Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников (СИ) - Фурсова Диана - Страница 9

Его взгляд сразу нашёл Элиану.

Потом повреждённый журнал в её руках.

Потом детей за её спиной.

И только после этого — герб своего рода над доской.

Лицо Ардана не изменилось, но Элиана уже знала его достаточно, чтобы увидеть: он был в ярости. Не на неё одну. На весь класс. На Совет. Возможно, на самого себя.

Кай поднялся из-за парты. Медленно, с вызовом, которого в нём стало больше, чем осторожности.

— Лорд ректор, — сказал он. — Вы опоздали. Ваша бывшая жена уже начала нас учить.

Ардан не посмотрел на него. Всё ещё смотрел на Элиану.

— Выйдите, леди Верн.

Вчера она, может быть, подчинилась бы такому тону. Позавчера, неделю назад, год назад. Тело всё ещё помнило привычку слышать в его голосе приказ и подчиняться раньше, чем разум успеет возразить.

Но теперь за её спиной сидели пятеро детей, которых всю жизнь учили тому же самому — бояться голоса сильного дракона.

Элиана положила журнал на стол.

— Нет, милорд ректор. Урок ещё не окончен.

Герб Рейвардов над доской треснул второй раз.

А из глубины северной башни, там, где за стенами не должно было быть ни одного класса, ни одного ученика, ни одного живого голоса, кто-то тихо и отчётливо засмеялся.

Смех из глубины северной башни не был похож на детский.

Он прошёл по стенам тонкой дрожью, забрался в трещины окон, коснулся герба Рейвардов над доской и будто оставил на нём невидимый след. Элиана не сразу поняла, что задержала дыхание. Смех был тихим, почти ласковым, но от него в классе побледнели даже те, кто ещё несколько минут назад проверял её огнём, насмешками и страхом.

Кай первым сделал вид, что не испугался. Он вскинул подбородок и медленно перевёл взгляд на Ардана.

— Слышите, лорд ректор? — сказал он. — Башня тоже рада вашему возвращению.

Лира вцепилась пальцами в край парты. Лир наклонился к ней так, будто закрывал собой, хотя был всего на несколько мгновений старше, если вообще был старше. Терэн сидел совершенно неподвижно, прижимая сумку к груди, и смотрел в угол между шкафом и стеной, словно там уже кто-то стоял. Мира не двигалась, но вокруг неё воздух стал таким напряжённым, что стекло ближайшего окна покрылось новой тонкой трещиной.

Ардан шагнул в класс.

Не быстро. Не резко. Ему не нужно было спешить, чтобы все отступили. Люди в форме за его спиной уже жались к стенам. Госпожа Морн опустила глаза. Даже серебряные линии защиты на камне вспыхнули ровнее, будто узнавали в нём хозяина.

Элиана осталась у преподавательского стола.

Она почувствовала почти забытое желание сделать шаг назад. Не из страха перед ним, нет. Тело помнило другое: привычку уступать, когда Ардан входил в комнату с таким лицом. Привычку считывать его молчание, предупреждать его гнев, сглаживать острые углы до того, как они ранят кого-то важного.

Только теперь важными были не советники и не гостиные рода Рейвард.

Теперь за её спиной сидели пятеро детей, которых уже слишком долго учили, что взрослый дракон всегда прав, если говорит достаточно холодно.

— Урок окончен, — произнёс Ардан.

Он не повысил голос, но в классе сразу стало теснее. Слова словно опустили на плечи невидимую тяжесть.

Элиана положила ладонь на повреждённый журнал.

— Я сказала, что ещё нет.

Его взгляд задержался на её руке, потом поднялся к лицу. В этом взгляде не было того мужчины, который стоял вчера в коридоре и просил её уехать из столицы. Перед ней был ректор Академии Северного Крыла. Чужой, строгий, официальный. И, что было больнее всего, прекрасно умеющий делать вид, что они едва знакомы.

— Леди Верн, — сказал он.

Она почти не дрогнула, но внутри что-то всё равно болезненно отозвалось. Ещё вчера он мог произнести её имя так, что воспоминания сами тянулись к нему. Сегодня в его голосе не осталось ничего личного. Только должность, порядок и стена, которую он снова выстроил на глазах у всех.

— В закрытом классе занятия прекращаются по распоряжению ректора, — продолжил он. — Особенно если нарушается защита северной башни.

— Защиту нарушил не мой урок.

— Ваш урок стал причиной отклика.

— Или чей-то приход.

В классе кто-то тихо втянул воздух. Госпожа Морн чуть заметно повернула голову к Элиане, будто хотела предупредить, что так с ректором не говорят. Но было уже поздно. Элиана сказала.

Ардан медленно посмотрел на герб над доской. Трещина в ледяной звезде стала шире. В синем щите застрял тусклый отблеск, похожий на замёрзший огонь.

— Кай, — произнёс он, не оборачиваясь к мальчику. — Кто трогал герб?

— Никто.

— Я не спрашивал, кто из вас считает себя остроумным.

Кай усмехнулся, но Элиана заметила, как его пальцы дрогнули.

— Никто не трогал герб, лорд ректор. Он сам решил выразить мнение.

Ардан наконец посмотрел на него.

От этого взгляда воздух вокруг Кая словно потемнел. Мальчик выдержал несколько секунд, потом всё же отвёл глаза. Не испуганно — зло. Но отвёл.

Элиане это не понравилось. Ей не понравилось, как быстро сильный подросток, который только что пытался управлять всем классом, оказался всего лишь мальчиком перед взрослым драконом. Ей не понравилось, что Ардан даже не сделал ничего явного. Просто посмотрел, и дети вспомнили своё место.

— Если вы хотите узнать, что произошло, — сказала Элиана, — спросите всех, а не только того, кого удобнее обвинить.

Ардан повернулся к ней.

— Вы не знаете их.

— Именно поэтому спрашиваю, а не выношу приговор.

В его глазах мелькнуло предупреждение. Вчера оно бы задело за старую боль, сегодня — только укрепило злость.

— Леди Верн, выйдите в коридор.

— При учениках?

— Да.

— Чтобы они сразу усвоили, что их новая учительница выходит по первому приказу?

У Миры дрогнули ресницы. Лира, кажется, перестала дышать. Кай посмотрел на Элиану уже совсем иначе — без насмешки, с настороженным вниманием.

Ардан выдержал паузу. Он был слишком опытен, чтобы спорить при детях дольше необходимого, и слишком горд, чтобы уступить явно. На его лице не отражалось ничего, но Элиана знала: она поставила его в неудобное положение. Если он сейчас заставит её выйти силой, класс увидит не порядок, а расправу. Если уступит, увидит трещину в власти ректора.

После короткого молчания он сделал выбор, который давался ему лучше всего: превратил личное в официальное.

— Ученики закрытого класса, занятие прекращено в связи с нарушением северного контура. До утренней проверки вы остаётесь в своих комнатах. Госпожа Морн, обеспечьте сопровождение. Леди Верн, как назначенный преподаватель, вы присутствуете при выводе класса и сдаёте журнал лично мне.

При других обстоятельствах Элиана, возможно, оценила бы тонкость: он не заставил её выйти. Он включил её в распоряжение так, будто это не уступка, а часть порядка.

Но благодарить за красиво оформленную клетку она больше не собиралась.

— Ученики, — сказала она, прежде чем госпожа Морн успела шагнуть в класс. — Завтра мы продолжим с того, на чём остановились.

— Если вы останетесь, — тихо сказала Лира.

— Я сказала: завтра.

Лир посмотрел на сестру, потом на Элиану. Терэн поднялся последним, всё ещё прижимая сумку. Проходя мимо стола, он на мгновение задержался, будто хотел что-то сказать, но рядом уже возник один из мужчин в форме, и мальчик сразу замкнулся.

Кай остановился в дверях.

— Леди Верн.

— Да?

— Не стойте слишком близко к гербу, когда он трещит в третий раз.

— Почему?

Кай улыбнулся, но теперь в улыбке не было игры.

— Потому что третьего раза обычно не бывает. После него что-нибудь падает.

Он вышел, не дожидаясь ответа.

Мира задержалась у порога дольше всех. Она не смотрела на Ардана. Не смотрела на госпожу Морн. Только на Элиану.

«Не при всех», — прозвучало в голове Элианы так тихо, что она едва не приняла это за собственную мысль.