Ликвидация 1946. Том 3 (СИ) - Советский Всеволод - Страница 24

Так. Это анкета. Я полез смотреть автобиографию. Хм! И здесь то же самое: «Я родился 29 февраля 1921 года в городе Москве…»

Минут пять я сидел отрешенный, осмысливая информацию. И по правде сказать, до конца не осмыслил.

Случайной ошибки здесь быть не может. Какая-то странная, упорная ошибка. Либо Ольховскому скостили год по документам, либо родился он в двадцать первом году то ли 28 февраля, то ли 1 марта. А какие-то балбесы-паспортисты, с похмелья, что ли, вкатили ему в документы чушь, и так она поехала с ним по жизни. Но он-то почему тогда не исправил? Странно.

А ну-ка в паспорт к нему глянуть, там-то что написано?

С этой мыслью я продолжил просмотр, но больше ничего интересного не нашел. Вызвал начальника отдела кадров:

— Петр Пантелеймонович, спасибо, вы мне очень помогли. Еще просьба: нельзя ли под каким-то предлогом просмотреть паспорта нескольких персонажей? Только так, чтобы никаких подозрений у них не возникло.

— Да проще простого, — приосанился Лямзин. — Запустим общую проверку паспортов. Поголовно. Кстати, полезно будет. Да и проверку документов военнослужащих тоже можно учинить.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда вы делайте это по своей линии, а мне негласно покажете паспорта нескольких человек. Лучше не записывать. Запомните?

— На память не жалуюсь.

— Тем лучше. По алфавиту: Барашков, Демьянов, Каргопольцев, Ольховский, Юрченко. Это все научные сотрудники. Запомнили?

— Барашков. Демьянов. Каргопольцев. Ольховский. Юрченко.

— Так. Документы забирайте. Все в целости и сохранности. О наших разговорах и действиях…

— Знать никто не должен.

— Вы настоящий специалист. Человек на своем месте. Всем бы так!

Умело польстить — тоже часть нашего профессионализма. Можно не сомневаться, что Лямзин отныне горы свернет.

Надо признать, что и Быстров с Рыжовым ушами не хлопали. На следующий же день Рыжов мне позвонил, и голос был торжественный:

— Владимир Павлович, мы срочный запрос в Златоуст сделали, ответ уже пришел…

— Ясно, — прервал я. — Сейчас зайду.

Произнес это я вежливо и бесповоротно. Дергать к себе местных руководителей первого ранга незачем. Слухи разлетятся в течение дня. А кроме лиц, поименованных в номенклатурном списке, никому знать о моих полномочиях незачем.

Спустя несколько минут я был в кабинете Рыжова.

— Вот, — несколько помпезно произнес он. — Ответ на наш запрос.

Я принял у него листок с несколькими строчками. Сел, стал читать.

Жмыхов Егор Ефимович, 1908 г.р. Проживает по адресу… Состоит в промысловой артели «Златоустовский охотник». Руководством артели характеризуется отрицательно. От поручений уклоняется, либо же выполняет формально. Имеет низкий заработок.

— Однако, — сказал я. — Зачем ему иметь низкий заработок?

— Чтобы для порядка где-то числиться, — тут же ответил Рыжов. — Потому-что где-то в другом месте он имеет заработок высокий.

— В целом логично, — сказал я. — Только не заработок, а добычу. А сам-то он сейчас на месте? По адресу?

— Специально не уточняли, — признал полковник. — Но судя по всему, никуда не делся. Должен быть.

— Так.

На размышление мне понадобилось секунд десять.

— Златоуст — это же недалеко?

— Километров сто с небольшим.

— Отлично. Состояние дороги?

— Сейчас более или менее. Вот осенью пойдут дожди…

— Пока не осень, слава Богу. Едем немедля. Мне одного-двух офицеров и с пяток бойцов. Да! Старшину Лапина обязательно. Он из наряда вышел?

— Должен.

— Его обязательно. Остальных подберите по уму. Машину и водителя тоже.

— Додж-¾ с тентом.

— Самое то. Выезд через сорок минут.

За эти сорок минут я успел наладить весь свой привычный походный набор, включая фляжку со спиртом. Автомат дополнительно брать не стал, все же не банду брать едем. Решил обойтись «Вальтером». А бойцы и так вооружены превосходно.

Из офицерско-полуофицерского состава, кроме Лапина в команде очутился лейтенант Варфоломеев. Я его прежде вроде бы и не видел никогда. По крайней мере, не вспомнил. Высокий худощавый парень с очень серьезным, почему-то слишком бледным лицом. Какое-то меланхоличное впечатление он производил — однако Рыжов успел уверить меня, что молодой офицер чрезвычайно исправен по службе, предельно дисциплинирован, собран, невозмутим. Вообще такой военный робот, что ли.

Ну, ладно… — подумал я, присматриваясь к невеселому лейтенантскому лицу. Когда человек по службе как машина — это не так уж плохо. Но странно то, что молодой человек, который в силу возраста должен излучать энергию, задор, движуху — уже таков, как будто старость к нему приперлась с опережением всех возможных графиков.

Но морочить себе голову, конечно, я не стал.

— Ну готовы? По машинам! То есть, по машине, — улыбнулся я.

Поехали по горно-таежной дороге, нырявшей и взмывавшей, но в общем, приемлемой. Шофер — не солдатик, а серьезный дядька средних лет, наверняка из местных, гнал аккуратно и уверенно, и менее, чем за три часа мы достигли Златоуста.

— Ну вот, Лапин, — я обернулся с переднего сиденья в грузо-пассажирский отсек, — твои родные места!

— Да, товарищ майор, — деликатно откликнулся он.

— Где управление милиции?

— Пока держим прямо, а там я скажу.

Подъехали к зданию Управления.

— Лапин, со мной, — скомандовал я. — Варфоломеев, вы за старшего. Из машины никому носа не высовывать.

— Есть, — глухо откликнулся лейтенант.

Мы со старшиной взбежали по ступеням в фойе, предъявили документы — и дежурный сразу же отправил нас в кабинет начальника.

Тот также принял нас мгновенно.

— Вы со спецобъекта под Кыштымом?

— Приблизительно.

— Ну, проходите, присаживайтесь. Лицо знакомое?

— Лапин я, товарищ майор. Василий, — усмехнулся старшина. — Сын Василия Никодимовича.

— А-а, точно! — просиял майор. — Как же я не узнал!..

Я не дал разрастись радостям встречи, объяснив, что времени нет. Сказал, что нас интересует Егор Ефимович Жмыхов. Майор кивнул:

— Как же, как же. Звонили ваши. Василий, а ты Егорку-то помнишь?

— Помню, — кивнул тот, — как маялись с ним.

— Так и сейчас не лучше. Я с председателем артели на короткой ноге — это необходимо, народ к нему разный прибивается. Вольница как-никак таежная. Глаз да глаз нужен. Но он мужик прочный, у него не забалуешь. Один только Жмыхов чудит.

— Поясните, — попросил я.

Начальник милиции достал «Казбек», закурил:

— Филонит. Делает вид, что работает, а сам номер отбывает. Пойдет в лес вроде за добычей, а принесет ерунду. Пяток белок каких-нибудь. Нет, задание-то выполнит. Но он же может не пять, а двадцать их принести! Значит? Значит зачем-то шатается по лесу, по своим делам каким-то. Темным.

— Так зачем его в артели держать?

Майор поморщился, нещадно дымя:

— Ну, товарищ…

— Майор.

— Да, верно. Пойми: Кондратьич-то, председатель, этого Егорку вот с таких соплей знает. Жалеет. Да и все же специалист-то он по лесным тропам непревзойденный. Не знаю, может, считает — одумается. Хотя, на мой взгляд, горбатого могила исправит. За сорок лет не исправился — чего от него ждать-то…

— Мы его прибыли исправлять, — сказал я. — Будем брать.

— Наша помощь нужна?

— Только сведения. На месте он?

— Да. Наш агент сходил, глянул незаметно. Василий, ты помнишь, где он жил?

— Точно нет. Примерно.

— Тогда я дам провожатого.

— Давайте, — я встал. — И поедем. Скоро уже темнеть начнет.

Провожатый — младший инспектор угрозыска — оказался совсем юным улыбчивым парнем. Он быстро и дельно вывел нас на адрес.

— Во-он там, видите, товарищи чекисты? Вон тот дом. Кстати, под наблюдением, до вашего приезда.

— Дельно. Где наблюдающий?

— Тут недалеко. Привести его?

— Давай. Подъезжать не будем, можем спугнуть.

Пока инспектор бегал за коллегой, я успел оценить ситуацию. Непросто. Добротный частный дом с огромным, несколько запущенным садом, и все это фактически упирается тыльной стороной в лес. Не окружишь. Один выход: брать нахрапом.