Внезапная смерть (ЛП) - Розенфелт Дэвид - Страница 30

Пит Стэнтон прибывает как раз в тот момент, когда копы и их пленники уезжают, и я позволяю ему послушать вместе с Лори и мной тайны мучительных пятнадцати минут в изложении Маркуса Кларка.

Уходит почти полтора часа, чтобы мы поняли его загадочные мычания, но в основном пара призналась ему, что их послал Кинтана, и на этот раз им было велено «надрать задницу адвокату». Они также раскрыли, что это деньги, которые, как считает Кинтана, Кенни забрал у Престона той ночью, — в общей сложности четыреста тысяч долларов. В ночь смерти Престона должен был состояться платёж за наркотики, но Престон был убит до того, как смог произвести этот платёж. Мои двое посетителей должны были с уверенностью выяснить, знаю ли я, где находятся эти деньги.

Пит указывает на очевидное.

— Кинтана будет продолжать нападать на тебя.

— Почему вы не можете арестовать его, как только эти парни расскажут вам то, что рассказали Маркусу?

Пит качает головой, как будто я просто не понимаю.

— Они не будут говорить с нами. Нам не разрешают быть такими убедительными, как Маркус. Они пойдут за незаконное проникновение, возможно, отсидят немного, может быть, нет. Нет никакого способа, чтобы они сдали Кинтану.

— Что означает, что Кинтана остаётся большой проблемой, — говорю я.

— Я мог бы убить его, — говорит Маркус.

Пит вскакивает, как будто кто-то сунул ему в задницу раскалённую кочергу.

— Я ухожу отсюда, — говорит он и выходит за дверь.

Он друг, но он также и полицейский. Он не питает любви к Кинтане, но он не будет сидеть и слушать, как кто-то планирует его убийство.

Как только Пит уходит, Лори говорит:

— Не убивай его, Маркус. Это ничего не решит.

Я разрываюсь. Обычно я не склонен одобрять убийства — в конце концов, я должностное лицо суда — но в этом случае я был бы соблазнён сделать исключение. Мягко говоря, если бы я услышал, что Кинтана умер, это не заставило бы меня печально покачать головой и сказать: «Мальчик, это действительно заставляет задуматься, не так ли?»

— Тебе нужно защищать Энди полный рабочий день, — продолжает Лори.

Я поворачиваюсь к Маркусу и киваю.

— Я хочу, чтобы ты был на той стене. Ты нужен мне на той стене.

Узнает ли он фразу из «Нескольких хороших парней» или нет, с Маркусом трудно сказать. Он пару раз мычит и уходит.

— Вот страшный парень, — говорю я, убедившись, что он не может меня слышать.

— Просто радуйся, что он твой страшный парень, — замечает Лори.

Сейчас два тридцать ночи, поэтому мы с Лори снова ложимся в постель. Я трачу некоторое время на размышления о деле. Я замечаю, что начинаю верить в свои собственные пиар-ходы, считая всё более и более возможным, что Престон действительно был жертвой убийства на почве наркотиков. Деньги были достаточно существенными, чтобы люди из того преступного мира могли убить за них, и я также уверен, что члены банды Кинтаны знали бы о них.

Я всё время думал, что это не был наркотический удар, потому что Кинтана, Морено или даже Петроне не стали бы заморачиваться с подставой Кенни. У них есть люди и опыт, чтобы убивать анонимно, без реального страха, что это отследится до них. Следовательно, не было бы причин никого подставлять.

Но что, если это был один из людей Кинтаны, который убил, чтобы получить деньги? Он вполне мог подставить Кенни не для того, чтобы сбить полицию со следа, а чтобы убедиться, что Кинтана не узнает. Правосудие Кинтаны было бы гораздо более быстрым и смертоносным, чем полицейское.

Существует также вероятность того, что Кенни узнал о деньгах и пошёл за ними, но это кажется гораздо менее вероятным. Сэм проверил и не нашёл никаких доказательств того, что у Кенни было что-то, кроме радужного финансового положения, и он оплачивает свои немалые юридические счета вовремя.

Я всегда хочу верить, что клиент невиновен, но есть вера и вера по-настоящему. Впервые я начинаю верить по-настоящему, и это приятное чувство. Оно не совсем компенсирует знание того, что убийца-маньяк, командующий целой бандой других убийц-маньяков, пытается меня убить, но это приятное чувство.

* * * * *

Я НЕ ВЕРЮ в совпадения. Никогда не верил и не поверю. Не то чтобы я думал, что их не может быть, и уж точно не считаю, что всё происходит по некоему грандиозному замыслу. Просто я усвоил, что всегда лучше предполагать, что у внешне связанных событий есть логическая причина, а в совпадениях логики нет.

Восемь друзей Кенни умерли, не дожив до двадцати пяти. Не знаю, что говорят актуарные таблицы, но шансы против такого должны быть заоблачными. А ведь это молодые люди, в основном спортсмены, в расцвете сил. Всё это очень и очень страшно.

Нужно немедленно заняться этим в деталях. Адам пока не знает подробностей этих смертей, у него нет никаких указаний на то, что здесь был криминал. Кто знает, возможно, это была какая-то эпидемия лейкемии, и тогда для нашего дела это окажется ложной тревогой. Он также не знает конкретных связей между Кенни и умершими или связей между самими несчастными молодыми людьми.

Если эти смерти подозрительны, связаны между собой или как-то причастны к Кенни, мы в глубокой заднице, и наша теория с Кинтаной, скорее всего, летит в окно. Но нам ещё предстоит долгий путь, чтобы выяснить всё это, и я надеюсь и ожидаю, что когда мы узнаем, что нужно, проблема исчезнет сама собой.

В любом случае, нам предстоит многое узнать, и нам лучше узнать это раньше, чем Дилан. Мы с Кевином тут не особенно поможем, а Лори занята миллионом других дел, поэтому я решаю поручить большую часть работы Адаму — он, кажется, неплох, и эту работу можно делать за компьютером и по телефону.

Адам горит желанием в это вгрызться, и я уверен, что он справится. По правде говоря, он проявил отличное чутьё, заметив эту ситуацию; кто-то другой мог бы легко её пропустить или не посчитать проблемой.

— Пусть Сэм Уиллис поможет тебе в этом, — говорю я. — Он может узнать на компьютере за десять минут то, на что у тебя уйдут десять недель.

— Отлично, — сказал Адам.

— И с этих пор ты официально идёшь на зарплату, по ставке следователя. Ты больше не просто прилипала.

— Не волнуйтесь, — говорит он. — Топ-актёры и режиссёры будут драться за эту историю. Кроме того, это реально круто. Я рад, что могу помочь, и мне нравится.

Это делает одного из нас.

Я еду домой, выгуливаю Тару, а затем звоню Лори. Сегодня не ночь для сна вместе, но я хочу поговорить с ней об открытии Адама. Я бы сделал это, даже если бы она не была вовлечена в дело, даже если бы она была фармацевтом, балериной или разработчицей программного обеспечения. Когда происходит что-то важное — хорошее, плохое или сбивающее с толку, — мне становится легче поговорить с ней. И у меня нет никого на подхвате в этой области, нет настоящей скамейки запасных, так что если она уйдёт, я буду разговаривать сам с собой. Это будет ещё одна чертовски большая потеря.

Реакция Лори на новость зеркальна моей: она считает это потенциально зловещим развитием событий и не готова списывать всё на совпадение.

— Нужно ли делиться этим с судьёй и Диланом? — спрашивает она.

Вопрос, о котором я не подумал, что не очень хорошо характеризует мои способности адвоката. Я думаю об этом сейчас и решаю, что не обязан делиться информацией сейчас и, возможно, никогда. Даже если мы выясним, что Кенни причастен, даже если он серийный убийца, мы не обязаны раскрывать эту информацию по закону. Нам вообще запрещено её разглашать, единственное исключение — если мы узнаем о другом убийстве, которое вот-вот произойдёт.

Я ложусь в постель и обдумываю ситуацию дальше. Я не хочу пока обсуждать это с Кенни; сначала мне нужно получить больше информации, чтобы лучше оценить его реакцию. На каком-то уровне я допускаю возможность, что он поссорился с Престоном и убил его, но я просто не могу представить его ответственным за множество смертей. Конечно, я и раньше ошибался.