Ликвидация 1946. Том 3 (СИ) - Советский Всеволод - Страница 41

— Тебе, мать твою, о душе пора думать, в церкви, что ли, грехи отмаливать! А ты чего, старая колдобина? Все трясешь кошелкой своей⁈

Тетке было за сорок. В ней проглядывали следы былой красоты, но беспорядочный образ жизни наложил неизгладимый отпечаток на лицо, да и на весь облик.

— Ты, начальник, жить меня не учи! — пронзительно вопила она. — А если хочешь помочь, так помоги деньгами!

— Конечно, помогу, — огрызался Ягуртов. — Поедешь в тайгу на лесоповал, или на Колыму. Там аж озолотишься. Зубы золотые вставишь!

— Капитан, — окликнул я. — После потолкуете о жизни, о судьбе. У меня к тебе вопрос есть попроще.

— Слушаю, товарищ майор.

— Среди задержанных должен быть некто Панкратов. Кличка Пудель. Мне он нужен. Срочно.

— Сейчас сделаем. Ты, лахудра! Слыхала? Кто в этой вашей помойке Пудель?

Выяснять он умел. Через несколько минут два солдата приволокли ко мне помятого, взъерошенного мужичонку.

Хотя нет. Не то слово, несмотря на помятость и взъерошенность. Вполне себе мужчина. Прилично одетый, даже выбритый, и даже солидный. Чувствуется, что привык следить за собой.

— Панкратов? — спросил я. — Сергей Николаевич?

— К вашим услугам, — наполнился достоинством снабженец. — С кем имею честь?

— Не имеете, Панкратов, — сухо молвил я. — Какая честь? Вы жулик. Трус и мошенник. На вас пробы ставить негде. И давайте-ка морально готовьтесь годам к десяти на добыче полезных ископаемых. Вы ведь уже отбывали до войны? Знакомая тема. Только теперь в десятикратном размере.

Всю свою сознательную жизнь Панкратов харчевался на ниве материально-технического снабжения. Чуял тут золотое дно. Однажды проворовался, но слегка. Отсидел три года. А всю войну проторчал в Москве, обретя медицинскую справку. Бронхиальная астма. Откуда-то взялась и подточила здоровье Сергея Николаевича. Потом, очевидно, как-то самоликвидировалась, поскольку сейчас вид его был вполне цветущий и упитанный.

На это я и решил нажать.

— Коллеги, я у вас заберу этого гуся для разговора с глазу на глаз. Ну-ка пойдем, Панкратов.

— Куда? — струхнул он.

— Недалеко. Шагай вон туда. Сам, подталкивать не буду. Руки о такую мразь марать не хочется.

Все это я говорил бесстрастным, чуть ли не загробным тоном. На подобных типов действует бронебойно.

Отошли туда, где никто бы не услышал. И вот там я сказал, что обязательно займусь его астмой. Не пожалею сил и времени, подниму документы и докажу, что он симулянт. И передам документы в трибунал. К таким подонкам, прятавшим свои поганые шкуры за спинами нормальных людей, отношение то же самое, как к власовцам, бандеровцам и тому подобной нечисти. Дают пятнадцать, двадцать лет, и отправляют туда, откуда нет возврата. Где эти пятнадцать лет превращаются в вечность.

Говоря это, я с удовольствием наблюдал, как бледнеет и пугливо вытягивается лицо проходимца. И в определенный миг решил круто переложить руль беседы. Психологический трюк.

— Я обещаю все это сделать. Но могу и закрыть глаза. Говорю честно. При одном условии.

— Каком?

По тому, как прощелыга ухватился за мои слова, я понял, что тактика верная.

— Если скажешь, где скрывается Полежаев.

— Да я не знаю…

— Ах вот как. Не знаешь, да? Ну, значит, разговор закончен. Все, пойдешь по статье как дезертир. Понял? Я наизнанку вывернусь, но докажу, что ты со своей астмой липовой в тылу отсиживался. Чтобы ты по приговору не на десять лет уехал за Полярный круг, а на двадцать. И сгнил там, как падаль. Да, кстати: ты знаешь, что твой дурак Сашка убил Аверину? Бабу твою.

— Как⁈ Алку?

— Ну а кого же. И валить он будет на тебя. Дескать, ты приказал. А это в сумме наверняка вышка.

— Да я…

— Стоп! Я знаю, что он идиот, и ты ему это не приказывал. Но повернуть можно и так, и сяк. Думай.

Я говорил столь убедительно, что Панкратов подумал правильно. Начал торговаться:

— А если я скажу…

— Стоп. Повторять не буду. Ты не маленький. Что обещал, то выполню. Между прочим, эти сведения из тебя вытряхнут в любом случае. Бесплатно. А я предлагаю худо-бедно выгодные условия. Пораскинь мозгами, ты все-таки мужик неглупый.

Видно было, что он давно уже раскидывает. И видит: куда ни кинь — везде клин. Надо принимать мои условия. Лучше не будет.

Я решил дать ему минутку-другую на раздумья, но не больше. Так и сказал:

— Еще минуту думай, так и быть. Не надумаешь, сдаю тебя ребятам с Лубянки, и через полчаса узнаю все, что мне надо. И начинаю копать по твоей астме. И не только.

Конечно, я лишь припугнул. Но жидкий духом Панкратов задрожал в коленках сильнее прежнего и быстро сдулся. Секунд через двадцать.

— Ну ладно, ладно. Только без всяких протоколов. Чтобы все между нами. Договорились?

— Я свое сказал. Повторять не стану.

Еще секунд пять помявшись, он назвал адрес. Собачья площадка. Чуть севернее Арбата. Кусочек старой Москвы, коему суждено было исчезнуть при строительстве Калининского проспекта, впоследствии Нового Арбата. Я вытряс из Панкратова подробности: подъезд, этаж.

— Сам был там?

Он опять же запнулся чуток. Но признал:

— Да… Разок.

— Хорошо, — сказал я. — Проверим. Надеюсь, не соврал.

Глаза мошенника округлились:

— Да… Да вы что, гражданин майор⁈ Правду говорю!

— Проверим, сказал же. Капитан!

— Да, — откликнулся Ягуртов, которому бойцы тащили найденное при обыске оружие, и холодное, и огнестрельное, а он его матерно систематизировал.

Я объяснил, что Панкратова надо придержать. Обращаться с ним следует культурно.

— Это мы умеем, — капитан загадочно улыбнулся.

— Вот и отлично. Где Крутов?

— Разбирается с хозяином этой богадельни. Вон там, во флигеле.

Я прошел во флигель — неказистую пристройку к основному зданию. Крутов там разбирался с носатым стариканом — видимо, тем самым Фикусом. Говорил веско и холодно:

— Ты должен соображать, в какую историю влип. Мы же не милиция, ты понял. Мы — госбезопасность. А это куда серьезнее.

Судя по всему, раскачивал старого хрыча на мотив сотрудничества. Типа, в нашем хозяйстве все пригодится. Тот отлично все понимал, почему и крутил, юлил, набивал себе цену:

— Эх, гражданин начальник, кабы загодя все знать! Не жизнь была бы, а сплошной комфорт. Да не бывает так. Потому и толчемся впотьмах.

— Товарищ майор, — вежливо сказал я, — придется прервать вашу философскую беседу. — Можно на минуту?

— Можно, — Крутов встал. Кинул старому: — Я скоро приду. А ты пока подумай.

— Эх, гражданин майор, думалка-то у меня от годов устарела, приржавела малость.

— Не прибедняйся. Да хоть бы и ржавыми шестеренками поворочай, толк будет.

Вышли на улицу. Сумерки уже заметно застилали пространство.

— Не боишься этого жука одного оставлять? — я кивнул на флигель. — Смотри, дернет тайными тропами, как в воду канет.

— Да ни в жизнь, — успокоил меня Крутов. — Я его на крючок подсадил. Он, хитрый, черт. Выгоду сразу чует, как пес требуху. Ну да хрен с ним! Что у тебя?

Я честно объяснил, что мне срочно нужна машина и пара оперов.

— Ну, один хотя бы. Плюс шофер. И Панкратова возьмем. Открывашкой поработает.

Майор поскучнел. Но я был убедителен. Впрочем, и сам он понимал, что здравый смысл на моей стороне.

В преступном мире действует свой беспроволочный телеграф, да такой, что на зависть всякой радиосвязи. Уже летит по Москве информация, как в Марьиной роще накрыли хазу. Да не «мусора», а чекисты. Значит, дело суровое, надо шхериться по-взрослому. На Лубянке так умеют колоть, что и самый конченый «бродяга» сдаст хоть брата, хоть свата, лишь бы избавиться от «интенсивных допросов». Стало быть, чем раньше мы рванем за Полежаевым, тем шансов больше. Не исключено, что у него подпольных нор по столице не одна. А то и вовсе дернет из Белокаменной. Тогда ищи ветра в поле.

Все это майор смекнул вмиг. Плюс вспомнил, что операция санкционирована с самого верха. Минимум Питоврановым. А может, и самим Федотовым. Тут волынить нельзя.