Ликвидация 1946. Том 3 (СИ) - Советский Всеволод - Страница 5

— Понимаете? Что могло остаться в этих избах? Иконы шестнадцатого, если не пятнадцатого века? А кто его знает. Если так, то одна такая штука на Западе стоит как два «Хорьха», если не больше. Да знающие люди миллион отвалят за такую вещь, не пожалеют. И у нас такие знающие люди есть. В том числе в преступном мире. И я не удивлюсь, если с такими повстречались четверо ваших беглецов. На свои головы.

— В прямом смысле… — пробормотал Быстров, доставая очередную папиросу. Дымил он как паровоз. — Тогда что же получается? Четверо наших узнали, что там могут быть драгоценные иконы? Откуда? Ты в курсе? — повернулся он к Рыжову.

У того был заметно бледный вид. Только сейчас до него стали доходить его проколы в оперативной работе.

— Н-нет, — выдавил он. — Мне такие сведения не поступали…

— Но это не значит, что их нет, — жестко закончил Быстров.

— Мне нужны будут личные дела этих четверых, — повторил я. — И ваши осведомители в рабочей массе. Ведь есть у вас такие?

— Конечно, — подтвердил Рыжов.

— Нам нужно будет побеседовать с самыми надежными из них. Чем быстрее, тем лучше.

— Сделаем, — заверил начальник режима.

Тут, видимо, Быстрова осенила внезапная мысль.

— Постойте, — сказал он. — Ну, допустим, наши зе-ка сознательно отправились в эту деревушку. Встретились там с кем-то. Тоже, допустим, эта встреча была оговорена заранее. Но что могло произойти такого, из-за чего лишать головы⁈ И почему этот… как его фамилия, который в больнице умер?

— Шапкин.

— Шапкин, да. Почему он про мертвецов понес? Это же не выдумки его. В таком состоянии не врут. Что-то реальное с ним случилось!

— И опять же кладбище… — пробормотал Анатолий Михайлович.

Я ничего не сказал, но подумал, что какая-то связь тут, бесспорно, есть. Конечно, всякие глупые сказки-страшилки приплетать незачем. Но что-то совершенно земное и ужасное там, на том старом кладбище случилось.

Что?

Мысль заработала стремительно — и вдруг вспыхнула догадка.

Ну конечно! Вот тебе и кладбище. Вот в чем дело!

И тут зазвонил телефон.

Чертыхнувшись, начальник Базы снял трубку:

— Быстров слушает.

В трубке неразборчиво, торопливо забормотало, Петр Тимофеевич слушал, и лицо его менялось в худшую сторону.

— Да, он здесь, у меня, — сказал он, метнув взгляд в Рыжова. Еще послушал и спросил:

— Жизни не угрожает? Хорошо. Ясно, — и положил трубку.

Краткая пауза. Быстров объявил:

— У нас ЧП.

— Что? — в один голос воскликнули мы с Рыжовым.

— Нападение на патруль на внешнем периметре. Один наш легко ранен. Первую помощь на месте оказали. Догадываетесь, где это случилось?

— Возле кладбища, — сказал я.

— На пути к нему, — Быстров скупо ухмыльнулся.

Заместитель вскочил:

— Тогда поехали! Срочно.

И через десять минут мы мчались на место происшествия. Я, Рыжов, солдат-водитель — в джипе ГАЗ-67, нашем аналоге «Виллиса», а за нами поспевал «Студебеккер» со взводом бойцов во главе с лейтенантом.

— Здесь направо, — скомандовал полковник.

Шофер резко крутанул руль, «газончик» подскочил на придорожной выбоине и влетел в просвет между елками. Грузовик повторил маневр за нами. Отлично подготовленные бойцы десантировались в мгновение ока, и спустя несколько секунд мы все бежали по лесу к точке боестолкновения. Не прошло и десяти минут, как были там. Вернее, не совсем там, а в ближайшей избушке-пикете, куда перенесли раненого.

Выяснилось следующее.

Наряд в составе четырех человек — старший сержант, ефрейтор, двое рядовых — имея при себе рацию, двигался по маршруту. Все было как всегда, то есть нормально, но вот шедший в авангарде ефрейтор обернулся:

— Сейчас старая деревня будет по правую руку. Внимание!

— Знаем, — буркнул сержант, недовольный тем, что помощник лезет в его дело. — Ты не отвлекайся, смотри вперед.

— Да я и смотрю…

Покуда начальники так пререкались, один из рядовых вдруг краем глаза увидал, как слева по курсу средь еловой зелени метнулось нечто.

— Эй, ребяты, — неуверенно сказал он. — А вон там что-то шевелится.

— Где? — встрепенулся сержант.

— Да вон, — ответил солдат и явственно заметил, как «что-то» метнулось прочь. Его явно спугнули. У бойца успела еще пробежать мысль о звере, но тут он точно разглядел, что «зверь» на двух ногах, да с ружьем за плечами.

— Стой! — заорал он, сорвав с плеча ППШ. — Стой, сволочь! Ребяты, глянь — там!

— Где? Кто?

— Да вон он! Стой, гад!

От волнения потерял уставную речь.

Тем не менее, все четко, по науке бросились на захват, рассыпавшись цепью, и один — радист — остался замыкающим на подстраховке.

Тень ловко мелькала меж ветвей. Так, что не удавалось даже взглядом ее полноценно зацепить…

Зато это сразу же зацепило меня.

— Постой, — перебил я доклад сержанта. — Еще раз: он маневрировал по местности, уклоняясь от возможного огня?

— Так точно, — радостно подхватил старший патруля, видя, что я его понимаю. — Я его на мушку ловил и так, и сяк — не ловится! Не успеваю. Миг — и он за препятствием.

— Ну, стреляли бы вслепую, — сердито сказал Рыжов. — Елки — что за препятствие? Три ствола — глядишь, да и попали бы.

— Да мы и стреляли, — уныло откликнулся сержант. — Короткими очередями. И он выстрелил.

Три воина МГБ расстреляли в сумме патронов тридцать, и все мимо. А тот тип выстрелил один раз — и попал.

Ефрейтор с криком схватился за правую руку и упал.

Я покосился на него. Грустный, бледный, он сидел за столом. Ранение в мякоть плеча было касательным, но рвануло прилично, крови потерял немало.

— Винтовка? — спросил я. — Трехлинейка?

— Не совсем, — откликнулся сержант. — То есть патрон тот же. Гильзу нашли. Подобрали. Вот!

Он суетливо полез в карман галифе, вынул хорошо мне знакомую гильзу «три линии» — 7,62×54 миллиметра.

— Но у него, похоже не «мосинка» была, а «Светка», — сказал сержант. — Он затвор не дергал, сама гильза полетела. Ствол я толком не разглядел, но вот так…

— Почему дальше не преследовали? — резко спросил полковник.

— Да ведь это… — виновато заерзал сержант, — помощь надо было оказывать. Побоялись, что Колька… Прошу прощения! Что ефрейтор Кузьменков тяжело ранен. Ну, пока то да се, того и след простыл.

Рыжов недобро сощурился:

— А может, вы просто дальше бежать побоялись? Что он вас свалит?

— Никак нет, товарищ подполковник, — деликатно, но твердо запротестовал подчиненный. — Ну, растерялись, не без этого. Я в самом деле подумал — а ну как Кузьменкову сейчас каюк придет? А пока первую помощь оказывали — тот ушел.

— Куда? — спросил я. — В какую сторону?

— Ну, бежал он точно от объекта. В обратную сторону. А куда исчез — не видели.

Я пристально посмотрел на остальных. Они как будто съежились под моим взглядом.

— Так оно и было?

— Да… Так точно… — прошелестели все, включая раненого Кузьменкова.

Я вновь перевел взгляд на гильзу.

— «Светка», значит…

Самозарядная винтовка СВТ-40, в просторечии «Светка», перед войной должна была стать основным оружием пехоты, заменив древнюю трехлинейную винтовку Мосина. Рассуждая рационально, СВТ сделали под тот же патрон, однако опыт эксплуатации показал, что для среднего советского бойца она слишком сложна и капризна. Впрочем, схожая картина наблюдалась во всех армиях. В основном пехотинцы Второй мировой так и отвоевали либо с простыми безотказными «магазинками» полувековой давности, либо с пистолетами-пулеметами.

Зато в руках не рядового солдата, а элитарного — штурмовика, снайпера, спецназовца — СВТ оказалась превосходным инструментом. А вот теперь я встречаю ее в руках таинственного лесного странника.

Ладно. Подумаем еще об этом.

Рыжов распорядился начать поиски. Прибывший на «Студебеккере» взвод рассыпался по лесу, начал прочесывание. На мой взгляд, затея бесполезная, но спорить я не стал. Кто знает, может, толк и будет. Хотя куда продуктивнее хорошенько поразмыслить над случившимся.