Ликвидация 1946. Том 3 (СИ) - Советский Всеволод - Страница 20

— Можно сказать, коллеги, — поощрительно отметил я. Пояснил, что сам выпускник такого учебного заведения.

Это приободрило рассказчика. Он стал еще доверчивее. Я бы даже сказал, распахнул душу.

Там, в техникуме, он и влюбился. В сокурсницу, легкоатлетку Тамару.

Сколько можно было понять из рассказа, Тамара эта была особа, знающая себе цену. Не слишком перспективная как спортсменка, зато красивая, эффектная и ожидающая принца со всеми принцевскими артибутами, включая доходы.

Марат же по ходу учебы и тренировок осознал, с натугой выполнив норму первого разряда, что КМС (кандидатом в мастера спорта) он стать еще сможет. А вот МС (мастер спорта) уже вряд ли светит. И Тамара на него вряд ли даже посмотрит.

Вечная тема! В юности желанная девушка — такая ценность, перед которой меркнет все. Иной молодой человек готов душу продать за обладание девичьими сокровищами. А бесы-искусители, они всегда тут как тут.

Нашли они и перворазрядника Матвеева.

Во время войны, и особенно после криминальный мир сильно модернизировался. Пошли преступники и банды новой формации, обращавшие особое внимание на спортсменов. Не на элитный уровень, понятно, а так — на третьи-четвертые ряды. Норовя оттуда рекрутировать личный состав.

Я это хорошо помнил по группировке с Сокола. И вот теперь услышал подтверждение.

Короче говоря, Марат, снедаемый жаждой денег, очутился в такой группировке.

— Кто главный? — резко спросил я.

Он потупился.

— Да если честно… Если честно, Владимир Палыч, я и не знаю. То есть, имя не знаю. Только прозвище. Таран.

— Таран?

— Ага.

— Опиши его.

Марат натужно откашлялся, стал описывать.

Молодой человек, не старше тридцати пяти. Рослый, спортивный, сильный.

— Ты же спортсмен, — сказал я. — По внешности можешь сказать, чем кто занимается?

— Конечно. Больше всего похож на метателя копья или десятиборца. То, что занимался — это точно. Видно же по фигуре, осанке, по движениям. Да и почему он спортсменов к себе привлекал? Знал толк в этом, разбирался.

— Логично, — признал я.

Далее Матвеев рассказал, что по характеру Таран жестокий, беспощадный, совершенно не знающий жалости тип.

— Это они говорили, — кивнул он вправо, под «ними» разумея подельников. — Я-то его плохо знаю. Они раньше с ним начали…

Сам Таран не слишком откровенничал с молодым подельником о сути дела.

— Поедем на Урал золотишко брать, — так сформулировал он задание. И больше не распространялся.

Матвеев, конечно, поинтересовался. С одним из троих, по имени Максим, он сошелся покороче. Того, видимо, тоже перевертывало от осознания того, в какой поток событий он влип. От волнений и от трудных мыслей он разговорился с молодым.

— Мы там весной уже были… — прошептал он.

И поведал суровую историю.

Таран получил информацию от известного в узких кругах Пистона, московского подпольного спеца по «рыжью», то есть по золоту. Тот, попав в зону на Базе-10, узнал, что в на заброшенном ближнем кладбище спрятан изрядный запас золотого шлиха, тайно собранный неким старовером-старателем. Такой, что хватит на несколько лет жизни.

Пистон понимал, что совершить побег и взять этот клад он не сможет: в бегах долго не протянешь. Возьмут. Ждать выхода на волю? Да больно долго. А слухи как мухи — везде снуют, не удержать. Кто-то услышит, начнет искать, и чем черт не шутит, найдет. И прощай, золото.

Значит? Значит, здраво рассудил он, надо клад продать. Конечно, по цене ниже стоимости, но это будет самое толковое решение.

Связь с волей Пистон наладил. А если точнее, то с родной ему блатной Москвой. Так в теме возник Таран с братвой. Говоря коротко, договорились о встрече. В Кыштыме команда Тарана сняла дом у старухи, закрывшей глаза на дела постояльцев — и в условленное время отправилась на точку встречи.

Это произошло ночью. Холодной, весенней. Пистон привел троих своих, и москвичей было четверо. Но с самого начала все пошло нехорошо.

Суть в том, что Таран решил сбить цену. За такую сумму он брать золото отказался. То ли был уверен, что никуда Пистон не денется — не мог он надолго уйти из зоны, чтобы не хватились; то ли попросту этой суммы Таран не собрал. То ли просто решил не платить. Взять все сам. В любом случае переговоры зашли в тупик, оба главаря уперлись, осатанели… Первым нож выхватил Пистон.

И поплатился. Таран в ответ выхватил маленький «дамский» пистолетик, один из бесчисленных клонов «Бэби-браунинга» 1906 года.

Выстрел — и пуля вошла точно в глаз. З/к рухнул как подкошенный. Трое прочих растерялись, а Таран свирепым шепотом велел:

— На колени! На колени, падлы! Где товар? Говори! Убью!

И выстрелил еще одному в голову.

Теперь на земле валялись два трупа.

Максим смотрел на происходящее в трансе. Ему казалось, что он видит кошмарный сон. А главарь не успокоился. Схватив саперную лопатку, он сунул ее одному из уцелевших:

— Отруби ему башку! — показал на труп Пистона.

— Зачем⁈ — в ужасе прохрипел пленник.

— Бей, я сказал. Руби!

Но тот окоченел в шоке. Не двигался, и даже отвечать перестал. И тоже получил свою пулю.

Таран повернулся к единственному уцелевшему з/к.

— Ты! На, руби.

И этот начал рубить. Отсек голову мертвеца, после чего Таран зловещим голосом повторил:

— А теперь говори, где товар. Золото где, я говорю?

— Не знаю… — в ужасе, в полном распаде бормотал парень. — Я не знаю, это он, Пистон…

— Не знаешь, выходит, — очень спокойно произнес главарь. — Ладно. Макс, Алик! Давайте рыть могилу. Этот нам не нужен, похороним его. Или нет. Пусть сам роет. Давай, копай. Мы подождем. А как сделаешь, тут же тебя и похороним. Ну!

Черт знает, чего добивался Таран этими психологическими экспериментами.

— Он малость псих, — шептал Максим потрясенному Марату. — Или даже не малость. Вроде нормальный, нормальный, а вот в таких случая точно резьбу срывает. А мы ему боялись слово сказать! Вот так вякнешь что-то, и покойник.

Видимо, так и есть. И своим психозом он заразил пленника. Тот вдруг сорвался, нырнул в темноту — и поминай как звали. Кинулись следом, но найти не смогли. Пришлось вернуться.

— Вот скажи, зачем он это делал? — горячо говорил Максим. — Чего добивался? Что те обгадятся со страху и скажут? Да они точно не знали! Пистон, тот знал. Но его же первого он завалил. И что теперь?

Теперь понятно было, что надо уходить. Недалеко ходили патрули, а ночь хоть ветреная, шумная, выстрелы из «Браунинга» не слышны, но все же рисковать нельзя. Да и убежавший сумасшедший мог наткнуться на патруль.

— Здесь озеро небольшое есть, — сказал Таран. — Тащи трупы туда.

Два трупа и отрубленную голову выкинули в озеро, а за обезглавленным трупом вернуться не успели. Услыхали какой-то шум, который так и остался нераспознанным. Но тут уже был близок рассвет, рисковать было нельзя, пришлось ретироваться.

— Придется выждать, — сказал потом Таран. — Сейчас шухер может подняться. Да, месяц-другой придется подождать. Зато все нам достанется! Разделим по-свойски. Да на таком лаве потом пять лет жить будем! Из кабаков вылезать не будем. Ялта, Сочи, Пицунда… Вот будет жизнь!

Невольные разбойники слушали предводителя угрюмо. А по возвращении в Москву двое дали деру с концами. Куда — неизвестно. Видно, решили, что лучше без денег, но подальше от психа.

— А ты почему остался? — спросил Марат.

— Ну, а ты почему втянулся? — огрызнулся Максим. — Все потому же. Бабки в край нужны. Где я еще столько подниму?

— Подняли? — без улыбки сказал я. — Придурки!

Марат уныло пожал плечами.

— Максим — это который из ваших?

— Это который покойник, — хмуро пояснил Марат.

— М-да. Помер Максим, и хрен с ним, — сказал я, и в этот миг меня осенила внезапная идея.

Черт возьми. Как же раньше не додумался⁈

Но вида я не подал. Сказал: