Ликвидация 1946. Том 3 (СИ) - Советский Всеволод - Страница 40

Конечно, полковник понимал. Резон в моих словах был. Вряд ли бы кто распотрошил задержанного как я, в самые первые, самые ценные для допроса минуты задержания. И Лев Сергеевич решился:

— Хорошо. Но лишь в качестве рядового опера. Вернее, — он усмехнулся, — специально приглашенного гостя с особыми полномочиями. Но все руководство операцией ляжет на майора Крутова. Считается одним из лучших наших волкодавов.

Я кивнул. Конечно, в данном случае во главе должен стать спец силового задержания. Но при этом я полагал необходимым свое присутствие. Взять Панкратова на психической трясучке, неизбежной в бою. А Панкратов, судя по всему жулик, а не боец. В реальном боестолкновении он наверняка запомоит штаны. На этом нервяке я его и расщеплю.

Такой прикид я сделал — а дальнейшее пока зависело от майора Крутова.

Знаменитый «волкодав» оказался человеком самой непримечательной наружности. Среднего роста, среднего телосложения. Неприметное, «бесцветное» лицо. Тем не менее, я сразу отметил его упругую походку, отточенные движения, напрочь лишенные всякого визуального мусора: топтаний, почесываний, потирания рук и тому подобного. Мышечный профессионализм.

И профессионализм вполне рабочий у него тоже был на высоте. Он четко расписал роли:

— Значит так. Адрес все знают? Едем на трех машинах. Капитан Елагин!

— Я, — откликнулся молодой рослый парень.

— Сажаешь своих вот в эти грузовики. Едете разными маршрутами. Где водители?

— Здесь, — откликнулись двое.

— Ко мне.

Он зашуршал картой Москвы, объяснил, как ехать одному, как другому. Согласовали время, скорость движения, точку встречи.

— Мы проедем мимо, увидим вас, — сказал майор. — Оттуда — строго за мной. «Эмка», вон видите?

— Так точно.

— Сверим часы. Чтобы секунда в секунду. Одинаково у всех. Время выхода на линию атаки…

Машины — совершенно непримечательные потрепанные полуторки. Фургоны. На одном написано: «Хлеб», на другом: «Гастроном». Сотни таких трудяг- грузовичков ежедневно снуют по столице, и никто не обращает на них внимания. «Эмка» тоже старенькая, обычная, стертая для глаз. Все офицеры в штатском. Бойцы и сержанты в форме, но их в фургонах никто не увидит.

Майор наскоро провел инструктаж личного состава. Все были ребята толковые, грамотные, свою боевую задачу представляли ясно. Вообще, меньше, чем с 7-ю классами на срочную службу в МГБ не брали.

Крутов остался доволен.

— По машинам! — скомандовал он. Ко мне обратился вежливо:

— Прошу в легковую.

В «Эмке» ехали вчетвером: кроме шофера и Крутова его ближайший соратник по оперативной работе старший лейтенант Ягуртов. Тоже, я так понял, тот еще хват. При этом оптимист, весельчак, хохмач. Ну характер такой, что тут сделаешь. С Крутовым, несмотря на разницу в званиях, общался довольно фамильярно.

— Сергеич, анекдот знаешь? — вопрошал старлей. — Приходит это к генералу связной и говорит: «Товарищ генерал, тебе пакет!» Генерал на него: «Дурак! Не тебе, а вам». А тот: «Да нам он и на хрен не нужен. Сказали тебе передать»…

Выслушав не очень смешной рассказик, Крутов беззлобно сказал:

— Язык у тебя длинный, Василий.

— Нормальный, — парировал старлей. — Это у других языки короткие…

Под такую болтовню незаметно доехали. Стало ощутимо вечереть. Майор озабоченно глянул на часы:

— Ну, как будто все по плану. Но надо успеть засветло.

Марьина роща в ту пору — полудеревенская северная окраина Москвы. Частные домики, бараки, сады-огороды. Район с не самой лучшей репутацией.

Мы доехали до Ржевского (будущего Рижского) вокзала, повернули влево. Началась окраинная зона.

Ага, вот и наши фургончики. Мы проехали мимо них, покатили по немощеной улице, потом в переулок. Я понял, что едем не тупо к цели, а окружаем ее.

Сейчас все зависело от согласованности действий шоферов. В их профессионализме, конечно, сомневаться не приходилось. Если все сделать синхронно, объект окажется окружен, взят в кольцо и взят штурмом.

— Это и есть объект? — я указал на добротный одноэтажный дом с участком, обнесенным глухим забором.

— Да, — усмехнулся Крутов. — Как узнал?

— Чутье.

— Да, — повторил майор. — Великая вещь, — глянул на часы. — Через минуту старт. Вон там тормози.

Водитель остановился. Счет пошел на секунды. Подобрался и Ягуртов, забыл шутки-прибаутки. Лицо стало сосредоточенным, жестким.

— Пошли! — скомандовал майор.

Мы враз выскочили из машины.

В такие секунды сознание точно отключается. Работают глубинные, древние пласты психики, хранящие память всей эволюции природы. Не знаю, как это у других, а у меня так.

— Вперед! — донеслась команда справа, и я увидел, как быстро, слаженно несутся бойцы.

— Атас! — взметнулся вопль где-то за забором. — Мусора! Облава!

И грохнул первый выстрел. Судя по звуку — Наган.

Я наметил целью второе окно слева. Выбить его, ворваться в дом, а там по обстановке. Мой «Вальтер» был уже наготове.

Но урки сами облегчили нам задачу. Видать, облава для них оказалась как гром среди ясного неба, никакого организованного сопротивления и духу не было. Побежали как тараканы кто куда.

Один такой таракан и распахнул «мое» окно и выпрыгнул — по сути прямо мне в руки.

— Стоять! — рявкнул я, краем глаза видя, как бойцы дружным напором вышибли ворота и вторглись во двор. — Стоять, чучело!

«Чучело» не послушалось. Скорей всего он в шоке просто не слышал ничего. Бессмысленно бросился бежать вправо от меня, в сторону атакующих солдат. Там двое остались контролировать створ раскрытых ворот.

Но я обошелся без их помощи. Рывок — я настиг беглеца. Жесткая подсечка по ногам — и он полетел носом в пыльный подорожник.

— Уй!.. — взвыл при падении.

Я резко перевернул его на спину. Ствол пистолета задержал в дециметре от глаз.

— Лежать! Не двигаться.

Тот в страхе ощерился.

Вот ведь зараза, вновь вспомнишь профессора Ломброзо. Прямо живая иллюстрация к теории. Щетинистая неумытая рожа с низким лбом, гнилыми зубами, глазами болотного цвета. В них страх, тоска и ненависть.

— Спокойно, — сказал я. — Спокойно. Все кончилось. Живой, здоровый, все нормально.

— А-а… — просипел он с неясной интонацией.

— Панкратова знаешь?

— Кого?

— Здесь у вас на хазе должен быть. Барыга из жилконторы на Таганке. Точнее, чинуша.

— А! — интонация вдруг стала понимающей. — Это Пудель, что ли?

— Я в ваших погонялах сволочных не разбираюсь, — с презрением осадил я. — Еще раз говорю: он из жилконторы. Снабженец. Есть такой?

— Ну так я ж и говорю, — поспешно забормотал урка. — Есть такой. Есть. На днях пришел. С Фикусом пошептался втихомолку…

— Фикус — это хозяин хаты?

— Ну да. Жлоб позорный. За копейку дохлую крысу сожрет…

— Не о том речь. По делу толкуй.

— Так я ж по делу. Короче, пошушукались они, этот здесь и приткнулся. Тихо так совсем. Не видать, не слыхать.

— Ладно, понял, — я кратко поразмыслил. — Ладно, вставай. Ребята, примите этого! — крикнул я бойцам, «державшим» ворота.

Один из рядовых подбежал, подхватил задержанного:

— Пошли. Руки за спину.

А я поспешил во двор.

Штурм был майором Крутовым организован грамотно. Наши силы внезапно атаковали объект с разных сторон, заблокировали плотно, не оставив никому возможности уйти.

Правда, обитатели «малины», застигнутые врасплох — включая, кстати, двух женщин — особо и не сопротивлялись. Тот выстрел из Нагана был единственным. Всех положили и обезоружили без стрельбы, одним только видом стволов.

Сдав «иллюстрацию» автоматчикам, я поспешил найти Крутова или Ягуртова. Нашел второго. Он — как бы это сказать помягче — подвергал критике одну из обнаруженных здесь дам, промышлявшую сдачей в аренду полового органа. Вторая, впрочем, оперировала тем же, но та была молодая и глупая. А первая вызвала возмущение капитана упорной неисправимостью: