Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников (СИ) - Фурсова Диана - Страница 6

Элиана шла за управляющей по длинной галерее и чувствовала, как на неё смотрят. Из приоткрытых дверей. Из-за поворотов. С верхней лестницы. Здесь все знали, кто она. Бывшая жена ректора. Женщина без дара. Назначенная в закрытый класс то ли по ошибке, то ли в наказание.

На втором этаже они миновали широкие двойные двери с золотой табличкой: «Ректор Академии Северного Крыла».

Элиана не замедлила шаг, но всё в ней невольно напряглось.

— Лорд Рейвард сейчас в Академии? — спросила она прежде, чем успела остановить себя.

Госпожа Морн не посмотрела на дверь.

— Ректор прибудет ночью.

Значит, Ардан всё же поедет следом. Или уже выехал другим путём.

— Он часто здесь бывает? — спросила Элиана.

— Достаточно часто, чтобы его боялись. Недостаточно часто, чтобы всё видеть.

Странная фраза. Слишком личная для управляющей, которая явно привыкла прятать мысли за распорядком.

Элиана запомнила её.

Они поднялись ещё на один пролёт, потом свернули в боковое крыло. Здесь света было меньше. Окна стали уже, двери массивнее, на стенах появились не портреты ректоров и гербы родов, а защитные линии, впаянные прямо в камень. Сначала Элиана приняла их за узор, но потом заметила, что серебристые нити медленно пульсируют, как жилы под кожей.

— Закрытый класс находится здесь? — спросила она.

— Нет. Здесь начинается путь к нему.

— Путь?

— Формально класс расположен в северо-восточной башне. Практически — туда не ходят без необходимости.

— А учительница, очевидно, считается необходимостью?

— Временно, — сказала госпожа Морн.

Элиана не стала уточнять, как часто временные люди задерживались в Академии. Она уже видела ответ в лицах слуг и в том, как управляющая не произносила лишних слов.

Они остановились перед дверью из тёмного металла. На ней не было ручки, только пять узких вертикальных отметин, похожих на следы когтей.

— Правила, леди Верн, — произнесла госпожа Морн. — Вы не входите в закрытый класс без журнала. Не поворачиваетесь к ученикам спиной дольше чем на три вдоха. Не прикасаетесь к их вещам без разрешения. Не задаёте вопросов о семьях, если они сами не заговорят. Не обещаете того, что не можете исполнить. Не кричите. Не угрожаете Советом. Не называете их проклятыми.

Последнее прозвучало иначе. Жёстче.

Элиана посмотрела на управляющую внимательнее.

— А кто их так называет?

— Почти все, кто боится.

— Вы боитесь?

Госпожа Морн положила ладонь на отметины двери. Серебряные линии на стенах вспыхнули.

— Я давно работаю в Академии, леди Верн. Здесь выживают не те, кто ничего не боится, а те, кто понимает, чего именно надо бояться.

Дверь открылась.

За ней оказалась не аудитория, а ещё один коридор. Узкий, высокий, с окнами под самым потолком. В конце виднелась вторая дверь — деревянная, старая, с потемневшей табличкой.

«Закрытый класс».

Элиана шагнула вперёд, и в этот момент чёрная печать на свитке снова нагрелась через ткань перчатки.

Первый урок начнётся раньше, чем она войдёт в класс.

Она вспомнила приписку слишком поздно.

Слева от неё с тихим звоном треснуло окно.

Госпожа Морн резко обернулась, но не успела ничего сказать. По коридору прошёл сухой жаркий порыв, и журнал, который управляющая держала под мышкой, вырвался из её рук. Он взлетел, раскрылся в воздухе, страницы забились, как крылья испуганной птицы, а потом вспыхнули по краям синим огнём.

Элиана не подумала. Просто схватила журнал за переплёт и ударила им о каменный пол, сбивая пламя плащом. Ткань мгновенно почернела по краю, но огонь погас, оставив на страницах длинные обугленные следы.

Из-за двери донёсся смех.

Не взрослый. Мальчишеский. Острый, злой, нарочито ленивый.

— Новая не побежала, — сказал кто-то. — Скучно.

Госпожа Морн побледнела не от огня, а от самой фразы.

Элиана подняла журнал. Несколько фамилий на первой странице ещё можно было разобрать, но верхний угол исчез. Пять строк. Пять учеников. Возраст, род, уровень допуска, отметки о наблюдении. Слишком мало, чтобы понять хоть что-то, и достаточно, чтобы стало ясно: детей здесь описывали не как учеников, а как опасные явления, которым временно разрешено сидеть за партами.

— Они уже знают, что я пришла, — сказала Элиана.

— Они всегда знают, — ответила госпожа Морн.

— Тогда какой смысл стоять в коридоре?

Управляющая хотела что-то возразить, но Элиана уже подошла к двери. Она не чувствовала уверенности. Не было ни дара, ни силы, ни даже права на ошибку. Только выжженная пустота после вчерашнего дня и странная злость на всех взрослых, которые так долго боялись детей, что сделали страх частью школьного расписания.

Она открыла дверь.

Аудитория оказалась большой, но от этого не стала светлее. Узкие окна были затянуты инеем, от камина у дальней стены шёл слабый золотистый свет, а парты стояли не рядами, а полукругом, словно кто-то когда-то пытался устроить здесь не урок, а допрос. На стенах висели карты драконьих земель, схемы родовых линий и несколько пустых рам, из которых портреты либо сняли, либо они сами не пожелали здесь оставаться.

Пять учеников были на местах.

Первым Элиана заметила мальчика у окна. Лет пятнадцати, может, шестнадцати. Чёрные волосы, слишком спокойное лицо, прямой взгляд. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и лениво вертел между пальцами обугленный угол страницы. Синие искры пробегали по его коже и тут же исчезали.

Значит, это он поджёг журнал.

За соседней партой сидели близнецы — мальчик и девочка лет двенадцати. Они были так похожи, что первое мгновение казались отражениями друг друга: одинаковые светло-русые волосы, одинаковые тонкие лица, одинаковый настороженный прищур. Только у девочки на правой щеке виднелся маленький шрам в форме полумесяца, а у мальчика рука была перевязана чёрной лентой не как повязкой, а как знаком принадлежности. Когда Элиана вошла, они одновременно повернули головы, и от этого синхронного движения по спине пробежал неприятный холод.

Третья девочка сидела отдельно. Очень тихая, почти прозрачная, в сером платье без украшений. Её тёмные волосы закрывали половину лица, пальцы лежали на парте неподвижно, а взгляд был опущен. Но именно вокруг неё воздух дрожал сильнее всего. Элиана услышала тонкий звон и поняла, что трещина на окне в коридоре была не единственной. В аудитории все стёкла покрывали тонкие серебристые линии, будто кто-то изнутри пытался расколоть их молчанием.

Последний ученик был младше всех. Не больше десяти. Он сидел у самого камина, обняв руками школьную сумку. Рыжеватые волосы торчали в разные стороны, лицо было бледным, глаза — огромными и настороженными. Он не смеялся и не пытался пугать. Он просто смотрел на Элиану так, будто ждал, когда она первой скажет слово, после которого придётся защищаться.

Пять детей.

Пять наследников.

Пять причин, по которым взрослые предпочитали запирать двери на металл.

Элиана вошла и закрыла дверь за собой. Госпожа Морн осталась в коридоре. Это решение было настолько очевидно трусливым, что Элиана почти не удивилась.

— Добрый вечер, — сказала она.

Мальчик у окна улыбнулся.

— У нас обычно не добрый.

— Значит, начнём с необычного.

Он хмыкнул и бросил обугленный клочок на парту.

— Вы долго думали над этой фразой в экипаже, леди Верн? Или бывшим жёнам драконов выдают их вместе с разводным свитком?

Близнецы тихо засмеялись. Мальчик у камина ещё сильнее прижал сумку к груди. Девочка с тёмными волосами не подняла головы, но трещины на ближайшем окне стали глубже.

Элиана медленно положила повреждённый журнал на преподавательский стол. На обложке всё ещё тлела крошечная синяя искра. Она накрыла её ладонью через перчатку и дождалась, пока та погаснет.

— Моё семейное положение, — сказала она, — не входит в расписание урока.

— У нас нет расписания, — произнёс мальчик у окна. — Учителя редко задерживаются настолько, чтобы оно пригодилось.