Ликвидация 1946. Том 3 (СИ) - Советский Всеволод - Страница 6

Впрочем, одно толковое, на мой взгляд, дело, Рыжов предпринял. Часть бойцов вместе с патрульными отправил по маршруту, дабы отследить следы возможного проникновения через внешний периметр. Не зря же сюда стремился неизвестный! Очень логично, если он воспользуется замешательством патруля, переждет в укромном месте — и продолжит движение.

Вот тут мне и надо было подумать.

Я остался в избушке вместе с бледным, осунувшимся Кузьменковым, который отпаивался крепким, очень сладким чаем. С раненого спроса немного, но я бдительности не терял ни на секунду. «Вальтер» был при мне, да и еще на территории получил во временное пользование ППШ. Держа ситуацию под контролем, стал размышлять.

Исходным пунктом стало то, что осенило меня в кабинете Быстрова.

Заговорив о предполагаемых охотниках за иконами, я продолжал думать над этим. И меня стали разбирать сомнения.

В принципе — возможно, да. Но все же маловероятно. Чтобы древние, ценные иконы валялись просто так, чтобы потомки староверов бросили их? Вряд ли уж там совсем не сознают ценности старинных вещей… Но что же тогда могло случиться на кладбище? А вот сейчас мы лишний раз убедились, что сюда, в заброшенные деревни кто-то рвется. Зачем⁈ Есть ответ на это?

Есть.

ЗОЛОТО.

Вот ответ.

Здешние раскольники испокон веку промышляли добычей драгоценных, полудрагоценных камней, и золота. Легально, а в большей мере нелегально. И то, что где-то здесь может храниться собранное кем-то когда-то золото — песок или самородок — вот это куда реальнее старообрядческих икон.

Я вновь посмотрел на обнаруженную бойцами гильзу. СВТ — серьезнейшая вещь, и абы у кого в руках не будет. Конечно, всякого оружия по разоренной войной стране ходит видимо-невидимо. Но армейская самозарядная винтовка — редкий зверь. Очень редкий. Кто ей может вооружиться?

Разумеется, я не один только этот вопрос себе задавал. И по ходу мысли вызревал у меня не то чтобы ответ, но программа действий.

День стал клониться к закату. Спустя какое-то время послышались голоса. Возвращались поисковики во главе с полковником Рыжовым.

Пришли они усталые, голодные и недовольные. Естественно, никого не догнали, ничего не обнаружили. Рыжов как был в цивильном костюме, так в нем по лесу и шастал. И теперь оказался весь в пыли, паутине, обломках хвои и веток, ругая весь белый свет.

А у меня уже созрел план.

— Товарищ полковник, — я отозвал Рыжова в сторону.

Отошли.

— Можете дать мне двух-трех толковых ребят? Кто хорошо ориентируется на местности.

И пояснил, что хочу сделать засаду в районе кладбища. Выйдет, не выйдет — конечно, на воде вилами писано, но шансы есть. Судя по обстановке.

Рыжов помолчал. Поразмыслил. Здравый смысл явно подсказывал ему, что я дело говорю. Он обернулся:

— Баженов!

Суетливо подскочил молодой лейтенант:

— Слушаю, товарищ полковник!

— Кто у тебя толково местность знает? Засаду может организовать?

Лейтенант задумался на пару секунд.

— Кто? Пожалуй, старшина Лапин. Он у нас во взводе тот еще следопыт.

— Давай его сюда.

Старшина предстал — спокойный, располагающий к себе человек средних лет. Полковник сказал:

— Поступаешь в распоряжение майора Соколова.

— Так точно! Здравия желаю, товарищ майор.

— И вам того же, старшина.

Я объяснил ему задачу и закончил:

— Нам понадобятся двое-трое бойцов, на кого можно положиться в такой операции. Вы же своих людей хорошо знаете. Кого посоветуете?

Старшине потребовалось на решение несколько секунд.

— Рядовые Филипчук и Муренков.

— Не возражаете, товарищ полковник? — я не отступил от субординации.

— Действуйте. Связь либо через патрульных, либо телефон на техпункте. Я в дежурную часть дам команду, чтобы там в курсе были.

И мы пошли.

— Старшина, вы впередсмотрящий, — распорядился я. — Вы в тайге свой человек, я так понял.

— Тем более в здешней, — рассмеялся он. — Я ж местный, можно сказать. Из-под Златоуста. Где родился, там и пригодился.

— Хорошо. Задача ясна? Мы должны затаиться так, чтобы нас видно не было, а мы бы объект наблюдали.

— Ясно, товарищ майор. А что за объект? Конкретно.

Вот тут я затруднился. Наблюдать надо либо деревню, либо кладбище… Я выбрал кладбище. Все-таки там произошли неведомые нам ужасные события. Да и размер должен быть меньше.

— Кладбище. Знаете, где это?

— Конечно. Когда патрулируем, все время проверяем и деревни, и кладбище.

— Вы лично ничего не замечали?

Старшина замялся.

— Да как сказать…

— Как есть, так и говорите.

— Да вроде как сказки. Так вот скажешь, и не поверят.

— Я поверю, — убедил его я.

Он еще немного помолчал — и решился.

— Ну, я же сызмала в лесу. Охотник. И отец мой тоже лесной человек. Тоже всю жизнь на охоте. Грешным делом, он и золотишком промышлял, но не очень, — поспешил оговориться Лапин. — Так, по мелочи намывал на чай, да табак. Да и давно это было.

— Не боись, старшина, — усмехнулся я, — дело прошлое.

Он приободрился:

— Ага. Так я чего хочу сказать? Лес — он странное место. Там иной раз чуешь что-то.

— Что? — заинтересовался я.

— Да зверя, например. Его вот не видать, не слыхать, и даже духу нет еще. А тебя вдруг словно что-то крутит, мутит: здесь! Рядом. Вон там. Шагай тише. Затаись. Ну и затихнешь. Я сколько зверя добыл таким манером! Вот это лесное чутье, оно есть. Так это я к чему? А вот к чему.

И пояснил: в этих заброшенных местах, в деревне и на кладбище, он тончайше, но безошибочно ловил токи, флюиды чьего-то присутствия. Вот вроде бы кто-то был совсем недавно. Он не мог объяснить себе этого — но ему и не надо было. Он знал, что ошибки нет.

— То есть там кто-то бывает, — сказал я.

— Очень похоже на то, — ответил Лапин. — Но странная штука: следов никаких нету. Если… — тут голос его дрогнул, — если тот случай не считать.

— Труп?

— Ну да. Это уж след. Но что, зачем, как? — и это не ясно… Ну, однако, тихо! Приближаемся.

Мы и так говорили вполголоса, а бойцы и вовсе молчали, не смея встревать в командирские разговоры.

Старшина подал знак рукой: стоп. Остановились, фиксируя обстановку. Тихо.

— Так, — сказал он чуть слышно. — Тут надо рассредоточиться. Смотрите: там заросли, можно замаскироваться на отлично. И обзор будет. Айда! Только надо бесшумно. Филипчук! Ты вон там обходи. Видишь группу елей?

— Так точно.

— Там замаскируйся.

— Есть.

— Муренков, а ты вон туда. Подберешь место. А мы с товарищем майором расположимся примерно вон там. Наблюдать! Без нашей команды ничего не делать. Товарищ майор, какие будут распоряжения?

— Никаких. Все сказано. Действуем.

И мы заняли наблюдательные позиции.

Лапин на самом деле в лесу был как дома. Для нашего пункта он ухитрился избрать такую разлапистую ель, под нижними ветвями которой было даже уютно, мягко-пружинисто на ковре из мха и опавшей хвои. Я повозился немного, устраиваясь поудобнее. Аккуратно расположил рядом с собой пистолет и автомат. Вскочить и броситься вперед — дело секунды.

Не мог я не оценить и того, что расположились мы чуть ниже уровня кладбища: в темноте снизу вверх видно лучше, чем сверху вниз. А уже начинало смеркаться.

Все, в общем, хорошо, кроме одного — смертельно хотелось есть. Я ведь так ничего и не поел с утра, откладывая обед после неотложных дел. А эти дела все никак не кончатся, одно за другим, хоть ты тресни. Но что ж, служба такая.

— Товарищ майор, — донесся до меня шепот Лапина — он расположился по другую сторону ствола той же ели, — вы как?

— Нормально, — процедил я. — А как твое чутье?

— Пока молчит.

— Ждем.

— Есть.

По правде сказать, я не знал, сколько придется ждать. Но если примерно до середины ночи ничего не будет, то дальше отлеживаться вряд ли имеет смысл. Впрочем, посмотрим. Война план покажет.

Быстро темнело. Холодало. Уральский август — это днем лето, ночью осень. Но дело есть дело. Ждем.