Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников (СИ) - Фурсова Диана - Страница 5

Она не стала просить вернуть ей комнаты, не стала требовать шкатулку с письмами, не стала смотреть в сторону внутреннего сада, где под инеем оставались белые розы. Всё, что ей позволили забрать, уместилось в двух дорожных сундуках и небольшой кожаной сумке, которую старшая горничная вынесла к чёрному экипажу так осторожно, словно боялась, что вместе с вещами передаёт не ткань и книги, а остатки чужой жизни.

У ворот стояли стражи Совета. Не люди Ардана. Не слуги дома Рейвард. Чужие лица под одинаковыми серыми плащами, одинаковые перчатки на руках, одинаковое равнодушие в глазах. Они должны были сопроводить её до Северной Академии и убедиться, что назначение исполнено без задержек.

Элиана сразу поняла: это не сопровождение.

Это конвой, которому дали более учтивое имя.

Она поднялась в экипаж сама, не приняв руки стража. Вчера ещё нашёлся бы десяток людей, которые сочли бы своим долгом открыть перед ней дверцу, склонить голову, назвать леди Рейвард. Сегодня никто не спешил вспоминать, что семь лет она была хозяйкой этого дома. Видимо, родовые книги вычёркивали не только имена. Они умели вычёркивать память из лиц тех, кто слишком дорожил своим положением.

Когда колёса тронулись, Элиана всё же посмотрела в окно.

На верхней галерее стоял Ардан.

Он не сделал ни шага, не поднял руки, не велел остановить экипаж. Просто стоял в тени каменной арки, высокий, неподвижный, слишком похожий на одну из статуй своего рода. Только ветер трепал полы его чёрного плаща, и этот живой, почти беспомощный жест ткани почему-то ранил сильнее, чем его молчание в зале Совета.

Элиана отвернулась первой.

В сумке рядом с ней лежал свиток с чёрной печатью Академии. Ночью она раскрывала его трижды, но странные слова больше не проявлялись. Воск был холодным, гладким, без единого следа надписи. Если бы не память о том, как печать нагрелась в ладони, Элиана решила бы, что всё это ей показалось от усталости и унижения.

«Если хотите выжить, леди Верн, не верьте ректору».

Слишком поздний совет, подумала она. Она уже не верила.

Дорога на север заняла почти весь день. Столица осталась позади быстро, будто сама поспешила избавиться от женщины, которая вышла из дворца не вдовой и не женой, а чем-то куда менее удобным для светских разговоров. Брошенной. Вычеркнутой. Назначенной туда, куда не по собственной воле не отправляли никого из тех, кого ещё собирались беречь.

Пейзаж за окном постепенно менялся. Мягкие холмы сменились голыми каменными грядами, потом пошли сосновые леса, тёмные и густые, с ветвями, прогнувшимися под снегом. Чем дальше они ехали, тем меньше попадалось деревень и постоялых дворов. Дорога стала уже, снег — глубже, воздух — прозрачнее и злее. Здесь север уже не украшал гербы драконьих домов, а жил сам по себе: хлестал ветром по стёклам, скрипел под колёсами, засыпал следы почти сразу после того, как экипаж проезжал мимо.

Один из стражей несколько раз оборачивался с козел, будто проверял, не передумала ли она существовать.

Элиана сидела прямо, держа ладони на коленях, и старалась не думать о том, что ждёт впереди. Не потому, что боялась. Страх был, но за последние сутки он так перемешался с обидой, усталостью и злостью, что перестал быть главным. Её тревожило другое: все вокруг знали о Северной Академии больше, чем она. Советник Вальтор знал. Селеста явно знала. Ардан знал больше всех и всё равно снова выбрал молчание.

Закрытый класс.

Наследники под особым надзором.

Дети, которых боятся взрослые драконы.

Элиана пыталась вспомнить всё, что слышала в доме Рейвард об Академии. Обрывки разговоров, внезапно смолкавшие за ужином. Запечатанные письма с северной печатью. Ночные приезды закрытых экипажей. Слуги, которых переводили из дальнего крыла после того, как они случайно видели кого-то из «трудных» наследников. И ещё — глаза Ардана вчера, когда он посмотрел на чёрную печать.

Он боялся не за свою власть.

Он боялся за неё.

От этой мысли стало досадно. Не тепло, не легче — именно досадно. Бывший муж умел бросить её в зале Совета, но при этом хотел защитить от последствий собственного поступка. Как будто сердце женщины можно было сначала разбить, а потом бережно завернуть осколки в плащ и велеть не порезаться.

Элиана сжала пальцы.

Нет. Она не станет благодарить его за поздний страх.

К закату дорога поднялась к чёрной скале, на вершине которой стояла Академия Северного Крыла.

Сначала Элиана увидела башни. Они вырастали из серого камня так, будто скала сама когда-то решила стать крепостью. Узкие окна светились тусклым янтарным огнём, мосты между корпусами висели над пропастями, а крыши были острыми, покрытыми снегом и тёмной чешуйчатой черепицей. Над главными воротами расправлял крылья каменный дракон с рассечённым знаком на груди — тот самый герб, что стоял на свитке.

Академия не была похожа на место, где учат детей.

Она была похожа на место, где их прячут.

Экипаж въехал во двор через арку, и ворота сомкнулись за ним с таким глухим ударом, что Элиана невольно обернулась. Страж напротив заметил это и впервые за всю дорогу усмехнулся.

— Назад отсюда редко едут быстро, леди.

Она посмотрела на него.

— Значит, у вас будет возможность соскучиться по дороге.

Усмешка исчезла. Элиана отвернулась к окну раньше, чем он нашёл ответ.

Во дворе не было обычной академической суеты. Никто не смеялся на ступенях, не спешил с книгами, не перебегал через снег, споря о занятиях. Несколько старших учеников в тёмных форменных мантиях прошли вдоль стены, но, увидев экипаж Совета, сразу свернули в боковую галерею. Слуга, нёсший корзину с бельём, замер у крыльца и поспешно опустил взгляд.

Её ждали.

И боялись заранее.

У главного входа стояла сухая высокая женщина в сером платье с узким воротом. Волосы у неё были собраны так туго, что лицо казалось ещё строже, а на груди блестел знак Академии — маленькое чёрное крыло на серебряной цепи.

— Леди Элиана Верн? — спросила она, когда Элиана вышла из экипажа.

— Да.

— Госпожа Ильда Морн, управляющая внутренним распорядком Академии. Ваше прибытие зарегистрировано. Совет прислал уведомление.

Голос у неё был ровный и выхолощенный. Не грубый, но лишённый всякого желания согреть хотя бы одним словом.

— Меня должны были ждать только к закату, — сказала Элиана.

— Вы прибыли за девять минут до истечения срока.

— Приятно узнать, что хотя бы это я сделала правильно.

Госпожа Морн не улыбнулась. Её взгляд скользнул по дорожному платью Элианы, по сумке, по свитку в руке, и на мгновение задержался на месте, где ещё вчера было кольцо рода Рейвард.

— В Академии ценится точность, не остроумие.

— А в закрытом классе, насколько я понимаю, не ценится ни то ни другое.

Управляющая подняла глаза. Впервые в её строгом лице появилась живая тень — не одобрение, скорее предупреждение.

— О закрытом классе лучше говорить внутри стен, леди Верн. И желательно не громко.

Элиана посмотрела на пустой двор.

— Потому что дети услышат?

— Потому что услышат взрослые.

Ответ был неожиданным. Элиана хотела спросить больше, но госпожа Морн уже повернулась к стражам:

— Сундуки в восточную комнату для преподавателей. Свиток назначения передать в канцелярию.

— Свиток останется у меня, — сказала Элиана.

Управляющая медленно обернулась.

— Все назначения хранятся в архиве Академии.

— Моё назначение пока что единственное, что доказывает: я здесь не самозванка и не пленница.

— Вы не пленница.

Элиана посмотрела на закрытые ворота.

— Тогда приятно будет когда-нибудь увидеть, как они открываются по просьбе, а не по распоряжению Совета.

На этот раз госпожа Морн молчала дольше. Потом коротко кивнула, будто решила не тратить силы на спор, который всё равно не изменит положения.

— Следуйте за мной.

Внутри Академия оказалась ещё холоднее, чем снаружи. Не от температуры — в коридорах горели широкие камины, ковры заглушали шаги, а на стенах висели тяжёлые гобелены с изображением драконов в человеческом обличье. Холод шёл от порядка. От запертых дверей. От тишины, слишком плотной для места, где должны были жить и учиться наследники великих родов.