Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников (СИ) - Фурсова Диана - Страница 7

— Как вас зовут?

— А в журнале не написано?

— Часть журнала вы сожгли.

Он расплылся в улыбке.

— Какая жалость.

Элиана посмотрела на него без раздражения. Она прекрасно понимала, чего он ждёт. Крика. Угрозы. Вызова стражи. Попытки доказать, кто здесь старший. Наверное, все прежние учителя начинали именно так, а потом удивлялись, почему класс превращался в поле боя.

— Тогда начнём без журнала, — сказала она. — Я Элиана Верн. Сегодня меня назначили вашей учительницей.

— Временно, — уточнила девочка-близнец.

Голос у неё был мягкий, но в этой мягкости прятался острый крючок.

— Возможно, — согласилась Элиана.

— Значит, вы уже почти ушли, — сказал её брат. — Просто ещё не поняли.

— Возможно, — снова сказала Элиана.

Близнецы переглянулись. Им явно не понравилось, что она не спорит.

Мальчик у окна поднялся. Медленно, нарочито небрежно. Он был высоким для своих лет и держался так, будто аудитория принадлежала ему, а все остальные просто терпели его разрешение находиться рядом.

— Я Кай Ровен, наследник восточной огненной линии, третий в праве на крыло и первый в списке тех, кого нельзя выпускать из этой милой комнаты без трёх подписей. Хотите, я сразу расскажу, что со мной не так, чтобы вы не мучились?

— Нет.

Он моргнул.

— Нет?

— Если вы захотите рассказать о себе, я выслушаю. Если хотите произвести впечатление, придётся выбрать что-то менее предсказуемое, чем испорченный журнал и грубость.

В классе стало тише.

Кай перестал улыбаться. Не полностью, но его взгляд изменился. В нём появилось внимание.

— Смело для женщины без дара.

— Очень удобно, что все вокруг не устают напоминать мне об этом. Так я точно не забуду.

Мальчик у камина вдруг издал короткий звук, похожий на подавленный смешок, и тут же испуганно замер. Кай повернул к нему голову, но Элиана опередила:

— А вас?

Младший ученик посмотрел на неё, потом на Кая, потом снова на неё.

— Терэн, — сказал он так тихо, что имя почти потерялось в потрескивании камина.

— Рада знакомству, Терэн.

— Не радуйтесь заранее, — сказала девочка-близнец. — Он иногда пугается, и тогда стены начинают шевелиться.

Терэн втянул голову в плечи.

Элиана повернулась к близнецам.

— А вы?

— Лир, — сказал мальчик.

— Лира, — сказала девочка.

— Вы всегда отвечаете за других?

Лира прищурилась.

— Если другие слишком слабые.

— Или если вам страшно, что без вас они скажут что-то лишнее.

Лир резко выпрямился, и чёрная лента на его руке шевельнулась, будто живая. В камине огонь наклонился в сторону класса. Терэн тихо охнул.

Элиана не отступила, хотя тело очень хотело сделать именно это. Вместо этого она медленно сняла испорченный плащ и повесила его на спинку стула. Так же спокойно, как сняла бы его в обычной учебной комнате, где ученики не проверяют новую учительницу на прочность с первой минуты.

— Я не пришла выяснять, кто из вас опаснее. Уверена, взрослые уже посвятили этому достаточно времени.

Тёмноволосая девочка впервые подняла глаза.

Они оказались серыми, почти бесцветными, но в них было столько усталости, что Элиана на мгновение забыла о трещинах в стёклах. Ребёнок не должен был смотреть так, будто давно понял все взрослые ошибки и больше не ждёт, что кто-то исправится.

— А вы зачем пришли? — спросила девочка.

Голос у неё был тихий. Но от этого тишина в классе стала глубже.

— Пока что — потому что меня назначили.

Кай усмехнулся.

— Честно.

— А останусь или нет, будет зависеть не только от Совета.

— От вас? — спросила Лира.

— И от вас тоже.

Близнецы снова переглянулись, но теперь уже без насмешки.

Элиана открыла журнал на уцелевшей странице. Часть имён можно было разобрать. Кай Ровен. Лир и Лира Астрен. Терэн Вейл. Пятая строка пострадала сильнее всего, но первые буквы сохранились: Мира…

— Мира? — спросила Элиана, глядя на тёмноволосую девочку.

Та едва заметно кивнула.

— Полное имя я скажу, когда пойму, что вы не передадите его им.

— Кому?

Мира посмотрела на дверь.

И в этот момент Элиана поняла: дети боятся не только Совета. Не только своих семей. В Академии был кто-то ещё. Или что-то ещё. То, чему они не доверяли даже свои имена.

— Хорошо, — сказала Элиана. — Сегодня достаточно Миры.

— Вы не будете требовать? — настороженно спросил Лир.

— Нет.

— Потому что боитесь? — Кай снова сел на край парты.

— Потому что имя, сказанное силой, не становится знакомством.

В классе опять стало тихо. Странная это была тишина — не спокойная, а ощупывающая. Дети словно пытались понять, где у неё спрятан подвох.

Элиана обошла стол и взяла мел. Доска за её спиной была исписана старыми следами: формулы, чужие подписи, грубые насмешки, перечёркнутые слова. В самом углу кто-то процарапал так глубоко, что мел уже не закрывал: «Мы не ошибка».

Элиана увидела и не стала стирать.

Она написала сверху крупно:

«Первый урок».

Кай фыркнул.

— Сейчас вы расскажете, что мы должны уважать преподавателя?

— Нет.

— Что каждый ребёнок может стать лучше, если постарается?

— Тоже нет.

— Что вы не такая, как остальные?

Элиана положила мел на край доски и повернулась к ним.

— Нет. Я расскажу, что не знаю, как вас учить.

У Терэна округлились глаза. Лира откинулась на спинку стула. Даже Кай не сразу нашёлся с ответом.

— Тогда зачем вы здесь? — спросил он наконец.

— Чтобы узнать.

— На нас?

— С вами.

Мира медленно провела пальцем по трещине на парте. Трещина сразу стала длиннее, но дерево не раскололось.

— Так не бывает, — сказала она.

— Значит, проверим.

Кай смотрел на Элиану уже без улыбки. Его синие искры исчезли, но воздух вокруг него оставался напряжённым, готовым вспыхнуть от любого неверного слова.

— Все так говорят в первый день, — произнёс он. — Потом кто-то плачет. Кто-то зовёт стражу. Кто-то пишет отчёт ректору. Одна наставница пыталась заставить нас поклясться на родовых гербах, что мы будем вести себя прилично.

— И что случилось?

— Гербы не выдержали.

Лира хихикнула, но веселья в этом звуке почти не было.

Элиана посмотрела на стены. Карты, линии, пустые рамки. И вдруг заметила то, что ускользнуло в первые минуты: над доской висел большой герб, закрытый тёмной тканью. От сквозняка ткань едва заметно шевелилась, и из-под нижнего края выглядывал серебряный коготь на синем поле.

Сердце неприятно толкнулось.

Она знала этот герб.

Разумеется, знала. Семь лет видела его на письмах, воротах, столовом серебре, кольце, которое вчера оставила на родовой книге. Коготь северного дракона над ледяной звездой.

Рейвард.

В классе закрытых наследников висел герб её бывшего мужа.

Элиана заставила себя не смотреть слишком долго. Поздно. Кай всё заметил. Он поднялся и медленно стянул ткань с герба.

Синий щит вспыхнул в свете камина.

— Красивый, правда? — спросил он. — Нам велели не снимать. Говорят, ректор должен видеть даже тех, на кого не смотрит.

Элиана почувствовала, как пальцы сами сжимаются в кулаки.

— Лорд Рейвард основал этот класс?

— Не основал, — сказала Мира. — Закрыл.

Слово упало тихо, но ударило сильнее, чем если бы Кай снова поджёг журнал.

— Что значит закрыл? — спросила Элиана.

Лир резко посмотрел на Миру.

— Не говори.

— Почему? — Мира не отвела взгляда от Элианы. — Она всё равно узнает. Все узнают слишком поздно.

Кай спрыгнул с парты и подошёл ближе. Не угрожающе, но так, чтобы между ним и Элианой осталось меньше трёх шагов. Теперь она видела, что он ещё подросток. Опасный, гордый, злой — но подросток, который слишком рано выучил, что если первым не укусишь, тебя поставят на цепь.

— Леди Верн, — сказал он, и в этот раз в его голосе не было насмешливой лени, — вы правда не знаете, куда вас прислали?