Ликвидация 1946. Том 3 (СИ) - Советский Всеволод - Страница 14

— Ну… — неуверенно протянул Кудрин, — неужели кто-то из врачей мухлюет? Но здесь же… этот… компонент отборный…

— Контингент.

— Во-во… — пробормотал было он, но вдруг оборвался и умолк, странно глядя на меня.

— В чем дело, Кудрин?

— Товарищ майор, — произнес он странным полушепотом, — я вот что подумал…

Он вновь умолк в нерешимости. Я его подстегнул, и он нерешительно промямлил, что опасается бросить тень на невиновного человека.

— Это какого человека?

— Да Ксюша Антипова, медсестра. Я вижу — она последние дни какая-то сама не своя. Хорошая девчонка, а тут стала как в воду опущенная. Я грешным делом подумал, уж не попалась ли по-бабьи. С парнем одним тут она спелась — так, думаю, кто знает! Вдруг он, извиняюсь, обрюхатил ее, а сам в кусты. Хотел было…

— Стоп. Что за парень, кто таков?

— Да молодой тоже, техник со стройки. Сережка. Фамилию не знаю.

— Иванников?

— Не знаю, товарищ майор, врать не буду.

— Ну ладно. Можно с ней переговорить?

— Да моментально! Сюда ее позвать?

— Да.

Завхоз исчез, а я все еще переживал чувство взорвавшейся в душе радостной бомбы. Там все ликовало: неужто попал на верный путь? Неужто нашел⁈

Ликовал, ликовал, а Кудрин-то убежал и пропал. Нет и нет.

Вот тебе и моментально. Что за черт?

Явился растерянный. Меня сразу щипнуло нехорошее предчувствие.

— Это… я извиняюсь, товарищ майор, нету ее нигде.

— Как так — нет?

— Не знаю, как. Говорят, отлучилась на минутку — и пропала.

— Час от часу не легче, — пробормотал я. — Где ее рабочее место?

— Да тут недалеко.

— Идем.

Вышли в коридор и сразу увидели и услыхали суматоху в дальнем конце. Две пожилые не то санитарки, не то уборщицы в белых халатах сильно стучали в запертую дверь:

— Откройте! Да откройте же!

Предчувствие запульсировало до боли в висках. Я устремился к женщинам:

— Что там такое?

Одна растерянно развела руками:

— Да в туалете кто-то заперся и не выходит. Закрыто изнутри. Стучим, стучим — ничего. Уж полчаса, наверное. Ну так же не бывает!

— Бывает все, — буркнул я, осматривая дверь. Она открывалась внутрь. — Точно изнутри заперто?

— Ну а как по другому-то?

— Это верно, — сказал я. Отступил, примерился — и сильным ударом ноги вышиб дверь.

Санитарка, вскинув руки, завизжала в ужасе.

На колене водопроводной трубы висело тело медсестры.

Полковник Быстров вскинул руку, глянул на часы:

— Через десять минут должны соединить. Ну, Соколов, давайте еще раз. Так сказать, генеральная репетиция.

Я кивнул:

— Хорошо. Значит, так…

Мне предстояло изложить факты и какие-никакие версии. Мы трое — Быстров, Рыжов и я — сидели в кабинете начальника Базы, ожидая звонка из Москвы. Быстрову предстояло объясняться с Лубянкой.

Был очень поздний вечер. Да уже ночь. В кабинете властвовал полумрак: светила одна только настольная лампа, и дальние стены, окна, задернутые гардинами, тонули во тьме. Из-за окон доносился сдержанный шум огромной стройки: работы велись круглосуточно, не прекращаясь ни на минуту.

В системном виде мой рассказ выглядел так.

Техники Букин и Иванников неустановленным пока путем пришли к ложной идее: в определенный час, находясь на заброшенном кладбище, которое в грубых суеверных представлениях обладает какими-то шут его знает, особыми свойствами, выполнить некий ритуал. Надев солнцезащитные очки, принять большую дозу психостимулирующего препарата и ожидать чего-то сверхъестественного. Фиксируя при этом происходящее. Для реализации данного плана Иванников, состоя в интимных отношениях с медсестрой Антипиной, склонил ее к хищению медпрепарата «Первитин», который они с Букиным и употребили в качестве стимулятора. Что закончилось смертью.

Это событие постарались засекретить. Однако некто — вероятно, не без злорадства — проинформировал Антипину, и без того находившуюся в угнетенном состоянии. Она осознавала, что совершила преступление. А когда ей сообщили, что в результате кражи препарата умерли два человека, то от угрызений совести и страха разоблачения она покончила с собой.

— Так, — сказал Петр Тимофеевич, выслушав. — Выводы.

— Теперь выводы, — произнес я, но не успел. Телефон на столе разразился требовательным непрерывным трезвоном.

Начальник базы изменился в лице.

— Москва, — почему-то полушепотом произнес он и взял трубку. — Полковник Быстров у аппарата. Так точно. Здравия желаю, товарищ генерал. Докладываю…

И повторил примерно то, что сформулировал я. Добавил:

— Ведем расследование. Майор Соколов? Здесь. Передаю трубку.

Передал трубку мне, сделав выразительный знак глазами и бровями.

В телефоне я услышал далекий, но вполне внятный голос Питовранова:

— Соколов? Здравствуйте. Рад слышать. Что скажете по ситуации?

— Здравия желаю, товарищ генерал. По всей вероятности, на Базе номер десять действует группа неизвестных злоумышленников. Имеет целью дестабилизировать обстановку, а в итоге сорвать основную задачу, поставленную перед заводом номер восемьсот семнадцать.

Питовранов невидимо ухмыльнулся, перейдя на «ты»:

— С большой оглядкой выражаешься, Соколов! Можно подумать, ты на юридическом учился, а не в физкультурном.

— Я в основном учился в СМЕРШе, товарищ генерал, — деликатно напомнил я.

— Тоже справедливо.

По тону Питовранова я понял, что можно и «поумничать»:

— Тут ведь какая история? Сюда, на Базу отбор кадров через такое сито идет, какого нигде не встретить. Если речь о шпионаже… Ну, теоретически мог проскочить некто с идеальными документами. Но вообще маловероятно. Поэтому я пока не спешу с мотивами.

Евгений Петрович помолчал несколько секунд, осмысливая сказанное. Сказал очень спокойно:

— Согласен, не будем спешить с этим. Предложения?

Посмотрев на часы, я в три минуты уложился с предложениями. Услышал в ответ вновь официальное:

— Одобряю. Действуйте. Трубку передайте Быстрову.

Полковник с минуту выслушивал генерала с напряженно-неподвижным лицом, сказал:

— Есть.

И положил трубку.

Вид у него был такой, что полковник Рыжов — я это отметил краем глаза — невольно подтянулся.

— Майор Соколов, — в голосе начальника Базы зазвучала торжественно-церемонная нота, — Вы назначаетесь специальным уполномоченным МГБ по Базе номер десять с полномочиями заместителя начальника Главного Управления. Пока это распоряжение начальника Второго Главного Управления генерал-лейтенанта Федотова. Приказ министра будет подписан в ближайшее время. Коллективу Базы предложено выполнять Ваши распоряжения и оказывать Вам всяческое содействие.

Так. Значит я, находясь в майорском чине, волею руководства МГБ поставлен на генеральскую должность. Над теми, кто выше по званию. В общем-то, разумно. Да и я сам человек здравый, крышу не снесет, из берегов не выйду.

— Ясно, — сказал я. — Значит, продолжаем действовать по плану. Товарищ полковник, — обратился я к Рыжову, — кладбище и дом под контролем?

— Да. Незамеченным не останется никто.

— Хорошо. Дальнейшие мероприятия: выяснить, как эти два… — на языке вертелись слова «два придурка», потому что иначе Букина с Иванниковым не назвать, — два чудака преодолели внутренний периметр. По этой части есть данные?

— В первом приближении. Через главные ворота они пройти не могли. Исключено. Ограда везде целая. Проверили. Значит, вышли через какой-то из запасных ходов. Каким-то манером уболтали часового. Остается выяснить — кого именно и как. Думаю, завтра утром будем знать.

— Фиксирую: завтра утром. А с этим часовым мне хотелось бы поговорить лично.

— Есть.

— Дальше: вся информация по Антипиной. Любая. Сам буду разбираться… Да, тут мне понадобятся помощники. Анатолий Михайлович, мне бы в особую группу трех толковых офицеров. При этом желательно освободить от основных обязанностей. Понимаю — невозможно. Да. В наряды пусть ходят, это с них не снимается. Но в остальном неплохо было бы.