Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников (СИ) - Фурсова Диана - Страница 29

Он подошёл к Элиане и детям. Не к Селесте. Не к Вальтору. К ним. И встал рядом так, что закрытый класс оказался не перед ректором, а под его защитой.

— Наследник Терэн Вейл удержал силу в пределах зала после внешней провокации. Остальные ученики закрытого класса не усилили вспышку, а помогли её остановить. Это будет внесено в отчёт.

Вальтор поднялся со своего места.

— Лорд Рейвард, вы слишком вольно толкуете увиденное.

— Я ректор Академии. Я толкую состояние учеников.

— Речь идёт о закрытом классе, который только что поставил под угрозу гостей Совета.

— Речь идёт о детях, которых пытались напугать перед гостями Совета.

Селеста резко подняла голову.

— Ардан.

Он посмотрел на неё. Холодно. Так холодно, что даже Элиана почувствовала этот удар.

— Леди Вейлор, вы обращались к ученику без разрешения его наставницы.

Наставницы.

Слово прозвучало громко.

Не бывшей жены.

Не временной учительницы.

Не женщины без дара.

Наставницы.

Элиана не сразу вдохнула. Зал будто отодвинулся, стал менее важным. На мгновение осталось только это слово и Ардан, произнёсший его перед всеми, перед Советом, перед Селестой, перед теми, кто ещё вчера считал её удобной фигурой для чужого поражения.

Селеста побелела.

— Наставницы? — повторила она. — Как быстро меняются титулы.

— Некоторые титулы зарабатывают поступками, — сказал Ардан. — Леди Верн сегодня сделала больше для закрытого класса, чем многие утверждённые лица за годы.

Это был публичный удар.

Не громкий, не скандальный, но точный. Селеста не могла ответить открыто, не показав злость. Тарвин не мог просто вычеркнуть сказанное из протокола. А Вальтор, судя по его лицу, понял: Ардан сделал шаг, который уже нельзя полностью спрятать за ректорской осторожностью.

Элиана встретилась с ним взглядом.

Он не просил благодарности. Не улыбался. Не смягчал сказанное. Просто стоял рядом, и в его глазах было то же предупреждение, что раньше, но теперь оно звучало иначе.

Опасность стала больше.

Потому что он выбрал сторону слишком явно.

Вальтор медленно сошёл с возвышения.

— Что ж, — произнёс он. — Если лорд ректор и наставница закрытого класса настолько уверены в успехах учеников, Совет готов дать им возможность доказать это не в случайной сцене на балу, а в установленном порядке.

Элиана почувствовала, как дети напряглись.

Ардан тоже понял. Его лицо стало жёстким.

— Зимний цикл ещё не завершён.

— Но обстоятельства изменились, — сказал Вальтор. — Закрытый класс выводят в зал Совета, представляют гостям, признают управляемым. Значит, нет причины откладывать окончательную проверку готовности.

— Проверку назначают не внезапно.

— Разумеется. Поэтому Совет проявит разумную щедрость.

Селеста снова улыбнулась.

Элиана поняла раньше, чем Вальтор договорил.

— Три дня, — произнёс он. — Через три дня закрытый класс пройдёт окончательное испытание крови. Если наследники справятся, Совет пересмотрит их статус. Если нет — класс будет расформирован, ученики переданы родам под отдельный надзор, а вопрос о пригодности леди Верн к наставничеству будет закрыт.

Терэн тихо вдохнул. Лира сжала руку Лира. Кай смотрел на Вальтора с такой яростью, что Элиана почти физически ощутила запах синего огня. Мира не двигалась, но в ближайшем окне пошла тонкая трещина.

Элиана подняла руку, не касаясь детей.

Они остановились.

Все пятеро.

Совет увидел это.

Вальтор тоже.

И именно поэтому его улыбка стала ещё холоднее.

— Готовьтесь, леди Верн. На этот раз одного доверия будет мало.

Элиана посмотрела на детей, потом на Ардана, потом на Селесту, чья печать под рукавом снова погасла, будто спряталась до следующего удара.

— Ошибаетесь, советник, — сказала она ровно. — Вы просто никогда не видели, что бывает, когда доверие перестаёт быть слабостью.

Вальтор ничего не ответил.

А над главным залом, в самом высоком окне, куда не доставал ни один праздничный огонь, на миг отразилась северная башня.

И Элиана услышала — не ушами, а где-то глубоко внутри — как пустой портрет девочки шепчет из темноты:

— Три дня хватит тому, кто уже открыл ключ.

После слов Вальтора бал уже не смог снова стать праздником.

Музыка вернулась — распорядители постарались так быстро, будто у тишины тоже был протокол и её требовалось немедленно закрыть чем-то блестящим. Скрипки заиграли осторожнее, пары снова двинулись по мрамору, слуги подхватили подносы, а гости принялись говорить чуть громче обычного. Но всё это было только тканью, наброшенной на трещину.

Элиана видела, как каждый взгляд теперь возвращается к закрытому классу.

Не к Селесте, не к Вальтору, не к ректору, который впервые за долгое время позволил себе слишком открыто встать рядом с теми, кого Совет предпочёл бы держать в страхе. К детям. Каю, который стоял так прямо, будто готов был поджечь весь зал одним взглядом, лишь бы никто не заметил, как он сжал кулак до белых костяшек. Лиру и Лире, державшимся рядом, но уже не одинаково: Лира смотрела на Совет сама, а Лир то и дело переводил взгляд на неё и заставлял себя не закрывать сестру плечом. Терэну, маленькому и бледному, но не прячущемуся за Элиану. Мире, чья тишина стала такой глубокой, что вокруг неё даже свет падал мягче.

Три дня.

Окончательное испытание крови через три дня.

Элиана стояла рядом с ними и понимала: Вальтор не просто назначил проверку. Он ударил туда, где их утренняя победа ещё не успела окрепнуть. Дети только начали верить, что с ними не то, что им говорили. Только услышали от Ардана: «Не проклятые». Только смогли удержать себя не приказом, а доверием.

И теперь Совет давал им три дня, чтобы доказать право не исчезнуть из собственной жизни.

— Леди Верн, — произнёс Ардан рядом.

Она не сразу повернулась. Смотрела на Вальтора, который уже снова беседовал с лордами, будто только что не бросил пятерых детей под жернова древнего обряда. Селеста стояла чуть в стороне. На её лице было всё то же безупречное спокойствие, но Элиана теперь знала: под рукавом скрыта печать, под улыбкой — ключ, под каждым ласковым словом — ловушка.

— Леди Верн, — повторил Ардан тише.

— Не здесь, — сказала она.

— Именно здесь вы сейчас готовы сказать что-то, что даст Совету новый повод.

Элиана медленно посмотрела на него.

— Вы всё ещё боитесь моих слов больше, чем их решений?

Он выдержал её взгляд. Не отвёл, как в зале развода. Не спрятался за ректорской маской полностью. Но и боли в нём стало слишком много.

— Я боюсь, что они уничтожат вас вместе с ними.

— Меня уже уничтожали вчера. Помните? Получилось не так окончательно, как хотелось Совету.

— Не превращайте это в вызов.

— А во что? В очередное послушное молчание?

Ардан сжал пальцы на краю перчатки. Она увидела этот жест, знакомый до боли. Когда-то он так сдерживал желание коснуться её руки на приёмах, где им требовалось быть безупречно сдержанными. Теперь этот же жест удерживал не нежность — страх.

— Уведите детей, — сказал он. — Госпожа Морн проводит их в крыло. Потом придёте ко мне.

— Приказ?

— Просьба.

Слово прозвучало неровно.

Элиана посмотрела на детей. Они слышали достаточно, чтобы понять: взрослые снова собираются говорить о них без них.

— Класс, — сказала она, — мы уходим.

— Нам можно? — спросил Кай. — А как же бал? Совет ведь ещё не насмотрелся.

— На сегодня достаточно представления.

— А если они решат, что мы сбежали от страха? — спросила Лира.

Элиана посмотрела ей в глаза.

— Тогда пусть попробуют прожить хотя бы один день под их взглядами и не захотеть уйти.

Лира медленно кивнула.

Госпожа Морн появилась рядом так вовремя, будто всё это время стояла в складке тени и ждала именно этого решения. Она не спрашивала разрешения у Ардана, не смотрела на Вальтора, только коротко поклонилась Элиане и повела детей к боковой двери.