Ликвидация 1946. Том 3 (СИ) - Советский Всеволод - Страница 32

С ним вечером мы дали вволю рассуждениям. Обычно чекисты на подобные отвлеченные темы не говорят, но иногда все-таки можно.

— Тут самое интересное — кто же этого гаденыша покрывает. Полежаева. Из какой системы этот покровитель, и что ему может быть известно? Вот вопрос вопросов.

— Возможно, — буркнул я. — А у меня вопрос попроще: сможет ли эта шайка-лейка меня раскрыть? И для меня самое интересное именно это.

Локтев ухмыльнулся:

— Ну, не стану говорить, что это исключено, поскольку на свете может быть все. Но очень маловероятно.

Так-то оно так. Вздумай неведомый туз выяснять через свои связи, выяснил бы ровно то, что я скупо приоткрыл Тарану: майор МГБ прибыл в Москву из Базы-10 по своим следственным делам вместе с задержанным. Что за дела — все скрыто в недрах ведомства, туда не проникнуть. Если…

Если только таинственный магнат — сам не оттуда. Не наших кровей.

Впрочем, вряд ли. Если так, то Питовранов немедля узнает, кто из коллег интересовался майором Соколовым. По идее, уже должен бы знать. И если этого не случилось — значит, данный вариант отбрасываем.

Но на этом ход мысли не заканчивался.

Итак, мы предлагаем Полежаеву поверить, что майор Соколов затеял свою игру. Своего рода частный бизнес. Но, пардон, заведующий скупкой не дурак. И у него хватит ума подумать, что майор играет совсем другую роль. Что это спецоперация.

— Можно ведь это предположить? — утверждал Локтев в вопросительной форме.

— И предполагать нечего. Он, собака, такую жизнь прожил, что хоть роман пиши. Каждый шаг должен обдумывать со всех сторон.

— Вот. Значит нам надо, чтобы он нам поверил.

— Не столько поверил, сколько пошел навстречу. Пусть не верит, но свою выгоду увидит.

Полковник согласился. Этот пункт и стал отправной точкой дальнейших рассуждений.

А назавтра я отправился на встречу.

В скромном, но приличном костюме, свежей белой рубашке, новеньких штиблетах, в шляпе — нормальный советский средний класс, однако все же с московским отливом. В провинции такой прохожий смотрелся бы шикарно. В Москве — добротно, но привычно. Ничего, режущего глаз.

Доехал на метро до станции «Павелецкая», одной из самых новых на тот момент. Оттуда пешком семь с половиной минут. Шел неспешно, на всякий случай проверялся. Пусто.

Ну вот и скупка. Тоже пустовато. Людской ручеек негусто течет мимо. Я глянул на часы: пятнадцать сорок девять. Нормально.

Заметив невдалеке ящик с мороженым, я взял пломбир и выбрал место для наблюдения, где меня никто не видел, а я отсюда отлично просматривал вход в заведение. Минут пять-шесть у меня ушло на пломбир, и з это время из скупки вышел только один посетитель. Изящно одетая старушка, явно «из бывших», с грустным лицом побрела в сторону метро. Видно, не очень-то устроили ее условия приобретения ценностей у населения…

Ну, пора!

Я пошел навстречу неизвестности.

Шестнадцать ровно.

Я открыл дверь.

Небольшое помещение. Сплошной прилавок от стены до станы. За прилавком двое немолодых мужчин. Один в темно-синем халате, с пинцетом в руке, с трубчатым ювелирным моноклем, ремешком закрепленным на лысой голове. Другой — в дорогом светло-сером шевиотовом костюме. Очень представительный. Крупный, седовласый, с надменным взглядом. Настоящий барин. Сразу видно, кто есть кто: работник и хозяин.

— Доброго дня, — нейтрально сказал я. — Моя фамилия Соколов.

Оба окинули меня профессионально-оценивающими взглядами. Как драгоценный камень.

— Майор? — негромко бросил барин.

— Точно так.

Эти мгновенно переглянулись.

— Миша, пусти, — сказал босс.

Ювелир-оценщик Миша приподнял крышку прилавка, я прошел за него.

— Прошу, — пригласил солидный.

В дальней от входа стене имелась дверь, она вела в такое странноватое не то фойе, не то коридор, совершенно пустой, только с еще одной дверью. И уж за ней оказался кабинет заведующего. Кресло, стол-бюро, шкаф, сейф, несколько стульев. И еще две двери.

Лабиринт какой-то, ей-Богу.

Сели.

— Слушаю вас, — суховато молвил заведующий.

Я вскинул взгляд, побродил им по стенам, по обстановке. Не забыл отметить: стул посетителя стоит так, что одна из дверей за спиной. Ладно.

— Да, послушать придется, — улыбнулся я. — Полежаев Сергей Антонович, не ошибаюсь?

— Не обознались. Он самый, — еще суше.

— Тогда начнем с того, что текущий расклад вам в основном понятен. Со слов племянника.

— Допустим.

— Уже допустили. Я к вам с деловым предложением. Конкретным.

И я заговорил свободно, раскованно, на стуле развалился нога на ногу. Пиджак заранее подобрал себе на пол-размера побольше, чтобы не стеснял движений. И чтобы разместить необходимое.

— … ваши поиски золота были безуспешны. Знаю. Зато мои увенчались успехом.

Тут я сделал паузу. Полежаев невозмутимо смотрел на меня. Лицо у него было холеное, ухоженное. Действительно, настоящий барин. И выдержка отменная. Ничего не дрогнет ни в лице, ни во взгляде.

Я полез в боковой карман пиджака. Вынул табачный кожаный кисет, открыл, развернул. Бросил на стол. Глухо брякнуло.

В кожаном нутре обозначился тусклый блеск золотого шлиха. Полежаев бесстрастно глянул на смесь крупиц золота с песком.

— Оттуда, Сергей Антонович. Можете не сомневаться. Золото Урала, самое натуральное.

Сергей Антонович силился быть невозмутимым, но алчный блеск в глазах, легкий изгиб губ…

Клюнуло.

Тем не менее ответ прозвучал совершенно равнодушно:

— Не сомневаюсь. Только что мне с того?

— Не прикидывайтесь простаком, Сергей Антонович. Вам это не идет. Для этого у вас слишком умное лицо.

— Это что, комплимент?

— Да Боже упаси. Вы же не девушка. Это факт. Впрочем, я вас понимаю. Вот вы сейчас сидите и гадаете: этот тип — он и вправду польстился на большой куш? Так сказать, отринув присягу и службу. Или же это ловкая игра, и он артист по долгу службы. В смысле, он — это я. А?

И я неприятно рассмеялся.

Полежаев замешкался. Внешне это было почти незаметно, но я заметил. И решил: куй железо, пока горячо.

Мгновенное движенье — и в правой руке «Вальтер». Скупщик заметно дрогнул.

— Возможно это? — спросил я с легкой насмешкой. Щелкнул курком. — И сам ответил: — А почему бы нет! Давайте представим, что я чекист. Настоящий.

Честно сказать, обостряя игру, я не знал исхода. События могли раскрутиться в любую сторону. Но ситуацию я контролировал полностью. И не столько услышал, сколько почуял движение за спиной. Где дверь.

Все решали секунды.

Я резко уклонился влево, успев обернуться и заметить бесшумно возникшую фигуру.

Мгновенный напряг мышц. Группировка. Я упал и с силой толкнул ногами стул в ноги пришельца, сразу нарушив его координацию и ритмику. Удар деревяшкой по голени — штука болезненная. Он взмахнул рукой, вскрикнул. Потерял секунды.

А я выиграл. Пружинно вскочить — мне один миг. И рукоятью пистолета в скулу, чуть ниже виска — на! Получи.

Удар как вспышка — вырубил противника в долю секунды. Тот даже не упал, а вертикально сложился. Коленные и тазобедренный суставы выключились, масса тела съехала вниз почти как на лифте. Из правой руки выпал кастет.

Мне осталось умеренно поддать коленом в левую ключицу — тело мягко опрокинулось навзничь. Распласталось в позе спокойно спящего.

Я поднял кастет и повернулся к Полежаеву. Тот окаменел. Старался не показать растерянности, но я угадал ее. Кастет кинул на стол.

Лежащий тяжело, страдальчески вздохнул, приходя в себя.

— Жить будет, — прокомментировал я, подняв стул и садясь. — Ну, Сергей Антонович, убедились в чем-то?

— В чем? — проговорил он, пытаясь выиграть время.

— Да это вам виднее. Кто я такой? Теперь понятно?

Я говорил с плотным нажимом, давая понять, что требую ответа незамедлительно. По сути — загоняю в угол.

— Вы… — медленно проговорил заведующий, рассуждениям которого сильно помогал направленный в его сторону ствол. — Вероятно, вы сами…