Ликвидация 1946. Том 3 (СИ) - Советский Всеволод - Страница 7

Старшина наблюдал совершенно бесшумно. Я тоже. Стемнело. Но в самом деле, хоть и размыто, но снизу были видны очертания крестов и могил. Тьма и безмолвие. Ни звука, кроме легкого шелеста ветра в кронах. Я знал, что где-то по внешнему периметру сейчас идут патрули, но и оттуда ничего не слышалось.

— Старшина, — шепотом окликнул я.

— Да, — едва слышно отозвался он.

— Проверка связи.

— Все в порядке. Товарищ майор, а можно откровенно?

Мысленно удивившись вопросу, я сказал совершенно бесстрастно:

— Попробуйте.

— Скажите… Правда, что вас прислали на замену полковнику Рыжову?

Вот это номер. Еще одна интрига.

— Впервые слышу об этом. Откуда ветер дунул?

— Да так. Ребята болтали.

— Хм. Суток еще нет, как я приехал, а уже такие речи?

— Да по правде сказать, еще раньше… Стоп! Смотрите!

Я увидел, как среди могил вспыхнуло бледно-синее световое пятно. Оно подержалось на месте, потом двинулось в нашу сторону.

Почему-то мелькнула мысль, что нечто подобное могло потрясти до глубин грубую душу зе-ка Шапкина. Но нам-то ясно было, что это армейский «трехцветный» фонарь со сменными светофильтрами. Некто, пришедший на кладбище, осторожно подсвечивал себе путь, стараясь быть максимально незаметным.

И это синее пятно приближалось к нам.

— Что делать будем? — едва слышно прошептал Лапин.

— Подпустим ближе, — так же отозвался я. — И резко вперед. Берем нахрапом.

— Понял, — прошелестело в ответ.

Но тут случилось неожиданное.

Слева от нас резкий шорох нарушил тишину. Свет фонаря замер и погас.

Черт! Обнаружил.

— Вперед! — крикнул я. — Стой! Стой, стрелять будем!

И тут же из засады ломанулись все, и справа тьму распорола очередь из ППШ.

Отчаянный вскрик. Треск сучьев.

Лапин включил фонарь без всяких светофильтров. Резкий яркий луч заметался по крестам и зарослям.

— Здесь он был… — задыхаясь, промолвил старшина, — точно. Осторожно, товарищ майор!

Бойцы шумно дышали нам в спины.

Луч поймал проход между могилами. Бурьян был здесь примят. Старшина устремился первым, ухитряясь держать и фонарь, и автомат наизготовку.

След оказался верным. Секунд через пять свет фонаря выхватил из мрака яловый сапог.

— Вот! — вскрикнул старшина.

И все увидели тело мужчины, лежащее прямо на могиле со стареньким скошенным крестом.

— Внимание! — скомандовал я. — Рассредоточиться. Бдительность! Лапин, погасите фонарь.

С полминуты мы, затаясь, всматривались и вслушивались. Ничего.

Но вот я различил чуть слышный шум — дежурный наряд с внешнего периметра спешил на звук выстрелов.

— Наши, — сказал Лапин.

— Да, — согласился я. — Ну, приступим к осмотру.

Лежащий был мертв. Не в меру меткая автоматная очередь уложила его на месте.

— Я по ногам, — виновато забормотал Муренков. — Товарищ майор, я по ногам метил…

— Ну да, — не сдержался я. — Метил в ворону, попал в корову.

— Честное слово! Все как учили. Стрельба в ночных условиях…

— Ладно, чего уж там, — я махнул рукой. — Что есть, то есть.

По правде говоря, оно и верно: стрелял при отсутствии видимости, и еще хорошо, что попал. Труп лучше, чем ничего, хотя, конечно, живой язык был бы лучше трупа.

— Товарищ майор! — вдруг взволнованно вскрикнул слева Филипчук. — Скорей сюда! Смотрите!

Подсвечивая фонариком, мы устремились туда.

— Смотрите! — объявил Филипчук с видом Шерлока Холмса.

Меж двумя могилами валялась солдатская саперная лопатка.

— Это его, должно быть, — тем же глубокомысленным тоном поведал рядовой.

— Подсвети, — велел я Лапину.

Стал рассматривать лопатку. Она была явно не новая, но именно сейчас ей не пользовались. Попросту не успели.

— Так, — сказал я. — Во-первых не толпимся, не демаскируем себя. Черт его знает, один он был, или нет. Во-вторых, где его оружие?

— При нем вроде бы ничего, — не очень уверенно проговорил Лапин.

— Обыщите его и местность в радиусе… — начал было я, но тут неподалеку заплясал фонарный свет, раздались голоса.

— Стой, кто идет! — зычно крикнул старшина.

— Свои, — донеслось в ответ. — Ефрейтор Федотов, рядовой Кормухин.

Парни доложили, что они шли в наряде, были прямо у техпункта, когда раздались выстрелы. Немедля связались по телефону с Базой, получили приказ: часть наряда продолжает патрулирование, часть выдвигается в район кладбища. Старший по наряду, сержант, приказал выдвигаться двоим. Вот они здесь.

— Хорошо, — сказал я и повторил приказ: обыскать труп и местность в радиусе пятнадцати-двадцати метров на предмет поиска всего, что может представлять интерес. При соблюдении максимальной бдительности. Сам я тоже принял участие в этом.

Искали добросовестно, не меньше сорока минут. При покойнике обнаружили трофейный «Парабеллум», не очень большую сумму денег, уже известный нам «тактический» фонарь. Больше ничего. Ни документов, ни иных бумаг — карт, схем — ничего не было. Одет был как обычный работяга, что не очень сочеталось с лицом — тонким, молодым, интеллигентным. И руки в том же духе. Я сразу определил, что этот тип далек от грубой мужицкой работы, незнаком с пыльными и морозными ветрами, секущими лицо вьюгами, ливнями… Словом, поле для размышлений.

Поиски ничего больше не дали.

— Не заметно, чтобы где-нибудь копали? — спросил я.

— Нет, — сказал Лапин.

— Видно, не успел, — поразмыслил я вслух. — Вот что, старшина. Давайте прикинем, где он был, когда его спугнули, и где его свалили.

Несложные наблюдения и размышления привели к выводу: обнаружив засаду (установили, что от волнения задвигался Филипчук и выдал себя), неизвестный бросился бежать. Вероятно, там же обронил или оставил лопатку. Бежать он явно бросился от нас, но тут его настигла очередь Муренкова.

Все это выглядело логично, однако загадкой остались мотивы неизвестного и его связь с другим, не обнаруженным неизвестным, стрелком из СВТ. Об этом мы и толковали назавтра с Рыжовым.

Полковник был хмуроват. Как будто его грызла изнутри неведомая мне забота. И я помнил наш разговор с Лапиным в тишине засады. Как говорится, нет дыма без огня. Хотя, разумеется, я молчал об этом. Говорили строго по делу.

— Между прочим… — произнес полковник раздумчиво, — так и непонятно: тот, кто стрелял из винтовки, и этот труп — один и тот же, или два разных? Винтовку он мог где-то и спрятать.

— Не исключено, — согласился я. — Хотя и непонятно, зачем.

Рыжов сумрачно хмыкнул:

— Да тут все непонятно.

— Многое, — вежливо поправил я. И изложил факты.

На старое раскольничье кладбище рвутся неизвестные. Очевидно, они хотят что-то там выкопать. Нечто ценное. Чрезвычайно ценное, судя по настойчивости.

— Предположу, что это золото, — объявил я. — Песок, шлих или самородок. Здешние староверы как пить дать промышляли этим делом. Не удивлюсь, если клад зарыт в одной из могил. Вокруг этого все и клубится.

Таким образом наша главная задача раскладывается на две, и я четко обозначил обе. Что спрятано на заброшенном кладбище, и кто ищет это неизвестно что.

— Это понятно, — поспешил сказать с умным видом Рыжов. — А вот как решать?

— А вот с этим посложнее, — признал я. — Но соображения есть.

Тут же я эти мысли озвучил.

Прежде всего — данная идея родилась еще ночью — я придумал вместе с Лапиным, взяв для силовой поддержки еще нескольких бойцов, прошерстить брошенные деревни. У старшины глаз-алмаз профессионального следопыта, и в его чутье я вполне верил. Еще не знаю, что мы там сумеем, не сумеем найти, но попытаться надо.

Далее. Неведомые пока преступники наверняка будут рваться к заброшенным могилам. Им там как медом намазано. Поэтому стоит устроить засаду. Вопрос — где? Либо примерно там же, где были мы, то есть, на кладбище, либо в деревне.

— Если мы сумеем найти их базу в деревне, то вполне реально, — заключил я. — Выбрать место для засады неподалеку, организовать все по уму-разуму. Они должны прийти. Уверен.