Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников (СИ) - Фурсова Диана - Страница 8

— Знаю меньше, чем мне следовало бы.

— А он вам не сказал?

Не нужно было уточнять, кто «он».

Элиана ответила не сразу. В классе ждали её реакции так пристально, что любая ложь прозвучала бы громче крика.

— Нет, — сказала она. — Лорд Рейвард почти ничего мне не сказал.

Кай усмехнулся, но как-то горько.

— Значит, это вы та женщина, которую лорд Ардан предал.

Стёкла в окнах дрогнули. Лира перестала улыбаться. Терэн зажмурился, будто ждал удара. Мира смотрела на Элиану так, словно от следующего ответа зависело больше, чем первая встреча с новой учительницей.

Элиана могла бы возмутиться. Могла бы сказать, что это не их дело. Могла бы отрезать, что ученики не имеют права обсуждать её личную жизнь. Так было бы правильно, достойно, безопасно.

Но она устала от правильных слов, за которыми прятали трусость.

— Да, — сказала она ровно. — Похоже, это я.

Кай моргнул.

Он ожидал чего угодно, только не согласия.

Элиана подошла к первой парте и села на край стула, не на преподавательское место, а ближе к ним. Не слишком близко, чтобы не показалось, будто она пытается приручить их одним жестом. Но достаточно близко, чтобы перестать говорить с высоты.

— Вчера меня развели с мужем перед Советом. Сегодня отправили к вам. Если это должно было стать наказанием, то Совет ошибся в одном.

— В чём? — спросил Терэн совсем тихо.

Элиана посмотрела на него.

— Я слишком зла, чтобы испугаться вовремя.

На этот раз первым засмеялся не Кай. Сначала фыркнул Лир, потом Лира закрыла рот ладонью, а Терэн неуверенно улыбнулся, будто сам испугался собственной улыбки. Даже у Миры уголок губ дрогнул.

Кай смотрел на Элиану дольше всех. Потом медленно вернулся к своей парте и сел.

— Хорошо, леди Верн. Первый урок вы пережили.

— Не обольщайтесь, Кай. Судя по журналу, урок только начался.

— Тогда что будете делать?

Элиана поднялась и снова взяла мел. Она не знала, что должна преподавать закрытому классу драконьих наследников. Не знала их сил, страхов, запретов и настоящих правил этой Академии. Но зато она хорошо знала, как выглядит комната, где все ждут приговора. Вчера она сама стояла в такой комнате.

На доске под словами «Первый урок» она написала:

«Что взрослые о нас решили».

Потом ниже:

«Что мы решим сами».

Кай нахмурился.

— Это глупость.

— Возможно.

— Совет уже всё решил.

— Совет много чего решает. Не всё оказывается правдой.

Мира медленно подняла голову.

— А если правда хуже, чем они говорят?

Элиана обернулась к ней.

— Тогда начнём с того, что назовём её сами. Без их слов.

Она раздала уцелевшие листы из конца журнала. Не задания, не формулы, не проверку дара. Просто чистые страницы.

— Напишите по одному предложению, — сказала она. — Не имя рода. Не уровень силы. Не то, как вас называют в отчётах. Одно предложение о себе, которое вы считаете правдой.

— А если я напишу, что хочу, чтобы вы ушли? — спросил Кай.

— Значит, у нас уже будет честное начало.

— А если я ничего не напишу? — спросила Мира.

— Значит, сегодня это тоже будет ответом.

Лир поднял лист к свету.

— Вы странная.

— За последние сутки это самый мягкий отзыв обо мне.

Они начали писать не сразу. Сначала проверяли её молчание, как проверяют лёд перед первым шагом. Кай долго вертел мелкий обломок пера, Лира что-то шептала брату, Терэн смотрел на пустой лист с таким ужасом, будто тот мог потребовать от него невозможного. Мира вообще не двигалась.

Элиана не торопила.

За дверью кто-то прошёл. Шаги остановились у класса, но не вошли. Элиана почувствовала взгляд сквозь дерево и поняла: их слушают. Может быть, госпожа Морн. Может быть, кто-то другой.

Она не подала вида.

Первым лист принёс Терэн. Он подошёл к столу почти на цыпочках, положил бумагу и хотел сразу отступить, но Элиана мягко сказала:

— Спасибо.

Он посмотрел на неё так, будто это слово было непривычным. Потом поспешил обратно к камину.

На листе неровным почерком было написано:

«Я не хотел, чтобы стена упала».

Элиана не стала спрашивать, какая стена. Не сейчас.

Лир и Лира принесли один лист на двоих. На нём стояло:

«Мы не по отдельности».

Кай бросил свой лист последним. Бумага скользнула по столу и остановилась у самого края.

«Я не жалею».

Элиана прочитала и подняла глаза. Кай смотрел вызывающе, но пальцы на парте были сцеплены слишком крепко.

Мира так и не встала.

— Я не буду писать, — сказала она.

— Хорошо.

— Вы даже не спросите почему?

— Нет.

Мира нахмурилась, словно этот отказ от давления раздражал сильнее требования. Потом вдруг взяла свой лист, медленно разорвала его пополам и положила одну половину на край парты.

— Тогда это вам.

Элиана подошла и взяла обрывок. На нём не было слов. Только тонкая линия, похожая на трещину в стекле. Но стоило ей коснуться бумаги, как в голове на мгновение прозвучал чужой шёпот.

Не ректор закрыл класс.

Его заставили.

Элиана вздрогнула, но удержалась. Мира опустила глаза. Стёкла вокруг перестали дрожать.

— Спасибо, — сказала Элиана так же спокойно, как Терэну.

Дверь резко открылась.

На пороге стояла госпожа Морн, но смотрела она не на детей. За её плечом виднелись двое мужчин в тёмной форме Академии. Один держал в руках новую папку с печатями, второй — связку серебряных ключей. Оба выглядели так, словно вошли в клетку и старались не показывать, что боятся её обитателей.

— Урок окончен, — сказала управляющая. — Леди Верн, вас ждут в канцелярии для подписания правил допуска.

— Урок окончится, когда я его закончу, — ответила Элиана.

В классе стало так тихо, что слышно было, как в камине осыпается пепел.

Госпожа Морн побледнела.

— Здесь так не принято.

— Понимаю. Поэтому начнём менять с малого.

Кай медленно улыбнулся. Не добро, не дружелюбно, но с явным интересом.

Один из мужчин в форме шагнул вперёд.

— Леди Верн, закрытый класс не оставляют без фиксации состояния после каждого занятия.

— Тогда зафиксируйте: пять учеников присутствовали, журнал частично повреждён до начала занятия, стёкла требуют внимания мастера, открытого нападения не было, преподаватель жива, ученики тоже. Для первого дня, кажется, неплохой итог.

Лира прыснула. Лир толкнул её локтем, но сам отвернулся к окну, пряча улыбку. Терэн смотрел на Элиану уже не так испуганно. Мира — слишком внимательно.

Госпожа Морн прикрыла глаза на короткое мгновение.

— Леди Верн, вы не понимаете последствий.

— Мне часто говорят это с тех пор, как начали решать мою жизнь без меня.

Она взяла повреждённый журнал, вложила в него листы учеников и закрыла обложку.

— На сегодня достаточно. Завтра мы начнём с того, что каждый сам выберет место в классе. Не по уровню допуска. Не по степени опасности. Просто место.

Кай поднял бровь.

— А если я выберу ваш стол?

— Тогда вам придётся вести урок.

— Я могу.

— Не сомневаюсь. Но сначала научитесь не сжигать учебные принадлежности, когда хотите произвести впечатление.

Он хотел ответить, но не успел.

Над доской вдруг вспыхнул герб Рейвардов.

Синий щит озарился изнутри, серебряный коготь потемнел, а ледяная звезда внизу раскололась тонкой линией. Дети разом замерли. Даже Кай побледнел.

— Это не я, — быстро сказал он.

Мира поднялась так резко, что стул отъехал назад.

— Он вошёл в Академию.

Элиана почувствовала, как холод проходит по позвоночнику.

— Кто?

Ответила не Мира.

За спиной госпожи Морн, в коридоре, прозвучали тяжёлые шаги. Люди в форме тут же отступили к стенам. Управляющая опустила голову, будто сама не желала этого делать, но тело привыкло раньше воли.

Элиана обернулась.

В дальнем конце коридора стоял Ардан.

Без дорожной пыли, без следов усталости, в чёрном ректорском мундире с серебряным знаком Академии на груди. Словно он не только что прибыл следом за ней, а всегда принадлежал этим стенам, этим запертым дверям, этому страху, который дети умели прятать лучше взрослых.