Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников (СИ) - Фурсова Диана - Страница 30

Терэн остановился на пороге.

— Леди Верн?

— Да?

Он сжал пальцы, потом всё-таки сказал:

— Я правда удержал зал?

Вопрос был таким маленьким и таким большим одновременно, что Элиана почувствовала, как у неё перехватило горло.

— Правда, Терэн. И не один. Вы все удержали.

Кай тихо буркнул:

— Некоторые ещё и себя удержали, хотя это было сложнее зала.

— Запомните это, — сказала Элиана. — Завтра начнём именно с этого.

Она не знала, удастся ли им начать завтра. Но дети должны были уйти не с приговором Вальтора в ушах, а с обещанием урока.

Когда дверь за ними закрылась, главный зал сразу стал чужим. Слишком ярким, слишком полным шепота. Элиана вдруг почувствовала, как устала от света, от мрамора, от взглядов, от необходимости держать спину ровно, когда внутри всё было натянуто до звона.

Ардан стоял рядом.

— Идёмте, — сказал он.

На этот раз она пошла.

Не потому, что подчинилась. Потому что понимала: если они останутся в зале ещё на минуту, Вальтор подойдёт с новой вежливой угрозой, Селеста — с очередной ласковой иглой, а она сама может не удержать голос. А сейчас им нужны были не красивые ответы, а решения.

Ректорский кабинет встретил их тишиной, тяжёлой и тёмной после зала Совета. За окнами метался снег, за письменным столом горела одна высокая лампа, и её свет падал на разложенные бумаги. Элиана сразу заметила среди них карту Академии, список учеников закрытого класса и старую схему северной башни с несколькими перечёркнутыми проходами.

Ардан закрыл дверь.

Щелчок замка прозвучал слишком резко.

Элиана повернулась.

— Не запирайте двери за моей спиной.

Он замер. Потом медленно снял руку с замка.

— Привычка.

— Плохая.

— Знаю.

Это короткое признание снова выбило её из привычной злости. Он стал чаще говорить «знаю» там, где раньше говорил «необходимо». И от этого было не легче. Скорее опаснее: на прежнюю стену она могла злиться без оглядки, а в трещинах этой стены проступал мужчина, которого она когда-то любила.

И, возможно, всё ещё любила слишком глубоко, чтобы простить быстро.

Ардан подошёл к столу и упёрся ладонями в край.

— Вы должны уехать из Академии до испытания.

Элиана замолчала.

Вот оно.

Она ждала много чего: плана, спора, предупреждения, новой части правды о Рейнарде или Селесте. Но не этого. Хотя, если быть честной, именно этого следовало ожидать от Ардана. Когда опасность становилась слишком близкой, он снова пытался убрать её с доски — бережно, решительно, без права голоса.

— Нет, — сказала она.

Он даже не повернулся сразу. Будто тоже знал ответ заранее, но всё равно обязан был произнести.

— Послушайте меня.

— Я слушала вас семь лет.

— Элиана.

— Не начинайте с имени. Скажите сразу, какую клетку вы придумали теперь. С мягкой подкладкой? С охраной? С отдельным экипажем до какого-нибудь северного дома, где я буду сидеть, пока Совет решит судьбу моих учеников?

Он резко обернулся.

— Ваших учеников будут использовать против вас.

— Их уже используют против всех.

— Если класс провалит испытание, Вальтор не ограничится вашей должностью. Он сделает вас причиной провала. Бывшая жена ректора, женщина без дара, допущенная из личной слабости, вмешалась в древний цикл и погубила наследников. Он уничтожит вашу репутацию окончательно. В родовых домах вам не оставят даже имени.

Элиана смотрела на него и чувствовала, как холодеют пальцы.

Не от страха перед Вальтором. От того, что Ардан снова говорил о её имени, репутации, безопасности так, будто всё это может существовать отдельно от её выбора.

— А если я уеду? — спросила она. — Что напишут тогда?

— Что вы были отстранены по состоянию обстоятельств до окончательного решения.

— Какая изящная формулировка для бегства.

— Для спасения.

— Чьего?

Он сжал челюсть.

— Вашего.

— А детей?

Молчание.

Элиана кивнула, будто именно этого и ждала.

— Вот видите. Снова.

— Нет, — сказал он резко. — Не снова. Не так.

— Именно так. Вы стоите передо мной и предлагаете повторить развод, только под другим названием. Тогда вы решили, что если вычеркнете меня из рода, то спасёте от Совета. Теперь решили, что если уберёте меня из Академии, то спасёте от нового удара.

— Потому что тогда я не успел.

В его голосе сорвалось что-то такое, что Элиана замолчала.

Ардан оттолкнулся от стола. Маска на его лице треснула. Не красиво, не мягко, а почти страшно — как трескается лёд под тяжестью того, что слишком долго прятали.

— Я не успел, — повторил он. — Когда Вальтор принёс список Рейнарда, у меня было меньше суток. Он знал о вашем доступе к семейным архивам, знал, какие письма вы хранили, знал, что вы слышали имена, которые должны были быть забыты. Он дал мне выбор: либо я сам вывожу вас из рода, либо на следующий день Совет открывает дело Рейвардов, а вас объявляют соучастницей сокрытия наследника, которого официально не существовало.

Элиана стояла неподвижно. Каждое слово она уже слышала в другой форме, но теперь в них не было ректорской осторожности. Был человек, загнанный в угол так давно, что научился считать угол единственным безопасным местом.

— Я думал, если вы возненавидите меня, вы уедете, — сказал он. — Если увидите Селесту рядом, не станете искать объяснений. Если услышите от меня самые жестокие слова, не попытаетесь защитить ни меня, ни род, ни всё то, что было между нами. Я хотел, чтобы вы выбрали себя, даже если для этого вам придётся ненавидеть меня до конца жизни.

Элиана медленно вдохнула.

В комнате было слишком тихо. Лампа потрескивала едва слышно. За окном снег бился в стекло, будто хотел войти и замести всё, что они наконец-то начали говорить.

— Вы хотели, чтобы я выбрала себя, — произнесла она. — Но выбор написали за меня.

Он побледнел.

— Да.

— Вы хотели, чтобы я уехала. Но не сказали, куда смотреть и от кого бежать.

— Да.

— Вы хотели спасти меня. И для этого публично сделали меня ненужной, бесполезной, заменимой.

Ардан закрыл глаза.

— Да.

Она ждала, что после третьего «да» станет легче. Не стало. Правда иногда не убирала нож, а только показывала, насколько глубоко он вошёл.

— Тогда услышите и моё «да», — сказала Элиана. — Да, Совет давил на вас. Да, Вальтор использовал вашего брата. Да, Селеста была частью ловушки. Да, вы, возможно, хотели уберечь меня от худшего.

Он открыл глаза.

Она смотрела на него прямо.

— Но боль не исчезает только потому, что у предательства была причина.

Ардан не ответил.

Элиана подошла к столу, на котором лежала карта Академии. Северная башня была обозначена чёрным кругом, от которого отходили пять тонких линий. Пять. К закрытому классу.

— Спасение без выбора — тоже клетка, Ардан. Просто её строят из заботы, а не из ненависти.

Он сказал тихо:

— Я не знаю, как иначе.

Вот это было страшнее признаний.

Не «я не виноват». Не «я прав». Не «ты не понимаешь».

«Я не знаю».

Элиана посмотрела на него, и прежний гнев на мгновение стал усталой печалью. Он действительно не знал. Дракон, глава рода, ректор Академии, мужчина, перед которым склонялись советники и воспитанники, не умел защищать иначе, чем закрывать двери, вычёркивать имена и вставать между опасностью и теми, кого любит, не спрашивая, хотят ли они стоять рядом.

— Тогда учитесь, — сказала она. — Как они учатся.

Он поднял взгляд.

— Кто?

— Дети. Кай учится не жечь первым. Лир — не решать за Лиру. Лира — говорить своим голосом. Терэн — верить, что его «нет» имеет значение. Мира — выбирать свою тишину. А вы, лорд Рейвард, можете начать с простого: не решать за меня.

Он долго молчал.

Потом медленно кивнул.

— Хорошо.

Элиана хотела поверить. Очень хотела. Но уже слишком хорошо знала цену словам, сказанным в комнате, где нет Совета.