Ликвидация 1946. Том 3 (СИ) - Советский Всеволод - Страница 31

По ступенькам крыльца он даже молодцевато взбежал. Ну, совсем хорошо.

Конечно, внутреннее напряжение чувствовал и я. Как будто легкий электрический ток бежал по коже. Но это нормально. Хоккейная перчатка лежала рядом на сиденье. На всякий случай я проверил все прочее, с чем хожу на такие акции. Все на месте.

А! Вот и объект.

Таран вошел во двор все той же уверенной, чуть расхлябанной походкой хозяина Вселенной. Я чуть приоткрыл дверцу — пусть секунда в запасе, но будет.

Ставить машину прямо у подъезда не стоило. Я и поставил так, чтобы идущие не обращали внимания. Не обратил и Тарасов. Горделиво прошагал мимо — и взбежал на крыльцо так же залихватски.

Пора!

Схватив перчатку, я устремился вслед. Время просчитано: десять-двенадцать секунд. Лишь бы никто не помешал! Никакой нелепой случайности.

Этого и не случилось. Десять секунд — и я на крыльце. И услышал голос Марата, резкий и неприятный:

— Ну, здорово, Таран.

В ответ:

— Ты? Откуда? Кто тебя звал?

Не грубо, но крайне неприязненно.

— Кто? — с нехорошей усмешкой в тоне. — Да кто ж это знает. Может, смерть твоя.

Отлично сказано! Ну прямо в самый цвет. Даже меня пробрало. Я пока ничего не видел, только слышал, но впечатлило.

Бесшумно я шагнул в подъезд. Тут были сумерки, тем не менее все видно: спиной ко мне — Таран, на площадке первого этажа, тремя ступеньками выше — Марат.

Все точно по плану.

Только — бесшумно-то бесшумно, но может, некий шорох, дуновение… Движение полутеней. Или вовсе необъяснимое чутье. Не знаю что, но Тарасов стал оборачиваться через левое плечо.

Но я был быстрее.

На! — удар в затылок так, что отдалось в руке до локтя и даже чуть выше.

Я выругал себя: поспешил! Не сгруппировал руку.

Впрочем, черт с ним. Главное сделано. Тело мгновенно обмякло, я подхватил его под мышки.

— Быстрей!

Марат метнулся вниз, на бегу выхватив фонарь.

Слева имелся вход в подвал. Я заранее обследовал помещение, приготовил несложные, но надежные приспособления. Матвеев рванул дверцу, я быстро втащил в нее бесчувственное тело, с усилием, отчаянно балансируя, потащил его по крутой лесенке. Свет фонаря был неровный, плясал, но ничего, я справился. Дотащил груз до коридорчика, уложил пленника лицом вниз и мгновенно застегнул наручники на запястьях.

Уф-ф! Главное сделано. Без сучка и задоринки.

Матвеев повозился с дверью, блокируя ее черенком лопаты, также приготовленным мной заранее.

Тарасов глубоко вздохнул, зашевелился.

И тут все прошло как нельзя лучше. Расчеты оказались точными.

Умельцы из МГБ ювелирно вшили в пальцевые отделы перчатки свинцовые пластинки. Аккурат в места, закрывающие проксимальные фаланги — бьющую поверхность кулака. Без них удар в перчатке вряд ли бы смог в нужной степени оглушить противника. А так — ну в самый раз.

Негодяй пришел в себя настолько, что завозился на холодном полу, поднял голову.

— Кто? — пробормотал он заплетающимся языком, бесплодно пытаясь развести руки. — Это чего⁈

— Это возмездие, — пояснил я, доставая склянку с нашатырным спиртом. — За все дела твои поганые. Готовься.

Медикаментом я запасся, предполагая развитие событий. Так оно и вышло.

В затхло-сырой, противный подвальный воздух врезалась резкая струя нашатыря.

Я осторожно поднес пузырек к носу бандита. Тот дернулся, зафыркал, дрыгнул ногами.

Я придавил его левую ногу коленом:

— Не рыпайся. Веди себя спокойно. Если жить хочешь.

Сказав так, я рывком перевернул его, усадил, прислонив спиной к стене. По виду определил, что он постепенно приходит в себя, но еще в состоянии «грогги».

— Обыщи, — кивнув на Тарана, приказал я Марату.

Тот передал мне фонарь и прошелся по всем закоулкам пиджака. На полусвет явились бумажник, паспорт, еще какие-то документы. Пистолет. Трофейный. Небольшой «Маузер», модель 1934 года.

— Это тебе противопоказано, — сказал я, отложив оружие в сторону и достав свой «Вальтер-ППК». Отверстие ствола было в дециметре от глаз Тарана. — Да вообще таким гнидам, как ты Землю топтать не следует. Не я, правда, эти вопросы решаю. Хотя могу и решить. Держи фонарь, Марат.

— Ты кто? — хрипло спросил Таран.

— Чекист без пальто. Кстати, пора представиться. Это верно.

Я достал удостоверение и поднес его к самой роже задержанного. Он, похоже, вернул себе способность более-менее соображать.

— Мы с тобой могли встретиться там, на Урале, возле Десятой Базы, — продолжил я. — Где ты шастал с СВТ. Так что про все твои дела знаю. Понял? Про золото. Про то, что своих ты бросил в Кыштыме, а сам в Москву слинял. Так?

— Так, — зловеще подтвердил Марат. — Между прочим, Макс из-за тебя в могиле, гнида. Тебя, паскуду, убить мало. Убивать надо медленно. Чтобы ты подыхал и знал, за что тебе лютая смерть.

Молодец, Матвеев. Вписался в роль, ничего не скажешь.

Взгляд Тарана заметался. Видно, бандос пытался смекнуть, что может связывать его недавнего напарника по шайке и майора МГБ. Вихрь версий должен сейчас закипеть во встряхнутой башке — и все вокруг да около.

— Согласен, — подтвердил я слова напарника. — Но все-таки тебе повезло. Скажу так: у меня тут своя собственная игра. Свой интерес. В данной ситуации я не майор МГБ, а частное лицо. Понял?

Тон мой изменился. Я заговорил гораздо мягче, почти по-дружески. И во взгляде Тарана дико вспыхнула надежда.

Вот оно! То, что мне надо.

— А теперь слушай и запоминай, — я заговорил раздельно, отделяя слова паузами. — Мне надо — встретиться с твоим дядей. Вник? Сергеем Антоновичем. У него в скупке. На Павелецкой. Завтра. В шестнадцать ноль-ноль. Повтори.

Он повторил все вполне внятно.

— Молодец, — похвалил я. — Соображаешь. Свяжешься с ним, все это ему передашь. Завтра я к нему туда приду. А ты у нас на мушке, не забывай. Рыпнешься не туда — труп. А все верно сделаешь — живи. Пока. А там посмотрим. Ну, повернись.

Я сам подтолкнул его и снял наручники.

— Из подвала выйдешь через пять минут. Не раньше. И звони дяде. Ну, там как знаешь, — я взял «Маузер», продолжая держать пленника на мушке «Вальтера». — Звони или так беги к нему. Неважно. Главное — завтра в шестнадцать. Я там буду. Пошли, Марат.

Держа Тарана в световом круге и на мушке, мы поднялись, вышли из подвала, и через десять секунд — в «Эмке». А через пятнадцать рванули, не разворачиваясь: я все выезды тут успел обследовать.

Никто нас не видел.

Выехали на Новорогожскую.

— Владимир Палыч, — осторожно произнес Марат, — а вы думаете, он все сделает? Передаст?

— Уверен, — жестко усмехнулся я.

Секунд пять я помолчал, прикидывая расклады. Повторил:

— Уверен.

— Почему? — с любопытством спросил Марат.

Я пропустил на перекрестке промчавшийся на всех парах американский «Бьюик»:

— Ну, парень-то он, пожалуй, резкий. Решительный. Это правда. Но по большому счету, головы своей нет. За него дядя думает. В том положении, куда он попал — конечно, он к дяде побежит. Ему вопрос перебросит.

— Какой вопрос?

— Что делать, — усмехнулся я. — Вот так и спросит: дядя, что делать будем? Сам-то разумом охватить не сможет. Все концы увязать.

— А дядя сможет?

— Тоже вряд ли. Но он захочет выяснить дополнительно. Значит, будет меня ждать. Других вариантов у него нет.

Марат помолчал. Затем осторожно спросил:

— Туда мы тоже вместе пойдем?

— Нет. Я один.

— Почему?

— Без обсуждений, — сухо ответил я.

Матвеев понимающе примолк.

А мне на самом деле не хотелось вдаваться в обсуждения. Я сознавал, что завтрашнее мероприятие будет рискованным. И не хотел подвергать опасности напарника, который пусть и не ангел.

Здесь вновь судьба свела меня с полковником Локтевым — понятно, что Питовранов слишком высокий чин, слишком загружен делами своего уровня. Общее руководство, разумеется, на нем, но постоянный контроль поручен Льву Сергеевичу.