Ликвидация 1946. Том 3 (СИ) - Советский Всеволод - Страница 21

— Так. Подведем промежуточные итоги. Значит, Таран набрал новую команду. В том числе тебя. И вы поехали повторно за туманом и за запахом тайги?

— Чего? — очумел Марат.

— Так, ничего. Шутка. Слушай, а ты на самом деле, не знаешь ни имени, ни фамилии? Таран — и все?

Марат отрицательно помотал головой:

— Ничего. И узнать не старался. Чем меньше знаешь, тем лучше. В данной ситуации. Была мысль слинять, после этих разговоров с Максимом… Да поздно.

— Ладно, излагай дальше.

Дальнейшее мне было примерно известно. Хотя, бесспорно, ряд моментов нуждались в уточнении.

— Давай уточним по вашему составу. Значит, вас отправилось шесть человек. Так?

— Не совсем. Семь в общей сложности.

— Погоди. Трое здесь. Ты и двое под арестом. Один в морге. Это Максим. Одного мы завалили на кладбище. И Таран, главарь ваш. Итого шесть. Вроде бы ничего не перепутал?

— Нет. Но еще один был.

— Ну-ка, отсюда поподробнее.

Подробнее было так. В Москве Таран набрал в шайку пятерых, но ехать сразу всей оравой было бы слишком заметно. По крайней мере, в Кыштыме это сразу бы бросалось в глаза. Поэтому двинулись двумя группами: трое с Тараном и трое с Максимом. И встретились уже в конечной точке маршрута: в доме нечистой на руку пенсионерки. И уже тут к ним присоединился седьмой, по-видимому, местный. Погоняло — Жмых. Но остановился он здесь же на квартире у бабки.

Тут начались некоторые странности. А именно: главарь распорядился подчиненным сидеть в доме, не высовываясь. А сам отправлялся в вылазки либо с Жмыхом, либо с одним из москвичей, по кличке Шарк.

— Шарк? — удивился я.

— Да. А что?

— Ты знаешь это слово? Смысл.

— Н-нет… Не думал как-то.

— Значит — акула. По-английски.

— А-а! Ну, похоже. Резкий мужик. Хотя на вид вроде бы даже интеллигент. И речь такая… образованная.

— Это его мы на кладбище подстрелили?

— Видимо. Я точно не знаю. Они раз пошли в ночь с Тараном, а вернулся тот один, и видно, что побывал в переделке. Потом сказал — нарвались на засаду…

— Оружие какое у него было?

— С собой только тот самый дамский пистолетик. Он с ним играть любил, как малолетний. Лежит, бывало, на печи, крутит в руках. Магазин вынет, вставит. Затвор оттянет, щелкнет холостым. Или начнет разбирать, чистить. Какой-то бзик у него на этом был.

— Но не с одной же этой пукалкой он по лесу ходил?

— Да похоже на то. Но если что солидное и было, он его, наверное, где-то прятал. В лесу, в деревне. А Жмых сюда оружие притаскивал.

— То, из чего вы стреляли?

— Ну да, — Марат покоробился. — Постепенно. Одно принесет, потом другое. А нас из дома-то почти не выпускали. Ну, Шарк погиб…

— Никаких других данных на него, кроме кликухи?

— Никаких.

— Ладно. Дальше.

Дальше было так, что Жмых продолжал насыщать банду оружием, а сама она, банда, все находилась в резерве. Таран информацией делился скупо, можно сказать, вовсе не делился. Сам ходил в лес. А вернувшись, возился с оружием.

— Говорю же, у него на этой теме пунктик, — сказал Марат. — Часами мог сидеть, разбирать, рассматривать. «Рейсинг», например. Да все, что хочешь.

Я слушал, кивал, и соображал, что этот Таран — явный психопат, судя по рассказу. Сволочной и опасный тип. Морали, похоже, у него никакой вовсе нет. Мораль — его желания и прихоти. Хочу жить вот так, в вихре острых событий, пить полной чашей из океана жизни… Ну, вот как-то так. Слушая Марата, я даже приходил к мысли, что для Тарана главное не этот самый золотой шлих, не деньги вообще. А именно — острота бытия на грани, русская рулетка в собственном исполнении. В самый раз для психопата.

А Марат между тем сообщил, что Жмых челноком сновавший между бандитской «базой» и неизвестно какими пунктами — вдруг исчез. А вскоре исчез и Таран. Предупредил:

— Так, подшефные. Слушай мою команду. Я отлучусь. Ненадолго. Всем быть тут, ждать меня. Макс — за старшего. Полная конспирация! Это ясно?

Неясно быть просто не могло. Распорядившись таким образом, и даже умеренно оставив денег на продукты, Таран отчалил в неизвестном направлении.

Я усмехнулся:

— И у вас не проснулось мысли, что он вас кинул?

Матвеев неясно дернул плечом:

— Да как сказать…

Сказал, что вроде бы заплескались такие нехорошие мысли, но он старался их гнать. При этом упорно казалось, что и Максима терзают похожие смутные сомнения. Но тот молчал. Так и не раскрылся до конца.

— А теперь, — Марат вздохнул, — теперь уж он на том свете…

Мне покойника ничуть было не жаль, и вообще говорить о нем я смысла не видел. Конечно, если бы и Тарана с Жмыхом черти прибрали в свой горячий цех, я бы жалеть не стал. Но вот о них-то поговорить стоило. Даже если неохота.

— Так, Марат. А ну давай про этих двух. В деталях. Внешность, особые приметы, лексикон, акцент. Примерный возраст. Привычки, повадки. И так далее. Ну, ты понял.

И еще с полчаса я донимал его подробностями, пока не составил более-менее внятные телесно-психологические портреты двух душевных уродов. Честно говоря, ощутил себя усталым. Да и Матвеев видимо осунулся. Интенсивное собеседование — это работа, и говорить нечего.

— Ну, хорошо, — подытожил я. — На сегодня хватит. Иди отдыхай. Если что важное вспомнишь, сразу фиксируй. Потом мне доложишь. Помни: ты на особом положении. Мой личный агент.

Тут я малость пригибал, но это правильно. Пусть проникнется.

Матвеева увели, и почти сразу же позвонил Трунов:

— Товарищ майор, вы велели зайти в районе обеда? — деликатно напомнил он. Я усмехнулся:

— А что, уже этот самый район? — глянул на «Тиссо», убедился. — Верно! Заходи.

Трунов возник с таким заумным видом, точно доказал теорему Ферма или создал свою собственную систему психоанализа. В руках торжественно держал исписанные листы.

Сразу же пошел разговор по существу.

— Вот, товарищ майор. Долго колдовал. Анализировал, — это слово он произнес с особым удовольствием. — Значит, задача: кто бы мог затеять у нас такую похабную игру. Запускать вредные слухи, чтобы расшатать порядок. Правильно говорю?

— Совершенно, — сказал я всерьез, потому что так оно и было. Я даже мысленно поздравил капитана: суть задачи он не просто понял верно, но и сформулировал четко. Системно.

— Да, — продолжил он. — Вот, значит, просеял список. Ну, доказательств-то никаких, одна психология. Правильно я понимаю?

— И это правильно, — кивнул я. — Только психология — в данном случае совсем не мало.

— Ага. Ну, вышло девять фамилий. Их как, с подробностями, или просто назвать?

— Пока просто назови.

И Трунов назвал.

Барашков. Голиков. Жарницкий. Залесов. Каргопольцев. Костенюк. Паршин. Субботин. Юрченко.

Шестеро. Шесть совпадений.

На это я и рассчитывал. Как пересекутся списки мой и Трунова. Конечно, и это не доказательство. Совсем не доказательство. Может, оба мы стреляем мимо цели. Но информация к размышлению, несомненно.

Видать, облик мой сделался задумчивый, не хуже, чем у мудрецов древней Эллады. Потому что капитан заерзал на стуле:

— Товарищ майор, извините… Я правильно понял, что вы это для сравнения? То есть, сами тоже такой список составляли?

— Ты, Володя, многое понимаешь правильно. И это тоже. Смотри: шесть пересечений. Барашков, Залесов, Каргопольцев, Костенюк, Субботин, Юрченко.

Лицо капитана счастливо изменилось:

— Так это, считайте, мы вышли на финишную прямую?

Пришлось остудить:

— Ну нет, что ты. Только начинаем. Краю не видать. Это ведь пока у нас одни только рассуждения. А вот сейчас хочу тебе дать задание совершенно конкретное.

И я сказал, что ему, Трунову, надлежит выяснить, кто из наших фигурантов мог общаться с Пистоном. В принципе, ведь это не пересекающиеся плоскости — научно-технические работники и з/к. И такой контакт не мог пройти незамеченным. В принципе, когда осужденные работали на строительстве здания под будущий реактор — вполне возможно. Сопоставить, выявить даты по документам. Может, не впрямую, через работников охраны…