, чтобы этот эпизод получился очень красивым. Потому что прыжок Силвину совершил такой, что его хоть прямо сейчас отливай в бронзу и ставь памятником.

Правда, памятник этот должен стоять у «Камп Ноу». Потому что фигура Силвину просто обязана быть частью скульптурной композиции с названием, ну, например, «Победный гол».

Ведь Силвину-то не достал. Он не достал этот мяч.

Футбольный снаряд угодил точно в девятку. Буквально в самую паутинку.

И это гол.

Один-ноль. «Барселона» повела за восемнадцать минут до конца второго тайма.

А затем, после того, как игра возобновилась, после того, как я чуть было не отправился вслед за Заваровым с точно такой же травмой — потому что барселонская куча-мала чуть не переломала мне рёбра от восторга, неожиданно оказалось, что «Бенфика», та самая «Бенфика», которая отменно ломала нам игру, не смогла толком перестроиться. У нашего соперника как будто не оказалось плана Б. И выяснилось, что всё, к чему они готовились, и всё, что они планировали, — это не дать нам выиграть. Не дать. Потому что сейчас, в ситуации, когда всё закончилось, когда план сломан и нужно идти вперёд, «Бенфика» внезапно не смогла этого сделать.

Конечно, у них получилось совершить несколько подходов к нашим воротам. Один из них даже завершился ударом. Но до девяностой минуты именно осмысленной игры в атаке, именно такой, прям хорошей попытки перевернуть эту игру, у нашего соперника не получилось.

И итог — те самые 1:0, которые нарисовал на табло мой удар, — выглядел закономерным.

Футбол такая игра, что зачастую получается вот так. Все ждут суперяркой, красивой игры, голевой феерии, карнавала практически. А получается вот это. Очень много борьбы, очень много характера, травмы, очень много нерва игры. И всего один гол.

Но главное, что он случился. И его автором стал футболист в правильной форме.

Так что, когда отгремела церемония на стадионе, когда «Барселона» взяла своё здесь, на «Пратерштадионе», мы к Заварову поехали.

Упакованные правильно. С Кубком чемпионов.

Всё-таки сборная Советского Союза отправилась в Югославию на финальный этап подготовки к чемпионату мира в Италии далеко не в сильнейшем составе. Само собой, с нами не было Заварова. Саня выбыл как минимум на три месяца. Надеюсь, что этот прогноз чересчур пессимистичен и случится чудо, но в любом случае теперь он вернётся на поле только осенью.

На этом наши потери не ограничились. Буквально за несколько часов перед тем, как мы полетели в Италию, травмы получили набравшие очень хороший ход Юра и Коля. Притом надо же было такому случиться, что Савичевы получили абсолютно одинаковую травму в одной и той же ситуации. Вот кто этих торпедовских баранов заставлял на последней тренировке в Новогорске идти на подачу углового вот так? Юра и Коля играли в контрольном матче в составе разных команд. Подача углового от Игоря Добровольского. Юра в нападении, Коля в защите. Прыжок. Оба промахнулись мимо мяча. И два братских лба как следует въехали друг в друга.

И Бинго!

Как итог — два рассечения, два сотрясения, которые оказались ещё и достаточно серьёзными. Закрытые черепно-мозговые травмы у двух братьев Савичевых. А ведь оба, и Юра, и Коля, набрали очень хороший ход перед паузой на чемпионат мира. В результате торпедовское представительство, которое должно было быть достаточно большим, — и Харин, и Протасов, и Литовченко, и Добровольский, и братья Савичевы, — уменьшилось до четырёх человек.

Этим дело не ограничилось. Уже перед самым отъездом от сборной отцепили Беланова, что стало достаточно большим сюрпризом. Игорь у себя в «Реале» играл очень и очень неплохо. Плюс в финальную пульку не попал, кто бы мог подумать, Дасаев. Бессменный вратарь сборной Советского Союза на протяжении практически всех восьмидесятых годов в эту самую сборную, отправившуюся на чемпионат мира, не поместился. Плюс в середине апреля Сергей Горлукович травмировался. Еще один торпедовец мимо сборной.

Вообще с «Торпедо», если говорить о моём родном клубе, а я не могу о нём не говорить, после второго, вернее, даже третьего пришествия Иванова творилась какая-то не очень хорошая история. Дело было не в спаде результатов: с результатами как раз всё в порядке, «Торпедо» в новом чемпионате Советского Союза шло на первом месте, а ко всему прочему ещё и стало обладателем очередного еврокубка. В начале мая моя первая команда выиграла Кубок обладателей кубков.

Но проблема была в повышении травматизма. Как будто бы тренерские методы Иванова настолько сильно отличались от стрельцовских, что команда оказалась к ним не готова.Плюс ещё и Валерий Иванович Воронин после смерти друга ушёл из команды, что, возможно, тоже влияло.