Ликвидация 1946. Том 3 (СИ) - Советский Всеволод - Страница 13

Полковник заметно приосанился:

— Если так, то задача-то наша проще простого. Устанавливаем там, на кладбище, дополнительный пост охраны. Временно. Возможности есть. Никто и не сунется!

В здравом смысле полковнику Рыжову отказать было никак нельзя. Конечно, риск тут есть. На дежурных этого поста бандиты могут напасть просто от отчаяния. В режиме последнего шанса. Но что поделать, это служба. А по правде сказать, еще война. Все это отголоски того, что Вторая мировая сделала с миром.

— Тут еще два пункта есть, — заметил я. — Первый: этот дом, где мы засаду делали. Там у них тоже почему-то медом намазано. И мы не знаем, почему. Может, это у них просто перевалочная база. Отдохнуть, пожрать, поспать и так далее. А может, и там что-то ценное есть. Словом, к черту всякие хитрые засады, надо брать под контроль, все там прошерстить насквозь.

— Согласен, — кивнул Рыжов.

— И второй: основная база у них должна быть в Кыштыме. Ну, я уже об этом говорил.

— Помню, — чуть поморщился полковник.

И кратко сказал, что с кыштымской милицией он в контакте. С начальником, понятно. Там должны с умом приступить к поиску чужаков.

— И нам здесь надо поработать, — добавил я. — Информаторов нагрузить. У Пистона тут должны были контакты остаться. Кто-то может знать об его махинациях. О связях с той стороной. И как воды в рот набрал. Вот надо этот рот открыть.

— Займемся, — пообещал Анатолий Михайлович.

— Это у нас одна линия поисков. Теперь речь о другой. Что-то очень неладное здесь с научным, с инженерно-техническим составом. Нездоровые настроения. Смотрите…

Я постарался вспомнить все странные, тревожные, пугающие слухи, блуждавшие по Базе. В них вроде бы и не было ничего конкретного, только вздорная мистическая муть — но это и оказалось той сетью, в какую попались непрочные умы. Подобные загадочные вещи с силой тянут к себе многих — таково уж свойство человеческой натуры.

— … Вы же знаете, что творилось до революции. Один Гришка Распутин чего стоил! И сейчас молодые клюют на все похожее, хоть ты тресни…

На самом деле: о чем говорят факты? Два наших техника вечером тайком покидают территорию ради нелепого эксперимента. На кладбище они надевают темные очки, принимают лошадиные дозы первитина, фиксируют ощущения. Фиксация отчетливо показывает фантастические картины, помутнение сознания, перешедшее в смерть.

И вот вопросы: зачем они это сделали? Почему поперлись на могилы, да так, что никто не заметил? Как просочились через систему охраны? Чего вообще хотели добиться своим дурацким опытом⁈

Конкретных ответов на это нет, но есть один ответ общий: сами бы не додумались. Есть здесь некий тайный советник. Тот, кто в тени. И дергает за ниточки. Смысл? Смысл тут яснее ясного: нарушить работу предприятия, от которого зависит безопасность СССР. Сбить настрой сотрудников, вызвать смятение умов — и в конце концов не дать построить ядерный реактор.

Рыжов, выслушав это, нахмурился, простучал пальцами по столу неясный, но суровый ритм:

— Новый вид шпионажа? Хм.

— Ну а что ж, — откликнулся я. — Век живи, век учись. Прогресс! И ведь работает, насколько мы видим. Расчет-то верный.

— М-да. И какие будут предложения?

— По вашей части, товарищ полковник — выяснить, как был нарушен периметр. А я возьмусь за тему первитина. Как они его похитили… А он вообще на строгом учете?

— Такой медикамент — наверняка.

— Вы завхоза медсанчасти знаете?

— Кудрин. Знаю. Мужик ушлый, пройдоха. Но завхоз таким и должен быть.

— Как бы его вызвать так аккуратно, чтобы подозрений не было?

Рыжов задумался на пару секунд.

— Скажу начальнику автохозяйства. Пусть как бы по делу пригласит к себе. Перевозки согласовать, что-то в этом роде. Это обычное дело. А уж там мы перехватим.

— Отлично. Так и сделаем. Теперь по информаторам. Контакты покойников. Пистона и этих двух, Иванникова и Букина. Надо попытаться выяснить. Особенно меня интересует этот клуб так называемый, где они собирались.

От слова «клуб» лицо полковника стало таким, словно в рот ему попал лимонный ломтик.

— М-м… — скривился он. — Знаю я этот клуб! Дурака там валяют, болтают черт-то что. И ничего не поделать: ученые, соль земли! Им все условия! Отдых нужен, сборища, где они треплются, мать их. Общество!

И он высказался пожестче — в русле давней неприязни чекиста к интеллигентам, которые нужны стране и которых приходится терпеть ради пользы дела.

Я выслушал инвективу и сказал:

— Трунов говорил мне, что захаживает в этот клуб. Я так понял, по долгу службы?

— Да. Есть у него вкус к оперативной работе. Опыта маловато.

— Тогда я с ним, товарищ полковник, поработаю? Поднатаскаю его, опыта наберется.

— Только рад буду.

Так мы согласовали план и приступили к действиям.

Первым делом выдернули Кудрина. Сразу же. Начальник автохозяйства — спокойный, неторопливый мужик, за годы сложной жизни, видимо, разучившийся удивляться, набрал номер:

— Алексей Арсеньевич? Загляни ко мне, дело есть.

Положил трубку, спросил:

— Сейчас будет. Вы с ним с глазу на глаз поговорить хотите?

— Желательно.

— Тогда я вас оставлю, как он придет.

Кудрин прикатился быстро. Почти в буквальном смысле: невысокий, толстенький, лысоватый, примерно ровесник автомобилисту.

— Здорово, Иван Иваныч! — радостно приветствовал он хозяина. Увидав меня, слегка осекся, вежливо сказал: — Здравствуйте…

Видать, огромный житейско-хозяйственный опыт вмиг подсказал ему, что я тут по его душу.

Иван Иваныч чуть заметно усмехнулся:

— Поговори с товарищем. А мне тут по своим делам надо отлучиться.

И вышел, плотно притворив дверь.

Алексей Арсеньевич заметно побледнел. Не сомневаюсь — он уже знал, кто я такой. И в долю секунды успел прогнать в памяти все свои грешки.

— Присаживайтесь, товарищ Кудрин, — корректно произнес я.

Он присел на краешек стула, румянец вновь заиграл на круглом полнокровном личике: «товарищ», а не «гражданин» ободрил его.

Я не стал тянуть, взял быка за рога. Сказал, что у меня есть подозрение в хищении первитина со склада. Кто похитил — это и предстоит выяснить.

С некоторым удивлением я наблюдал, что по мере пояснения Кудрин чувствует себя все увереннее и увереннее — выпрямился, приосанился, на губах поселилась самонадеянная усмешка. Психологически он был абсолютно убежден в своей правоте.

— Никак нет, товарищ майор, — победоносно заявил он. — Никаких хищений нет и быть не может. Ни одной крошки. Извиняюсь, первитин — товар строгого учета, под замком. Медработникам выдается под роспись. Он у меня под личным контролем, в комнате спецпрепаратов. Спирт, эфир, морфин, там много чего есть такого… Ну сами понимаете. Все учтено до грамма, до таблетки. До ампулы. Я извиняюсь, с воли на зону переехать мне неохота. Хоть ехать и недалеко.

— Да и ехать не надо, — хмыкнул я. — Пять минут ходьбы.

— Вот именно. Да вы прямо сейчас можете проверить! Хотите?

— Хочу, — сказал я и встал.

Пошли в медсанчасть. По всем повадкам завхоза я видел, что он не врет, но кто знает, может наркотик свистнули вчера-позавчера без его ведома, а он не знает.

Однако, все оказалось в полнейшем ажуре. Ни малейших нарушений. Комната спецпрепаратов за железной дверью, на окне решетка. Книга учета, книга выдачи, счета-фактуры — я просмотрел, просчитал все, сличил с наличным остатком. Сошлось до таблетки.

Кудрин с торжеством смотрел на меня.

— Превосходно, Алексей Арсеньевич, — сказал я. — Не сомневался в этом.

По правде-то, я сомневался, но требовалось сыграть психологически тонко.

— В таком случае у меня к вам разговор, — я включил особо доверительный тон. — Здесь никто нас не услышит?

— Ни одна душа.

И я, не раскрывая сути, я сказал, что имею информацию: по Базе гуляет неучтенный первитин.

— Вы понимаете, — внушительно молвил я, — что это не просто подозрения. Это факты. Вопросы: откуда он мог взяться там, где ему быть нельзя?